Мой бывший муж. Давай попробуем опять?

– Я не уверена, что готова находиться с Владом на одной территории. Всё-таки нас многое связывало. Мне будет некомфортно.
Вот тут впервые за день Оля смотрит на меня с пониманием.
– Ну да, с бывшим существовать – сомнительное удовольствие.
Дело в том, что у Оли тоже есть бывший, но если мой бывший похож на звезду фильмов для взрослых, то её – на замученного статиста. Он периодически пытается ворваться в жизнь Оли с букетом цветов (чаще всего с гвоздиками). Твердит ей о любви. Угрожает. Плачет.
  
Затем исчезает на неопределенное время, чтобы вернуться с очередными гвоздиками.
И если мы с Давыдовым развелись из-за разных жизненных взглядов, то Оля… впрочем, они тоже расстались из-за разных жизненных взглядов. Оле казалось, что нехорошо обжиматься с чужими женщинами, а Денис считал иначе.
– Люблю-то я тебя, – выкладывал он неоспоримый аргумент. – Такова мужская природа, мы гонимся за количеством, но ты – моя вторая половинка.
Вот такой полигамный благодетель. Делает счастливыми всех, а любит одну Олю.
В общем, она как никто знает, что бывший приравнивается к огромным проблемам.
– А если запросить отдельный кабинет в другом конце здания? – фонтанирует идеями подруга. – А на совещания отправлять подчиненных? Классно я придумала?
– Мне всё равно придется с ним пересекаться. Ну, не бывает такого, чтобы работать на человека и вообще его не видеть.
– Триста пятьдесят тысяч, детка. Оплатишь терапию у самого лучшего психолога, у которого пролечишь все свои расстройства после встречи с бывшим. Слушай, а ты вообще перегорела к нему?
Опасный вопрос. Я зажимаюсь и становлюсь той напуганной девчонкой, в которую превратилась после нашего развода.
– Перегорела, – отвечаю резче, чем требуется.
– Тогда чего мнешься аки благородная девица?
Она меня подловила и теперь ехидно изучает, а мне нечем ей возразить. Сама же говорю: ничего не испытываю к Давыдову, совершенно безразлична к нему. Почему тогда всеми конечностями пытаюсь отмахнуться от его предложения?
Чего опасаюсь?
– Напишу ему прямо сейчас.
Визитка лежит на дне сумочки, и, чтобы её найти, приходится вывалить содержимое на стол. Пока Оля заинтересованно перебирает моё барахло, я вчитываюсь в должность Давыдова Влада. Если коротко: большой босс. Настолько большой, что обычным людям рядом с ним даже находиться запрещено.
А он меня целовал, и мои ноги подкашивались, и сердце стучало, моля о продолжении…
Я соглашусь на тебя работать при нескольких условиях. Мне нужны гарантии
Какие?
Сама не знаю. Показываю переписку Ольке, и та задумчиво прикусывает губу. Понятно. Подсказок от неё не дождешься.
Во-первых, больше никаких поцелуев. 
Договорились.
Во-вторых, никто не должен знать, что мы когда-то жили вместе
Без проблем.
В-третьих, пришли мне полную бухгалтерскую отчетность за предыдущие годы. Я должна понимать, во что ввязываюсь.
Документы будут на почте к 17:00. Что-то ещё?
Мы с Олей переглядываемся. В голову не лезет никаких умных, правильных условий.
– Хорошо ты его, – кивает подружка синей головой. – Жестко.
– Думаешь?
Мне наоборот кажется, что я уж больно быстро сдалась. Даже не попыталась сопротивляться. А как же «Да я никогда на свете!» или «Только через моё хладное тело»?
Как известно, любая самодостаточная женщина должна ломаться.
Я, видимо, поломалась еще на стадии производства.
Пока – ничего.
Буду ждать тебя на собеседовании. Познакомишься с коллективом, осмотришься.
…Тем же вечером я изучаю идеальные во всех отношениях бумаги – ни единой неточности! – и понимаю: мне чертовски, дико, до безумия хочется попробовать. Не ради денег или статуса. Не ради должности главного бухгалтера, на которую я особо не рассчитывала.
Ради Влада Давыдова…
Думать о бывшем муже – ненормально?
Если это так, то положите меня в лечебницу.
***
Тем утром я встаю с первыми лучами солнца и долго начищаю перышки. Волосы уложены в косу. На ногах – неудобные чулки, которые, как мне кажется, вот-вот сползут к колену. Из шкафа вытащена любимая юбка-карандаш, строгая, классическая, но с игривым разрезом сзади. Белоснежная блузка идеально отглажена.
Я колеблюсь между красной помадой и нежно-розовой и, не выдержав, отправляю обе фотографии Ольке, а та резюмирует:
Красная – как будто девушка свободных нравов. Розовая – как будто училка старших классов. Ты бывшего очаровать хочешь или напугать?
Я уныло рассматриваю помаду.
Сама не знаю, чего хочу. Я ведь планировала максимально отстраниться от Давыдова. Даже представила, как буду проходить мимо него с гордо задранным подбородком. В облегающих платьях. Вся такая недоступная. Красивая.
Мне до сих пор больно. Так бывает, если ты любил человека, а потом вы разошлись. Боль эта совсем другая, нежели семь лет назад. Она уже не выжигает дыры, не проворачивается ржавым штырем, что намертво засел в грудной клетке. Просто тянет внизу живота. Периодически ноет, напоминая о себе.
Может, не надо даже идти на это собеседование?
Только издеваться над собой.
Но на основной работе я взяла отгул и теперь, ощущая себя мелкой предательницей, поднимаюсь по начищенной лестнице в фойе центрального офиса.
Меня встречает миловидная блондинка на ресепшен, сканирует гигантскими глазищами. За её спиной – двухметровое зеркало, в котором отражаются стеклянные входные двери и я сама. А ещё – макушка блондинки, украшенная алым бантом.
Она вся такая тонкая и хрупкая (блондинка, не макушка!), и невольно я начинаю рассматривать себя. Пристально так. Оценка: твердая тройка. Пухлые щеки, определенно, минус. Зато волосы, непослушные, вечно вьющиеся, выпадающие из любой прически, – плюс. Несколько лишних килограммов – минус. Но вырез блузки хорошо смотрится – плюс.
– Вам назначено? – мурчит девушка.
– Да, я на собеседование с генеральным директором, Давыдовым Владиславом Евгеньевичем.
Протягиваю паспорт, пальцы девушки танцуют по клавиатуре, пока она вносит моё имя в базу.
– Проходите, – и выдает мне электронный пропуск, который я прикладываю к турникету. – Третий этаж.
Сколько же здесь стекла и зеркал, в глазах слепит от яркого света, и каблуки скользят по намытому кафелю. Я нажимаю кнопку, и лифт бесшумно возносит меня на директорский этаж. Красивый лифт, кстати. Хромированный, чистый. В таких лифтах только и заниматься, что грехопадением.
Я нахожу приемную генерального директора, постучавшись, вваливаюсь в неё. За высоченной стойкой прячется секретарша. Перед ней имеется золоченая табличка, которая должна вызывать легкий трепет: «Помощник руководителя».
Но трепетать не получается, потому что руководителю в помощники досталось губастое существо с накладными ресницами и стразами над бровями. Такое карикатурное, почти журнальное. У него длиннющие ногти красного цвета и полупрозрачная блузка, через которую проглядывает кружевной бюстгальтер.
– Добрый день, я к Владиславу Евгеньевичу, – откашливаюсь, потому что девушка даже взгляд не поднимает. – Могу пройти?
– Нет.
Знаете, я ожидала какой-то конкретики. Ну, типа: «Босс не может вас принять, потому что у него важное совещание». Но девушка продолжает пялиться в телефон, где какая-то модель рисует себе стрелки до самых ушей.
– Что-то ещё? – недовольно спрашивает помощник руководителя с синдромом вахтера.
Некоторое время я стою, нависнув над ней, пытаясь подобрать тон дальнейшего разговора. Такой, чтоб если и послать, то не очень далеко.
– Мне назначено сегодня, на девять утра.
– И что?
За спиной девушки – черная дверь, которая явно принадлежит генеральскому кабинету. Цель так близка. Но, чтобы туда прорваться, надо побороть цербера-секретаря.
– Владислав Евгеньевич занят? – пытаюсь нащупать точку соприкосновения.