Китано (СИ)

— Значит, он сказал, завтра утром в парке Сюёси? — предвкушающе улыбнулся я отчего Курода нервно вздохнул, а Оошита и Токияма, кажется, забыли, как дышать.
Наконец-то появилась определённость в завершении этого сюжета в соответствии с каноном. Придя в хорошее настроение, не обращая внимания на греющих уши в отдалении школьников, я весело запел:
Я знаю точно наперёд, 
  
Что завтра кто-нибудь умрёт. 
Я знаю где, я знаю как. 
Я не гадалка я — маньяк! 
Оставив своих впавших в прострацию миньонов, я отправился домой. Нужно было распотрошить копилку Китано, а то переть, как в каноне, с голыми рукам на полсотни бокенов, приравненных в Японии к холодному оружию*, у меня никакого желания не было.
***
— Мы все умрём, — тихонько бормотал Курода, ожидая со своими подручными у дома Китано. Можно было бы ждать и у парка, но придя туда раньше, была большая опасность встретить бойцов Хакююн.
Правда Курода уже не был уверен, кого он боялся больше. Кодзиму со всей его бандой или… на дороге показалась знакомая фигура. Вот только что-то с ней было не так. Вместо школьной Китано нёс большую спортивную и явно тяжёлую сумку, а на голове его…
— Мы все умрём, — в унисон за его спиной прошептали Оошита и Токияма.
Когда я подошёл к Куроде и Ко, их моральный дух опустился до отрицательной величины. Пришлось воспользоваться арийским нейролингвистическим программированием.
— Maul halten und weiter dienen!** — рявкнул я на немецком и махнул рукой показывая, что они должны идти за мной и ни о чём не думать.
Такехису мы встретили через пару минут. Всё это время троица позади меня фонила почти суеверным ужасом, отчего с моего лица не сходила широкая улыбка. Вот уж не думал, что на них такое впечатление произведёт моя причёска без геля.
Было ранее утро, солнце только взошло, так что народу на улице почти не было. А там, где мы проходили становилось ещё меньше. Даже Такехису проняло. Он застыл посреди тротуара вылупившись на меня.
— Привет. Как здоровье, — взглянул я на заклеенное пластырем лицо первого драчуна школы. — Я же говорил тебе не связываться с Кодзимой. Нельзя все проблемы решать насилием.
— Что в сумке, Китано-сан? — не зная, как реагировать на мою сентенцию, спросил Такехиса, пристраиваясь справа от меня.
— Помнишь, я говорил, что нельзя нападать с оружием на безоружного?
Кивает.
— У этого правила есть и обратное прочтение. Нельзя безоружным идти на стрелку с полусотней гопников с дубинами. Кстати, Курода, сколько бойцов у Кодзимы?
— По слухам он может собрать два десятка бойцов, — снова пригорюнился Курода.
— Да? Я думал их больше. Значит, слушайте, как всё будет. Когда придём на стрелку, вы не будете ни во что вмешиваться пока я не скажу. Оошита и Токияма. Ваша задача стоять с грозным и уверенным в себе видом. Такехиса. Когда Кодзима упадёт, твоя задача предложить их банде сдаться. Если, как я думаю, они придут с бокенами, то сложить оружие. Скажешь им, что у них десять секунд и будешь считать до десяти.
Блондин удивлённо кивает.
— Курода. Возьми сумку, — протягиваю её. Он берёт вытянутой рукой и охает, не ожидая такой тяжести. Хотя чего там, пять кило, не больше. — Когда Такехиса начнёт счёт, дашь её мне. Вопросы?
— Вы рассчитываете так просто уложить Кодзиму? — не выдержал Курода.
— Если бы ты половину той энергии, что тратишь на страх, тратил бы на веру, тебе не о чем было бы беспокоиться.
— На веру… в вас?
— В то, что ты бессмертное, состоящее из энергии духовное существо. Которое из-за своей веры в материальность реальности, не верит ни во что больше и боится смерти. И в итоге получает то, во что больше всего верит. Смерть.
— Но все умирают, Китано-сан, — глядя на испуганного Куроду вмешивается Такехиса.
— Правильно, — снова улыбаюсь я, — просто некоторые — насовсем.
— Как это? — окончательно запутался Курода.
— Вот скажи, что будет с тобой после смерти? Во что ты веришь?
— Понятия не имею!
— Вот видишь. Вся твоя энергия веры направлена в никуда. В итоге, после смерти ты станешь слабым призраком и тебя сожрут.
— Кто? — интересуется серьёзный Такехиса.
— Другие призраки. Таков процесс утилизации агностиков в этой Вселенной. Так что советую поверить во что-нибудь. Во избежание. О вот и парк. Смотрите-ка, какая толпа нас встречает!
— Мы все умрём, — пробормотал Курода.
Наверно не стоило с ним говорить на тему смерти перед стрелкой? — подумал я, а потом до меня донесло тонкий аромат энергии страха трёх дюжин человек. Этого бы не хватило, чтобы прочесть их мысли, если бы они не выражали их друг другу.
— Хренасе!
— Всего пятеро!
— Это какую же запредельную уверенность надо иметь!
— И кто из них новый защитник Хекикуу?
— Попробуй догадаться, умник!
— Да это урод какой-то!
— Он ещё хуже, чем о нём говорят.
— А на вид какой-то нарик.
— Он говорит, что не принимает наркотики.
— Ага. И что вырвет кишки любому, кто будет обсуждать его внешность.
— Да он не слышит…
— А почему он смотрит прямо на нас и улыбается?!
— И что у него с волосами?
— Не знаю, в прошлый раз они были зализаны.
— То есть он просто пользуется лаком для волос, а вот это вот всё — его обычное состояние?
— Похоже он решил не сдерживаться.
«Боже, сколько же их здесь! — очень громко думал рядом со мной Курода. — Какого хрена я сюда припёрся!»
«Если испугался, то ещё можешь свалить отсюда» — телепатически отвечает ему Такехиса.
«Кодзима-сан, наверное, чувствует себя очень одиноким, раз он привёл с собой столько людей» — прозвучало эхо мысленной эмоции от моего внутреннего Китано.
«Нет, — отвечаю ему, — все эти люди пришли драться с нами по совершенно ненужной причине. Они бы и рады не связываться с нами, но не могут. Их связывает кодекс банды. Чтобы они могли побросать свои мечи и уйти, мы должны дать им повод. И если даже этот повод их очень сильно напугает, то это лучше, чем если бы они начали драться всерьёз, и кто-нибудь мог пострадать. Кодзима — не в счёт. Он боксёр и для него это дело привычное. Зато если всё пойдёт по плану, то большинство этих парней вообще завяжут с бандой и в будущем станут жить нормальной жизнью. Это ли не хорошее дело?»
«Я ничего не понимаю, — отвечает мне Китано. — Но я должен это остановить!»
Думаю, для избегания путаницы в самоидентификации, мне стоит называть его Китано Первый.
«Я всё понимаю. И остановлю их. Верь мне».
«Хорошо» — соглашается Китано 1.
А я, кроме привычной радости от поглощения страха и адреналиновой бури перед боем с самым сильным противником из тех, с кем я встречался в этом мире, почувствовал, как недовольная часть души Китано успокоилась.
Главное не забыться и в самом деле кого-нибудь не распи… нет. Разум, не имеющий цели — блуждает в потёмках. А моя цель на данный момент — собрать как можно больше энергии. Так что больше ужаса богу ужаса!
— Все помнят, что должны делать? — тихо спрашиваю свою бригаду.
Кивают.
— Стойте здесь. 
Иду навстречу Кодзиме с каждым шагом чувствуя себя всё лучше. Кажется, поглощая чужие страхи я разучился бояться сам. Хочется пошутить, чтобы разбавить гнетущую атмосферу.
Не доходя десяток метров до стоящего перед строем своих миньонов, Кодзимы, останавливаюсь, развожу руки в стороны, как для объятий и громко, с широкой и радостной улыбкой доктора Ливси, произношу культовую фразу из 90-х.
— Я пришёл с миром!***
— Я не принимаю извинений! — рявкает Кодзима. — Ты отдашь свой долг сполна!
— Извинений? — удивлённо качаю головой. — Извини, но я не извиняюсь! Просто сообщаю о своей жизненной позиции. Я против насилия! И кровью захлебнётся тот, кто усомнится в моём миролюбии!
Кодзима срывается с места и следующее, что я вижу, его кулак, летящий мне в голову. Реакция Китано безупречна, только сначала он не умел ей пользоваться. Не умел, потому что не понимал, когда, за что и почему его собираются бить. У меня такой проблемы нет.