Десять поколений

Нарэ по глупости ли своей или из страха перед родителями о существовании Давида умолчала и, как овечка, приготовленная к жертвоприношению для Ходэ, отдалась судьбе. Поднося воду и сваренный ею кофе по-восточному незнакомым людям, она молилась Господу: «Хоть бы не понравиться им». Однако у Ходэ были другие планы. Видимо, он считал, что Нарэ должна сделать сознательный выбор. Так что помолвку назначили через месяц.
Прошла она весело и шумно. Новые родственники явились в дом к невесте, нагруженные подарками. Корзины с фруктами, сладости, одежда и косметика были упакованы в оберточную бумагу и перевязаны красными лентами. Гости охали и ахали, засматриваясь на расточительность нуворишей и подаренные ими украшения из золота. Браслеты, кольца, колье, серьги блистали на Нарэ, как на праздничной елке. Стоя в центре комнаты под пристальными взглядами гостей, она пыталась не думать о Давиде. Как же ей рассказать ему о случившемся? И как же убедить себя, что все прошлое теперь не важно? Теперь ей предстояла иная жизнь с другим человеком.
– Теперь ты наша! – воскликнула мать жениха, набрасывая на плечи Нарэ алую шаль.
Гости захлопали в ладоши и стали пританцовывать, соединяясь в хоровод. Взявшись за мизинцы, они ходили вокруг невесты с женихом, пока музыканты запредельно громко играли на зурне. Звуки ударов по дхолу отдавались набатом в голове у Нарэ, сливаясь с безумным хаосом ее вопросов к себе.
Почему? Зачем? Что же сказать Давиду?
Через пару дней она решила ему позвонить. Встретиться смелости не хватило. Отказ от Нарэ Давид принять не пожелал. Как же так: он езид, она езидка – разве может кто-то быть против их союза? Возмутившись поступком девушки, он мог бы просто счесть ее легкомысленной и выкинуть из головы, но это было не в его характере. Нежданно явившись к Нарэ домой, он обнаружил у нее уже официального жениха – несчастного соперника, хилого адвокатишку. Через полчаса к оскорбленному жениху присоединилась вся его родня, пока Давид в одиночку сражался за ту, что желал больше всего на свете, – за Нарэ. Ругань и крики продолжались несколько часов, привлекая внимание всех соседей. Они будут шептаться о скандале еще месяц. Вышел он знатным – это было очевидно всем. Мать Тары рвала на себе волосы и кидалась на Нарэ, вопя, что та опозорила ее на всю жизнь:
– Бессовестная! Какая бессовестная! Я ей – лучшего жениха, а она мне такое выкинула, что людям на глаза показаться стыдно!
Отец семейства не выходил на работу, постоянно пил таблетки и все причитал: «За что мне это?» Сколько раз он бы это ни повторил, ответ все не находился. Тара сутками бегала между родителями и пыталась примирить их со случившимся. В какой-то момент, когда казалось, что испробовано уже все и озвучены даже самые невероятные аргументы, ей это удалось.
– Пусть выходит замуж за своего безродного Давида. Все равно ее никто другой уже не возьмет. Кому еще нужна жена с подмоченной репутацией? – сказал глава семейства.
Жена его, внутри сгорая от бешенства и желания уничтожить все вокруг, все же была разумной женщиной и понимала, что муж со старшенькой правы. У Нарэ больше нет других вариантов. Так, скрепя сердце, они отдали ее в новый дом. Назло всем сплетникам сыграли большую пышную свадьбу, чтобы никто вдруг не удумал сказать, что они стыдятся произошедшего. Через пару лет и правда поверили, что все к лучшему, видя счастливое лицо беременной Нарэ. Та все ластилась к Таре, вновь приехавшей в гости, и неустанно ее благодарила:
– Если бы не ты, может, никогда бы и не смирились. Одними твоими уговорами они Давида приняли.
Тара, так и не нашедшая пути к сердцу собственного мужа, не желала того же для сестры.
– Лишь бы ты была счастлива, родная.
– Я счастлива, – бесконечно повторяла Нарэ, озаренная светом полуденного солнца. – Я безумно счастлива.
  
Глава XVII
 
Последний раз встретившись с Анаит, которая приезжала на отдых в Тбилиси, Шиван решил окончательно разорвать эту связь и перебрался с женой обратно в Армению. Откуда бежим, туда и возвращаемся.
  
Так началась новая жизнь Шивана и Тары. С утра Тара вставала и готовила сытный завтрак для мужа, так как он уходил до самого вечера. Перекусить днем у него получалось не всегда. За едой он рассказывал жене о планах на день и советовал ей подружиться с соседями:
– Они же хорошие люди. Испеки гату и отнеси им ее в подарок в честь знакомства.
– Мне кажется, они нас недолюбливают, – возразила Тара, но муж сразу же это пресек.
– Тебе так только кажется. Просто мы пока чужие для них. Нельзя, чтобы они думали, будто мы высокомерные люди, которые не хотят с ними знаться. Это некрасиво. Обещай мне, что сходишь к ним с гостинцами.
– Хорошо, – кротко отвечала ему жена, понимая, что вряд ли из этого что-то выйдет.
В отличие от соседей, они питались довольно разнообразно и покупали мясо. Это не могло не быть болезненным для тех, кто в основном ел макароны, картофель и хлеб. Вначале, когда Тара ходила в магазин, ей было стыдно просить лавочника взвесить ей несколько килограммов мяса или дать палку колбасы. Каждый раз смущенная женщина ждала момента, когда можно будет остаться с продавцом наедине и спокойно купить продукты. Она помнила, как в первый день местные женщины провожали ее злыми взглядами, увидев, что приезжая купила аж целых две палки докторской. Не иначе как ее муж промышляет какими-то темными делами. Откуда же еще у них деньги на такие деликатесы. Но все было гораздо проще. Бывший однокурсник Шивана устроил его работать на электростанцию, где Шиван за небольшую плату мог на час или два включить электричество в нужное время, в обход графика.
– Вот и славно, – сказал Шиван.
Готовка обещала быть долгой. Тара смешала в большой миске все ингредиенты для теста и периодически поглядывала на сына, который так и норовил засунуть в это месиво пальцы. Гату Тара готовила по старинному семейному рецепту. Еще ее бабушка делала начинку для выпечки не просто из масла и муки, перетертых с сахаром, а добавляла туда толченые грецкие орехи и немного фундука. Смазав сформированную гату смесью яичного желтка с молоком, она всегда рисовала на ней узоры. Так сделала и Тара в надежде, что это поможет ей угодить соседям. Когда сладость была готова, она обернула каждый пирог в отдельную салфетку и сложила все в корзину. Благо подниматься и спускаться с этажа на этаж было легче, чем ходить с такой тяжестью в другие дома.
Первым делом Тара решила пойти к семье, которая жила прямо за стенкой. Они единственные были с ней довольно приветливы. Постучав в дверь, она затаила дыхание.
– Вай, Тара? – отозвалась хозяйка дома. – Что-то случилось?
– Нет, ничего, я просто приготовила небольшое угощение, а то мы так и не справили новоселье, – затараторила Тара и протянула завернутую в салфетку гату. – Решила угостить всех соседей, а заодно познакомиться с теми, кого еще не видела.
– Как ты это хорошо придумала, Тара-джан. – Соседка взяла из ее рук подношение. – Так проходи ко мне, давай выпьем чашку кофе с твоей гатой.
– Нет, что ты. Я не хочу тебя отвлекать, тем более мне еще гату всем разносить, – отказалась от предложения Тара. – Надеюсь, тебе понравится.
В тот день Тара обошла около двадцати соседей. Каждый из них был с ней добр и ласков.
– Это нам, Тара-джан? Какая красота!
– Вай, Тара, это во сколько же ты встала, чтобы успеть столько всего испечь. Какая ты умница, настоящая армянская хозяйка!
– Тара, что ты, не стоило! Но какая же красивая у тебя выпечка.
Вдохновленная такими отзывами, Тара решила, что эти люди не так уж и плохи, надо было только найти к ним подход. Как хорошо, что она послушалась мужа. Шиван всегда прав, он чувствует, как нужно поступить. Тем же вечером Тара делилась радостью с мужем:
– Представляешь, они все были так рады! Даже на кофе меня приглашали.
Ни он, ни она не знали, что на самом деле из-за этой гаты среди соседей разгорелись жаркие споры. Одни, хоть и приняли выпечку из вежливости, считали такое поведение Тары наглостью. Смотрите-ка, ходит здесь и раздает милостыню. Может, у них дома и нет ни масла, ни муки, зато они гордые люди и никому не дадут себя в обиду. Другие видели в ее поступке жест добрососедства и готовы были его поддержать. Уже на следующий день к Таре заглянули несколько соседок со своими дарами: кто-то принес домашний хлеб, кто-то – банку варенья, кто-то – мед. Тара принимала это все с благодарностью и открытым сердцем, ей действительно хотелось влиться в местное общество. Хоть и не сразу, но через какое-то время ее приняли уже все соседи.