Камень 1993. Книга 3 (СИ)

— Такой наколет, — усмехнулся Саня. — По полену размахнется, а по ноге себе трахнет.
— Ты батю Танюшки Масловой знаешь? — спросил я у алкаша.
— А то! — отлично, я так и знал, что рыбак рыбака видит издалека, и они собутыльники. — Толян Маслов, кореш мой драгоценный!
— Иди в магазин, купи водочки и дуй к нему, — я просунул мужику несколько смятых купюр. — Нам поговорить надо, выведи его на пару минут. А потом хоть до завтрашнего утра жрите. И лучше, чтоб у тебя, дайте его домашним немного выдохнуть. Тебя как звать?
Не хотелось, чтобы эти два алконавта портили день Тане, если она и вправду болеет. Да и просто так, если она здорова, тоже… Но вылечить я ее отца не могу, значит, просто воспользуюсь ситуацией, чтобы узнать, все ли в порядке.
— Калиныч я, — алкаш поклонился, и его чуть не унесло по дуге. Потом он, видимо, зашевелил своими шестеренками, заподозрив неладное. — А он вам это… зачем нужон? Вы не от Бабарихи? Старая пацанов, что ли, наняла, чтоб долги выбить?
— Нет, мы не от Бабарихи, — я покачал головой. — К Тане мы свататься шли. Вон, жених, сзади сидит, — я кивнул на нервно заерзавшего Озика. — Все по традициям, у отца руки просить будем.
— О, так это ж отлично! — воскликнул Калиныч. — За это и выпить можно!
— Давай дуй к Толяну, — я вновь прервал болтовню алкаша. — И выведи его, мы сейчас подскочим, сюрприз сделаем.
Логика и причинно-следственные связи у мужика, больного поздним похмельем, отсутствовали, и нам это как раз было на руку.
— Ну, ты голова, Камень, — одобрительно произнес Саня.
— Да уж, с вами не соскучишься, — вздохнула Нестерова и медленно покатила машину к третьему дому по Космодемьянской, благо мы недалеко от него отъехали.
Алкаш, закупившись пузырем, передвигался чуть ли не рысью, так что ждать нам пришлось недолго — встав напротив Таниного дома, мы вскоре увидели Калиныча, зовущего на всю улицу Толика, «кореша драгоценного».
— Не откроет, — взволнованно пробормотал Озик.
— Тихо! — сказал я, уловив, что алкаш расслабился и замолк.
И точно, вскоре перекосившаяся калитка открылась, явив миру нестарого, в общем-то, мужика, который смотрелся бы весьма представительно, не имей он проблем с алкоголем. Высокий, не ниже метра восьмидесяти пяти, широкий в плечах, еще и с остатками выправки. Об этом я скорее догадался, а вот Саня мою догадку подтвердил.
— Вояка, — сказал он. — Спился, бедолага, без дела…
— Так, выходим, — быстро среагировал я. — София, запрись изнутри и жди.
— Разберусь, — усмехнулась она.
Наш знакомый Калиныч обернулся, показал на нас рукой, причем выражение его лица мне не понравилось… Не могу сказать, в чем проблема, просто древнее чувство рептилии подсказало.
— Здравствуйте! — громко поприветствовал я «драгоценного кореша». — Меня зовут Вадим, в училище сказали…
— Ах ты, падаль! — отчетливо произнес Маслов-старший. — Ты мою Танюху обрюхатил?
Вот это новости!.. Похоже, эффект испорченного телефона в действии: отец девушки явно не так понял легенду, переданную собутыльником. И плевать на подробности — кто первый рот раскрыл, тот и виновен, по его мнению.
Отпихнув едва не свалившегося наземь Калиныча, Толян попер на нас ледоколом, и пусть его глаза посылали друг друга на восемь сторон света, двигался он вполне уверенно.
Ух! Пудовый кулачище просвистел мимо лица Сани, бросившегося наперерез, тот успел увернуться и попытался применить какой-то захват. Но Толян буквально смахнул его, словно назойливую муху, и это с учетом габаритов нашего друга выглядело внушительно. Что ж, чем больше шкаф, тем громче падает — старая истина…
— Таня дома? — спросил я и поставил блок, принимая удар Маслова.
Твою мать! Как кувалдой треснул! Саня набросился на него сзади, вновь попытался скрутить, крикнул Озику, чтобы не стоял столбом, и повис на плечах пьяного здоровяка.
— Суки! Твари! — орал тот. — Порешу, нах! Дружков собрал, ссышь один? Подойди, сученыш, я тебя в бараний рог скручу, гнида!
Изрыгая потоки ругательств, он опять попер на меня, отпихнув ногой Озика, будто щенка. Саня, вцепившись в него, как клещ, пытался свалить, но тщетно. А я подумал, насколько жутко должно быть Тане и ее матери, когда эта горилла буянит под градусом.
  
— Стой! — крикнул я, поняв, что биться с ним сложно, и лучше просто уворачиваться. — Где Таня? Она дома? Ее в училище потеряли!
— Работает Танька! — прорычал Маслов. — На работе она, на набережной!.. У Камня!
Так, что-то уже наклевывается… И это что-то, увы, печальное.
— А ну, успокойся! — Сане все-таки удалось изловчиться, выкрутить мужику руку и попытаться повалить его на землю.
Блин, вот последнее, чего хотелось, так это драки… Это даже хуже, чем когда Озик предлагал Сане перелезть через забор.
— Толян, кореш, держись! — я забыть успел про Калиныча, а тот, собрав все свои пьяненькие силенки, набросился на Саню, обхватив его подобно обезьяне, и полетел на землю, увлекая с собой парня.
Озик грохнулся следом, когда глупо и отчаянно попытался довершить начатое Саней. Что ж, уже натворили дел, куда деваться…
Я совершил левой рукой обманный маневр, а правой, дождавшись, когда Маслов на него поведется, сунул ему кулаком в челюсть. Тот замер, но больше от неожиданности.
— Да стой ты!.. — начал я и тут же мысленно махнул рукой.
Рядом, обдав грязными брызгами клубок дерущихся Саню с Калинычем, затормозил «Форд Эскорт». Белый с коричневой бахромой налипшего грунта — машина для этих времен вполне себе приличная, но неухоженная.
— Вы че творите тут, а? — раздался голос, захлопали дверцы машины.
Маслов отвлекся, и я воспользовался моментом. Удар, и здоровенный мужик, пошатнувшись, осел прямо в грязь. Это его отрезвило, и вовремя, а то неизвестно, до чего бы дошло.
— До**ался, что ли? — ко мне подошел парень лет двадцати пяти, может, чуть старше, и указал на сидящего в луже Маслова.
— Почти, — кивнул я, пытаясь успокоить дыхалку. — Дочь у него пропала, а он синячит без просыху.
— А че ты его не урыл?
Интересный вопрос… И что на такое ответить?
Рядом встал еще один парень, точная копия первого. Причем только сейчас мне бросилась в глаза их странная внешность — кожа розовая, шелушащаяся, волосы ослепительно белые, как у Таргариенов из «Игры престолов», но глаза красные, будто кровавые. Альбиносы! Еще и близнецы — впервые такое вижу. Что-то как будто бы шевельнулось в глубинах памяти, но тут же затихло, выскользнув, словно угорь в иле.
— Опять нажрался, дядь Толь? — еще один голос.
К нам со всех ног спешил коренастый парень в армейском бушлате, чем-то напомнивший мне Валерку. Такой же бритоголовый румяный колобок с неуловимо сельскими простодушными чертами лица.
— Здоров, парни, — он подбежал к нам, начал поднимать Маслова, который что-то бессвязно бормотал, уже мало напоминая безжалостную машину для убийства. — Все нормально, никто не пострадал? Его после Афгана кроет…
— Лан, Жорик, поехали, — сказал один альбинос другому. — Сказал же, без нас разберутся.
— Ого, фига вы! — простодушно отреагировал «колобок» на близнецов. — В Чернобыле, что ли, облучились?
— Чего? — набычился один из парней, а другой его тут же по-дружески скрутил и повел к машине.
— Давай, поехали, нечего людям мешать…
— Ты его знаешь? — спросил я «колобка» под звук взревевшего двигателя «Эскорта».
Наконец-то сбросив с себя Калиныча, подбежал Саня, за ним выскочившая из машины Нестерова.
— Знаю, — кивнул парень в бушлате. — Сосед мой, дядь Толя Маслов. А я Денис, — он протянул мне руку.
— Значит, так, Денис, — начал я. — У него дочь пропала, Таня. А он ни сном, ни духом…
— Как… пропала? — Маслов будто очнулся от наркоза и посмотрел на нас расширившимися от ужаса глазами. — Она на работе!
— Камень — это я, — четко произнес я, схватив его за подбородок и повернув к себе. — Не было Тани уже несколько дней! Не было! Куда ты смотрел, придурок?