Мой бывший муж. Давай попробуем опять?

Внезапно и беспощадно.
Может быть, не открывать? Ну его нафиг.
Но я обреченно щелкаю замком. С самым неприятным предчувствием. Со страхом неизвестности.
– В этих дворах просто невозможно припарковаться! – раздражённо сообщает Влад, переступив порог квартиры, и… жадно впивается поцелуем мне в губы.
Нас вносит в квартиру словно ураганом невиданной силы. Через узкий коридорчик в комнату, в которой давно не мешало бы прибраться. К счастью, Давыдова такие мелочи как пыль на полках волнуют мало. Он целует меня жарко, неистово. Совершенно безумно. Надавливает пальцами на затылок, не позволяя отстраниться. Притягивает к себе с абсолютным упрямством.
  
Захоти я возмутиться, не смогла бы. Влад напирает, подминая меня под себя мощью, голодом, бесстыдной лаской.
Но я не собираюсь возмущаться. Я готова отдаться процессу. Хочу чувствовать его щетину своими щеками, колоться об неё. Наслаждаться, забываться, гореть. Как в первый раз. Как будто не было у нас всех тех лет.
Скажете, идиотка?
Но кто из нас, разведенок, не мечтал хотя бы разок оказаться в руках бывшего мужа?
Когда мы поженились, я была моложе себя нынешней, на девять лет (и на столько же килограммов худее). Наивная девочка, уверенная, что в мире всё решается любовью. Я мечтала о сказочном принце, и Влад Давыдов полностью отвечал критериям принцевости. Красивый, умный, перспективный. Одним словом: идеал.
Спросите, почему наш брак распался?
Оказывается, даже в сказках случается такая фигня как «не совпали по всем параметрам». Категорически. Безнадёжно.
Но теперь нашего несовпадения как будто бы и не существовало. Потому что губы Давыдова горячи, и дыхание пахнет греховностью. Мне так хорошо, что все разумные вопросы отпадают сами собой. Зачем он так делает? Почему ворвался в мою жизнь без спроса? К чему это может привести? Будет ли мне больно потом, когда всё кончится?
Его ладони оглаживают мою талию и…
– Маша. Приходи ко мне работать, – произносит он совершенно трезвым тоном, оторвавшись от моих губ. – Мне нужен главный бухгалтер. Деньгами не обижу.
Что?..
Я осоловело хлопаю глазами (один хлопает с трудом) и пытаюсь сопоставить момент нашей почти-что-близости с этим, прямо скажем, внезапным предложением.
Вопрос: как вас благодарили за качественный поцелуй?
Мне вот работу предложили.
Иди это жалость такая со стороны Давыдова? Типа, м-да, Маша, этим делом ты много не заработаешь, иди-ка в бухгалтерию. Там тебя хотя бы накормят.
Короче, пока я обдумываю: оскорбляться или радоваться, бывший муж изучает спальню, мажет безразличным взглядом по моим фотографиям, по мягким игрушкам (того кривоногого пингвина подарил он сам). Ожидает вердикта.
– Я не понимаю…
– Чего тут понимать? Мне нужен первоклассный бухгалтер, а тебе – высокооплачиваемая работа.
– С чего ты взял, что мне нужна работа? – Скрещиваю руки на груди и начинаю раздражаться. – Я не голодаю, могу позволить себе новую одежду. Капли купила аж за пятьсот рублей. Спасибо, у меня всё замечательно.
– Остынь, Сергеенко, – бросает Влад, рушась на не заправленный диван. – Просто я убежден, что на твоей работе тебе платят гораздо меньше. Давай-ка начнем торг с трехсот тысяч рублей, м-м-м? Что скажешь?
А что тут можно сказать?..
«Триста тысяч в год?!» – хочется уточнить мне, но потом я осознаю. В месяц. Жуть какая, это какие махинации нужно проворачивать, чтобы столько платили?! Да мне такие деньги не снились даже! Наша начальница получает гораздо меньше.
Второй вопрос напрашивается сам по себе: торг пойдет в сторону уменьшения? Я скажу: «Давай хотя бы двести», а Давыдов покачает головой: «Шутишь? Пятьдесят, не больше, и это за семидневную рабочую неделю. Ишь, губу раскатала».
– Я не собираюсь с тобой торговаться.
– Триста двадцать, – будничным тоном роняет Влад, на колени к которому уже плюхнулась предательница-Маруська. – А ещё компенсация питания при предоставлении чеков.
– Давыдов, что за акт благотворительности? Какие триста двадцать тысяч? Какое питание?
– Ресторанное, высококачественное.
Он всегда умел отвечать только на те вопросы, которые ему нравились. Наверное, такова черта всех предпринимателей и подающих надежды бизнесменов.
Бывший муж смотрит на меня снизу вверх, но по ощущениям – доминирует и прогибает под себя. Я прячу лицо в ладони, окончательно запутавшись. Мне не нужна работа, тем более – от Давыдова, но внутри наивная двадцатилетняя мечтательница шепчет:
«Попробуй… он предлагает неспроста…»
Меркантильная тридцатилетняя девица тоже не умолкает: «Триста двадцать тысяч! Ремонт сделаешь! Отдохнуть съездишь! Губы накачаешь! Не хочешь губы? Тогда ягодицы!»
– Ладно, – вздыхает Давыдов, погладив кошку по тощему боку, – если начистоту, то моего главного бухгалтера переманила крупная корпорация. Я с ними бодаться не смог, поэтому срочно ищу замену. Мне нужен особенный человек, а тебе я доверяю как самому себе. Неужели ты не веришь в судьбу? Почему мы встретились именно сегодня? Именно в той аптеке?
Потому что я постоянно там затариваюсь, ну, как вариант. Знаете, у некоторых есть любимые рестораны, а у меня – аптечная сеть «Фиалка». Рекомендую.
Как же поступить?
Да ну, даже незачем колебаться. Я не готова работать с Давыдовым и не умею руководить коллективом. Я не хочу вылезать из зоны комфорта. Мне уютно в моем мирке, где нет больших зарплат и огромных обязательств.
– Я не верю в судьбу, и у меня всё хорошо на работе. Мне не нужны перемены. Даже не мечтай.
– Пожалуй, всё-таки помечтаю, – ухмыляется он, поднявшись на ноги и становясь выше меня на голову. – Ах да. Триста пятьдесят тысяч. Звони, как надумаешь, – протягивает черную визитную карточку, а я машинально сжимаю её в пальцах. – Обещаю, тебе понравится.
Звучит очень… соблазнительно и неоднозначно. У Давыдова даже голос наполняется сладким ядом. Легкая ухмылка скользит по его тонким, аристократичным губам.
– Не понимаю. Зачем ты вообще полез меня целовать, если собирался предложить работу?.. – спрашиваю уже в коридоре, потому что задерживаться бывший муж не планирует.
Влетел в мою жизнь, растрепал, ошарашил. Теперь уходит с абсолютным спокойствием, словно ничего не произошло.
– Захотел вспомнить, каково это, – подмигивает он мне.
– И как? – сквозь зубы, чтобы не выругаться.
Тоже мне, нашелся экспериментатор. Вспомнить ему захотелось, видите ли, совсем запамятовал.
– Так же, как семь лет назад, – отвечает Давыдов и закрывает за собой дверь, оставив меня в катастрофических раздумьях.
«Так же» – это так же неискоренимо плохо или так же обалденно хорошо?
 
Глава 2
 
– Конечно, соглашайся! – вскрикивает Оля, когда я рассказываю ей о возможной заработной плате. – О-о-о! Куча бабла! Да у меня даже не получается её представить!
На нас оборачиваются посетители кофейни, и мне приходится смущенно шикнуть на подругу, которая не стесняется в выражениях. Она – девушка экспрессивная, тридцати трех лет отроду, чьи волосы всегда выкрашены в яркие цвета (сейчас – в синий), а длинными ногтями можно кого-нибудь прирезать.
– Оль, такие деньги просто так не платят. А если он заставит носить ему кофе в неглиже?
– За триста с лишним штук я готова носить ему кофе даже без неглижа, – подруга откусывает кусочек пирожного и сладостно жмурится. – М-м-м, вкуснятина. Отведешь меня на первую зарплату в самый дорогой ресторан города. Обещаешь, да?
– Не обещаю. Напоминаю, мне предлагают должность главного бухгалтера. Руководить людьми? Нести ответственность?!
– А вот ты чем в своей шарашкиной конторе занимаешься? – Олька закатывает глаза. – Просто должность у тебя рядовая, а лямку тянешь за всю бухгалтерию. То одна у вас в декрете, то вторая, то начальница на вечном больничном. Кто работает? Лошадка по имени Машка. За сколько Машка работает? Правильно, за сорок тысяч. Не аргумент, короче. Какие ещё причины для отказа? Ну же, выкладывай.