Десять поколений

Еще через пару месяцев все и думать забыли о том, что они Тару терпеть не могли. Жизнь потекла своим чередом, а у соседей появился новый повод для пересудов. Семья Мирзоян из соседнего подъезда готовилась к отъезду в Америку. Как же все хотели оказаться на их месте, но, увы, родственники в далекой Калифорнии были не у всех. Мать семейства Мирзоян собиралась в эмиграцию, будто отбывала на тот свет, и считала необходимым обязательно подготовиться к этому дню молитвами и походами в церковь (вдруг рейс отменят, если она не будет достаточно богобоязненна). Проведя ревизию всех имеющихся в доме вещей, она поняла, что, к сожалению, свои любимые ковры и хрустальный сервиз – часть ее приданого – она с собой забрать не сможет. Значит, нужно все либо раздать, либо продать. У людей денег особо не было, да и как-то хотелось остаться в их памяти благодетельницей, вдруг им больше не суждено свидеться. Соседки быстро смекнули, в чем дело, и стали ходить к тетушке Мирзоян в гости, мол, давно не виделись. Каждая знала, что уйдет домой с каким-нибудь подарком.
– Это тебе, Софа-джан, пусть эти ковры сделают теплее твой дом. Мне в Америке… – В каждом разговоре нужно было упомянуть, что они уезжают не куда-нибудь, а в Америку. – …это все уже не понадобится.
– Спасибо, джана, спасибо! Пусть на новом месте ты обретешь дом.
– А это тебе, Нателла-джан, мои хрустальные вазы. Отец привез мне их из Чехословакии на свадьбу. Как жаль, что места в багаже так мало! – Женщина всегда расстраивалась при мысли о расставании со своими вещами, душа у нее была совершенно мещанской, хотя в жилах ее текла кровь предков из княжеского рода.
Нателла не очень-то и любила Мирзоянов. Главу семейства она считала непроходимым глупцом и самым скупым человеком во всей Армении. Он скорее бы удавился, чем разрешил жене вот так запросто раздавать вещи, но понимал, что покупать никто не будет: нет денег. Его жена казалась ей довольно приветливой, хоть и любительницей горячих сплетен. Дети, что совершенно неудивительно, пошли в родителей. Такие же невыдающиеся и инертные. Но, несмотря на свою неприязнь, Нателле тоже хотелось урвать пару вещей богатеньких Мирзоянов. Она шла в гости с коробкой конфет, надеясь заполучить висевшую в гостиной хрустальную люстру, на которую засматривалась не первый год. Каждый раз ее внимание привлекали мерцающие блики на чешском стекле. И вот наконец эта прелесть была почти у нее в руках, если бы не эта Тара. И кто, спрашивается, вообще ее позвал на эти посиделки? Всем ведь было ясно, что ее семья абсолютно ни в чем не нуждается.
– Тара, дорогая, для тебя у меня особенный подарок. Я хочу, чтобы он остался у тебя на добрую память обо мне и освещал твой дом.
Тара увидела, что женщина показывает ей огромную люстру из хрусталя вроде той, что висела в доме ее бабушки. По правилам вежливости Тара должна была что-то произнести в ответ. Быстро придя в себя, она промямлила: «Большое спасибо», совершенно не понимая, что будет делать с этой горой стекла. И зачем она только сюда пришла? Она чувствовала себя скованно и очень неуютно. Вокруг была атмосфера алчности, все хотели что-то урвать, позабыв об изначальной цели – попрощаться с Мирзоянами и пожелать им доброго пути.
– Ну что, дорогие, выпьем кофе? Угощайтесь. Только Господь знает, когда мы с вами в следующий раз свидимся.
Гостьи расселись в ожидании прощальных слов от хозяйки дома с чашечками кофе в руках.
– Давайте не будем вести себя как на поминках. Все ведь хорошо.
– Так это у тебя хорошо, а мы-то остаемся, – полушутя-полусерьезно заявила одна гостья. – Вот если бы я уезжала в Америку, то уж точно танцевала бы от счастья не меньше недели.
– А я не меньше месяца, – подхватила другая. – Ты и правда такая счастливая. Будешь жить как нормальный человек, а не терпеть все это. Завидую, вот честно. Не хотела говорить, но не могу сдержаться. Все время думаю, почему я не убедила мужа поехать к его родственникам во Францию, когда была такая возможность.
– Действительно, а почему вы тогда не уехали? Ты же все раздумывала, – спросила Мирзоян.
  
– Дурой потому что была, постоянно чего-то боялась. Как представляла, что мне, дипломированному врачу, придется там мыть полы или следить за чужими детьми, так бросало в дрожь. Сейчас же понимаю, какая это все ерунда. Подумаешь, не буду больше врачом. Зато мне хоть платить будут, а сейчас я уже полгода без зарплаты.
– Да сейчас все так живут, – начала третья. – У меня вот муж тоже полгода без зарплаты, но продолжает ходить на работу. Я все с ним ругаюсь и спрашиваю, зачем он тратит свое время. Ашот отвечает, что если сейчас уйдет, то они уже точно не заплатят, а так хоть какая-то надежда есть. Хотя, как по мне, надежда умерла еще в первый месяц. Не знаю, как мы жили бы, если бы свекровь не помогала овощами со своего огорода и домашним сыром.
Тара знала, что людям приходится сейчас довольно тяжело, но даже представить не могла, что кто-то из них сидит без денег по полгода. Ей так и хотелось спросить, как же они выживают, но она понимала, что вопрос будет бестактным. Да они и воспримут его как насмешку. Пытаясь не выглядеть слишком шокированной, она ерзала на месте и не знала, куда себя деть. Поймав пронзительный взгляд женщины, сидевшей напротив, она аккуратно сложила руки на коленях и стала смотреть на свои коротко стриженные ногти. Встречаться с кем-либо еще взглядами ей не хотелось, от этого ее коробило.
– Ох, ладно уж. Остается верить, что скоро это все закончится. Не может же так продолжаться вечно, – успокоила вторая соседка.
– Твои бы слова да богу в уши. Но ты права, не будем больше об этом, сменим тему. – Третья соседка обвела всех хитрым взглядом и сделала глоток кофе. – А вы знаете, что дочку Карапетян приходили сватать?
– Как? Когда? – встрепенулась Мирзоян. – Почему мы ничего не знаем о том, что Лиана Карапетян выходит замуж?
– Да еще не выходит, подожди. – Женщина сделала глоток кофе, чтобы смочить горло перед длинной историей. – Так все забавно вышло. Вы же знаете, что ее мать, Каринэ, работает в детском саду? Так вот, две недели назад туда приходил какой-то парень, хотел поговорить с ней, но ее не было на месте. Так он ее коллеге все рассказал о своих намерениях. Коллега та, естественно, потом все передала Каринэ, чем ее несказанно обрадовала. Стали они ждать этого парня снова, а он все не приходит.
– Да что же ты так долго всегда рассказываешь? – возмутилась Мирзоян, когда женщина остановилась, чтобы сделать еще глоток кофе. – Давай шустрее.
– Не торопи меня, все узнаешь. – Еще один глоток кофе. – Так вот, спустя неделю этот парень явился. Но его же никто в лицо, кроме коллеги Каринэ, не видел, вот и не поняли, кто это. Да и он сам знал только вот эту вот коллегу, Тамар. Конечно, он и попросил ее позвать. Каринэ ему говорит, что Тамар нет, но может ей передать все, что нужно. Парень сказал, что ничего не нужно, он зайдет потом еще раз, так и ушел.
– И? Он пришел? – спросила одна из соседок.
– Нет еще, не пришел. Но Тамар, когда ей рассказали, что к ней кто-то приходил, все сразу поняла. Этот парень и был тот, кто искал мать Лианы. Когда он ее встретил в саду, то и не понял, что это она, а попросил позвать Тамар. Ведь та обещала его познакомить с Каринэ.
– Ну и путаница! – Мирзоян смеялась. – И рассказчик из тебя бестолковый. А с чего ты в итоге взяла, что Лиана Карапетян выходит замуж?
– Я что, самого главного не сказала? – растерялась рассказчица. – Парень почему приходил вообще туда? Он знал, что мать Лианы работает в детском саду. Хотел с ней поговорить и попросить руки дочери, отца же у Лианы нет.
– Так, получается, он этого еще не сделал? – вставила Тара.
– Нет, но хочет же. Так что знайте, наша Лиана скоро выходит замуж. Осталось дождаться, пока жених снова явится.
– Да такими темпами ему легче новую невесту найти, чем пытаться встретиться с родней Лианы, – пошутила Мирзоян. – Но как же хорошо, что для девочки наконец кто-то нашелся. Бедняжке уже двадцать восемь лет, я уж думала, повторит судьбу своей тетки и останется старой девой.