Перекрёстный огонь

— Это мое дело. Я ведь безобидный старик. — Капитан хихикнул. — Должен, однако, сказать, что госпожа Эгути обратилась в полицию за советом, как защитить Каори от лап господина Кураты.
— В какое отделение? — нахмурился Коити.
— Это весьма любопытно. Мы выяснили только вчера, что она поддерживает контакт с детективом Макихарой из районного отделения полиции Аракавы. Мы пока не выяснили подробностей о нем.
— Может, это личные связи?
— Возможно. Сын кузины или что-нибудь в этом роде. Известно, что они встречались вчера в кафетерии отеля. С ними была еще одна женщина, но мы пока не знаем, кто она. Они с Макихарой расстались, как только покинули отель, — она поехала на метро.
— Может, это подруга госпожи Эгути, которая и познакомила ее с детективом?
— Возможно. Что касается Макихары, он уехал, потом час спустя вернулся и от портье позвонил госпоже Эгути. Она спустилась, и они вместе поднялись в номер. Через час он спустился вместе с госпожой Курата, так что, скорее всего, они беседовали все вместе.
— Мне это не нравится, — наморщил нос Коити. — Я впервые слышу, что в деле замешана полиция. Я не стал бы торопиться.
— Да бросьте вы. По-моему, беспокоиться по поводу этого детектива Макихары не стоит. Что он один сделает? Во всяком случае, полиция обычно не вмешивается в дела о разводе и опеке.
— Хорошо, завтра мы забираем отсюда Каори. Что дальше?
— Этим займется господин Курата со своими адвокатами. Вам беспокоиться не о чем.
— Работники отеля могут что-то заподозрить?
— Даже если так, они ничего не смогут предпринять.
План отличался простотой. Капитан скажет, что он от Макихары, и Фусако Эгути откроет ему дверь. Как только это произойдет, Коити «подтолкнет» ее. С подачи Коити она скажет госпоже Курата, что Макихара приехал по неотложному делу и не хочет обсуждать его в присутствии Каори, а потому просит ее встретиться с ним в холле. Госпожа Эгути пообещает остаться при Каори.
Госпожа Курата спустится вниз. Если она заупрямится или заподозрит неладное, Коити «подтолкнет» и ее тоже, как только она приблизится к двери. Тогда в номере Каори останется только с госпожой Эгути, превращенной в марионетку.
— Здесь настанет очередь Дзюнко, чтобы вывести Каори без осложнений. Вы, Дзюнко, скажете ей, что обладаете таким же даром, как у нее, и это должно ее успокоить. Объясните ей, что ее отец очень за нее переживает и послал нас ей на помощь.
— Это может оказаться нелегко… — Дзюнко медленно повернулась в сторону Каори.
Девочка размазывала еду по тарелке — у нее явно пропал аппетит. Ее мать потягивала вино из бокала. Фусако Эгути разговаривала с госпожой Курата и рассеянно вертела уродливый кулон, висевший у нее на шее.
— Госпожа Курата в последнее время пристрастилась к выпивке, — пробормотал Капитан. — И не бокал-другой, а гораздо больше.
— С Каори понятно, а как быть дальше с госпожой Курата? Просто оставляем ее здесь и уходим?
— Господин Курата будет ждать ее внизу, в холле, и объяснит ей, что забрал Каори, чтобы обеспечить ей надежную охрану. Госпоже Курата ничего не останется, кроме как подчиниться.
— Он ведь не станет ей угрожать или бить ее? — внезапно забеспокоилась Дзюнко.
— Разумеется, нет, — покачал головой Капитан. — Мы просто избавим ее от стресса, в котором она находится в последнее время.
Девушка посмотрела на Капитана, потом перевела взгляд на Коити. Тот поднял брови и улыбнулся одними уголками губ:
— Эй, принцесса, ты не забыла? Я ведь тебе говорил. Мы всегдана стороне правосудия.
Дзюнко пристально смотрела ему в глаза. Потом, передразнивая, улыбнулась уголками губ.
— Похоже, между вами согласие и лад, — рассмеялся Капитан.
— Спасибо, что посодействовали нашему согласию, — ответил Коити.
— Хорошо быть молодым, — сказал Капитан, отчасти самому себе. — И располагать временем.
Дзюнко почувствовала, что он утратил нечто большее, чем свою юность. Что именно? Не из-за этой ли утраты он вступил в общество Стражей?
— Они уходят.
Слова Коити заставили ее поднять глаза. Мать Каори шла нетвердой походкой, и Каори поддерживала ее за тонкую талию.
 
«Спокойной ночи, — про себя попрощалась с девочкой Дзюнко. — Увидимся завтра. Ты навсегда перестанешь бояться».
— Сестренка, — еле слышно прошептала она вслух.
Капитан ушел, а молодые люди, изображая супружескую пару, прошлись по отелю. Они поднялись на двадцать восьмой этаж и прошли мимо двери номера Курата, вернулись к лифту и спустились в бар на нижнем этаже. Там они уселись на высокие табуретки у стойки, и Дзюнко потягивала вкусный коктейль, предложенный Коити, и они вдвоем уничтожили целую чашку орехов. Он сказал ей название коктейля, но оно улетучилось у нее из головы, как только они принялись болтать на разные темы, избегая разговоров о работе. Коити не пил, потому что ему еще предстояло вести машину, но был в приподнятом настроении, и они весело болтали о его доме, семье, домашних питомцах и его любимице, сиамской кошке Грезе.
— Где ты держишь кошку? В квартире в Йойоги или в доме возле озера Кавагути?
— Она всегда там, где я. Я вожу ее с собой, никогда не оставляю надолго одну.
— Как это мило с твоей стороны.
— Эй, это комплимент? Или, как всегда, ирония?
В ответ Дзюнко кинула в него ореховой скорлупкой.
— Греза — женщина, ты можешь и приревновать. Сиамские кошки очень сексуально выглядят.
— Они, я слышала, очень гордые?
— Она держится как королева, — засмеялся Коити. — Я у нее в услужении.
— Хотелось бы мне посмотреть, как ты прислуживаешь госпоже кошке.
Положив локти на стойку, Коити взглянул на нее искоса:
— Правда? Хочешь, поедем с ней познакомиться?
Дзюнко посмотрела на него сквозь стакан: «На самом деле глаза у него светлее, чем мне показалось вначале». Затем ее взгляд упал на бледный шрам, примерно два сантиметра длиной, прямо над правой бровью. Подарок на память о детской драке?
— Откуда у тебя этот шрам?
— Этот? — Коити машинально коснулся шрама. — Угадай.
— Упал с дерева?
— А вот и нет. Я городской ребенок. Свалился с велосипеда.
— Замедленная реакция?
— Ну уж нет! — рассмеялся молодой человек. — Я разогнался с горы, летел как молния и врезался в кучу консервных банок. Соседи побежали к моему отцу и сообщили ему о происшествии — он к тому времени вышел в отставку и сидел дома. Он обычно гулял с тросточкой, но тут буквально подлетел к мусорной куче и вытащил меня оттуда за шиворот. Потом меня же и отругал, но не слишком, главным образом за причиненное всем беспокойство.
Дзюнко представила себе картинку и смеялась до слез.
— Ты здорово умеешь менять тему разговора, а? — добавил Коити.
Девушка уставилась в свой почти опустевший стакан.
— Еще один? — спросил ее спутник.
— Нет. — Дзюнко поставила стакан на стойку. — Я хочу уйти отсюда в другое место.
— Куда?
— Так, одно место. — Девушка соскользнула с табуретки и потянула его за руку. — Недалеко отсюда.
«Сан Парей» находился на том же самом месте. Сквозь окно виднелись свечи, и оживленные люди за столиками болтали и смеялись.
Дзюнко подняла взгляд, перед тем как распахнуть дверь:
— Они поправили вывеску! Давным-давно, когда я бывала здесь, не хватало буквы «П».
— Укатилась, как шарик в автомате.
Все столы были заняты, и Дзюнко с Коити снова пришлось устроиться на табуретки у бара. Он заказал кофе эспрессо, и девушка последовала его примеру.
— Можешь выпить, если хочешь.
— Не хочу. А то еще напьюсь, а ты воспользуешься этим.
— Я на такое не способен. — Коити казался уязвленным.
Они примолкли, как семейная пара после ссоры. «Может, мы и есть пара и мы поссорились», — подумала Дзюнко.
— Я здесь раньше часто бывала, — тихо сказала она, глядя на пламя свечи. — Мне нравится, что здесь так много свечей.