Камень 1993. Книга 3 (СИ)

В глазах моментально протрезвевшего Маслова застыл ужас осознания, он беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба.
— Пропала… — выдавил из себя отец Тани.
* * *
Следственный изолятор города Новокаменска
Отечественное правосудие всегда было механизмом неповоротливым, Маша не питала иллюзий на этот счет. Сперва все набросились на Увальцева, когда он стал главным подозреваемым в серии убийств молодых девушек. Потом, когда выяснилось, что странноватый парень со справкой из психоневрологического диспансера причастен к гибели только одной жертвы, правовой механизм застопорился, с хрустом и лязгом откатился назад. А теперь опять набирал силу и скорость, встав на новые рельсы.
В ожидании судебного заседания Увальцев сидел в городском СИЗО, и психиатрический диагноз этому не мешал. Медкомиссии по установлению вменяемости еще не было из-за вечного бардака, так что оснований направлять его на принудительное лечение не было. Сидел, правда, Увальцев отдельно — боялись, что грохнут сокамерники.
— О чем вы хотите поговорить? — он опустил на стол между ними скованные наручниками ладони.
Тот же ворсистый индийский свитер, сальные волосы, старящие вполне молодого парня усы… И взгляд — Увальцев, как и всегда, пытался мысленно раздеть Машу, это считывалось в его словно бы ощупывающих глазах, дрожащем кадыке, когда он судорожно сглатывал.
— Прежде всего я вынуждена признать, — слова давались девушке нелегко, но раз уж она пошла на этот эксперимент, нужно идти до конца. — Признать, что вы оказались крепким орешком.
— Правда? — Увальцев уставился на нее с подозрением.
— Да, — Маше стало легче, как будто она и вправду сейчас была Клариссой Старлинг из фильма. — Вы… убили всего одну… недостойную. Но взяли на себя смелость принять и других жертв.
— Мне бы хотелось быть таким, как он, — Увальцев покачал головой. — Увы, я не столь силен…
Маша чуть не скривилась от подобных признаний, но вовремя одернула себя.
— Отнюдь, — она покачала головой. — Такая смелость… Если бы не цепочка случайностей, мы бы вас не поймали.
— О да, вам повезло! — Увальцев подбоченился, и это выглядело даже смешно с учетом того, что он был скован наручниками.
— И вы бы наверняка наказали еще пятерых, — притворно покачала головой девушка.
— Больше! — распалился Увальцев, попытавшись качнуться на стуле, но тот был привинчен к полу.
— Не сомневаюсь, — Маша попыталась придать своему голосу благоговейные нотки. — Как минимум пятерых, а то и в два, в три раза больше!
— Да! — теперь убийца смотрел прямо перед собой, продолжая беззвучно шевелить губами.
— Владимир, как вы думаете, ваш… учитель, — это слово далось старшей Терешенко нелегко, язык не поворачивался называть так маньяка, — он сам еще будет наказывать девушек? Тех, кто погряз в блуде?
— А почему вам вдруг стал интересен он? — Увальцев недоверчиво нахмурился. — Вы хотите его поймать?
— Нет, — Маша перешла на шепот. — Я бы хотела ему помочь.
  
Глава 13
 
Недаром народ придумал поговорку, что беда не приходит одна. Не успели мы как следует отойти от пожара, убийства и покушения, как добавилась еще одна жесть. Таня пропала, это было уже понятно, а вот что теперь делать…
— Так, — я хорошенько тряхнул старшего Маслова, взяв за грудки, и тот не сопротивлялся. — Сейчас мы поедем с тобой в милицию, и ты напишешь заявление о пропаже дочери.
— Хорошо… — безвольно прошептал отец Тани и начал медленно, неуклюже вставать.
Денис, наш новый знакомый, принялся помогать, я тоже. Бросился было и Калиныч, но его отогнали. Маслов выпрямился, его уже не шатало от пьянки, и мне даже думать было страшно, что сейчас в его голове. В своей прошлой жизни я не был отцом, эти чувства мне не знакомы, и все же… Казалось, он сейчас проклинает себя и насылает на свою голову мыслимые и немыслимые кары. Но о чем, в рот мне ноги, думала мама девушки⁈ Понимаю, этот алкаш, но она-то… Таня не говорила, что мать ее тоже пьет или еще что-то.
  
— Вы что, оба не видели, что у вас дочь пропала? — я все-таки не выдержал и задал этот вопрос.
— Так это… — Маслов говорил, глядя куда-то мимо. — Я думал, она на работе. Она еще у подружек надолго оставалась, задания какие-то делали, проекты… Она молодец, а я жрал…
— Еще и бабки у нее отнимал заработанные! — неожиданно зло бросил Озик. — Не западло было дочь грабить?
— А с матерью, — Маслов словно не слышал парня, — они поругались недавно, не разговаривали даже…
— Да уж, — обронила Нестерова. — Доброе утро, страна… Так вообще все просрать можно.
— София, нам надо в милицию, — я повернулся к ней. — Сколько там, они говорят, времени должно пройти? Три дня?
— Убьют, тогда приходите, — грустно пошутил Денис. — Парни, давайте я вам помогу?
— В машине больше места нет, — я покачал головой, слыша, как Нестерова бурчит про то, что Маслов своей грязной задницей испачкает ей сиденье. — Справимся, спасибо.
— Слышь, Ден, а ты чего не на работе сам? — неожиданно вдруг спросил Саня.
— Так мне ночью на смену, — тот пожал плечами. — Школу охранять, больше некуда было пойти… Или к бандитам.
— Давай к нам, — предложил Саня. — Нам люди надежные нужны. Покажешь себя, повышения можно будет добиться. По деньгам не обидим. Игровой салон на набережной Каменки знаешь?
— Знаю, — кивнул Денис. — Спасибо, пацаны…
— Пока еще не за что, — добродушно хмыкнул Саня. — Вечером сегодня приходи перед своим дежурством. Меня найди, Лещенко моя фамилия. Я там до ночи буду, так что успеем все обсудить.
Я мельком посмотрел на друга — взрослеет парень, наперед думает. Мне этот Денис тоже понравился, пусть у нас подежурит, присмотримся.
Нестерова тем временем достала из багажника какую-то рвань — вроде бы старая куртка от спецовки — и принялась ее стелить на заднее сиденье. Разумно, не химчистку же ей потом заказывать. Хорошо еще, что вообще согласилась помочь, так-то у нее никаких долгов перед нами нет.
— Да ешкин кот! — воскликнул Саня. — Опять ты? А ну, пшел отсюда!
Я повернулся — оказывается, к месту событий примчались давешние собаки, которые теперь, правда, ни на кого не бросались. А впереди шел, судя по всему, вожак. Тот самый, который запрыгивал своими лапищами на машину Соньки.
— Песики-то, кстати, не двортерьеры, — заметил Озик.
И правда, подумал я, присмотревшись. Когда на нас пытались напасть, как-то не до того было, а сейчас рассмотрел — московские сторожевые или одичавшие сенбернары. Во всяком случае пара из них, еще-то несколько совсем другие, но я особо не разбирался.
— Вообще-то, они служебные, — пробулькал смотрящий на все с недоумением Калиныч, которого время от времени сносило по короткой дуге. — Это Аркадия Никитича собачки…
— Что? — Саня повернулся к пьянчужке. — Какие, на фиг, служебные? Ну-ка, валите отсюда!
Он подобрал булыжник и сделал вид, будто замахивается и хочет швырнуть. Вожак зарычал, и тут вдруг хлопнула калитка.
— Опять вы⁈ — проревела луженая глотка. — Сейчас наряд вызову, че вы здесь третесь? Собаку не трогай, придурок, а то этот камень тебе кое-куда запихну, понял?
Саня даже выронил булыжник от неожиданности, а Калиныч обрадованно воскликнул:
— О, а вот и Аркадий Никитич! Привет, служивый!
— И тебе не хворать, — пробурчал вышедший со своего участка мужик. — Опять нажрались? Вот ЛТП[1] по вам плачет, соседушки.
Дядька был колоритный. Не очень высокий, но широкий в плечах, с огромными волосатыми кулаками. На голове курчавились седые космы, лицо заросло бородой — очень похож на актера Михаила Евдокимова, который потом станет губернатором Алтайского края и погибнет в автокатастрофе.
— Здравствуйте, — сказал я. — Вы извините, мои парни перенервничали. У нас подруга пропала, дочь вашего соседа Маслова.
Тот как раз уселся на дерюгу, подстеленную Нестеровой на заднее сиденье, и покорно ждал, когда мы поедем в милицию.