Бесконечная война (СИ)

«Он вернётся! — женщина представляла Ольтею, неподвижно сидящую на кровати лазарета и уставившуюся на свои руки, в то время как на пороге темнела тень Киана… — Вернётся и прекратит всё это!»
Воображение подкидывало, как Силакви ставит на колени весь её двор. Каждого министра, слугу, гвардейца… Как он подходит ко всем по очереди и кладёт тяжёлую ладонь на их голову…
«Он убьёт их своими собственными руками!»
Милене казалось, что она видела Дэсарандеса, своего славного супруга, который снова выходил из яркого света портала, шагая прямо в центр дворца. Как он выкрикивал предательское имя своего некогда преданного союзника… И это заставило её резко вздохнуть, сжать зубы и растянуть губы в звериной ухмылке…
Предчувствовать ярость будущего суда. Предвкушать кровь, которая в очередной раз зальёт каменный пол Ороз-Хора.
Но вот Милена очутилась в каком-то освещённом чадящими факелами холле. Она стояла и моргала, пока Карсин вполголоса бормотал что-то вооружённому человеку, ещё более высокому, чем он сам. Кафельная плитка, фрески на потолке… Всё казалось роскошным, но фальшивым, быстро поняла она, увидев грязные углы и замазанные щели, мириады сколов и трещин — детали, которые кричали о неспособности хозяев этого здания содержать слуг или нанять рабочих для ремонта.
Затем Беза повёл женщину вверх по мраморной лестнице. Она хотела спросить его, где они и куда идут, но не смогла произнести ни слова из-за охватившего её смятения. Наконец, они добрались до мрачного коридора. Её одышка — годы прошли с тех пор, как она в последний раз преодолевала такие расстояния пешком — превратилась в ощущение жаркого удушья.
«Надо было и правда стать сионом, — мелькнула у неё полная сожалений мысль. — Но в тот миг я находилась в уверенности, что все боевые улучшения мне не нужны, а потому ограничилась лишь теми, что укрепили здоровье и немного поправили внешность».
Императрица утёрла пот со лба.
«Сколько всё это длится? — настигла Милену несвоевременная мысль. — Сколько времени прошло?»
Она помнила, как они прятались в подвале какого-то дома. Как заночевали прямо на тюках с каким-то тряпьём. А потом Карсин направил людей в разные участки Таскола — узнать о ситуации и прикинуть дальнейшие шаги. Найти союзников. Найти пути выхода, ибо любому было понятно, что ворота столицы и все основные пути уже перекрыты. Должны быть перекрыты! А значит, остаётся лишь прятаться.
Милена сидела и смотрела в стену, пока Беза вышагивал кругами, периодически принимаясь успокаивать её. Вскоре он ненадолго отлучился, спрятав лицо капюшоном, который нашёл здесь же, в вещах. Императрица даже не заметила его пропажи. Вернулся капитан с запасом еды: пара лепёшек, яблоко и кувшин разбавленной вином воды.
Женщина помнила, как еда застревала в горле, но она заставила себя её прожевать.
Карсин вполголоса ругался на «тупых кретинов, которые тянут время», но ни один из стражей не вернулся. Это заставило их сменить убежище один, второй, третий раз…
Ныне Мирадель стояла, моргая, пока капитан колотил в тяжёлую деревянную дверь, и едва успела разглядеть красивое лицо смуглокожей девушки, которая с тревогой открыла им. За дверью находилась тускло освещённая комната со старой и поцарапанной мебелью, некогда явно бывшую весьма богатой и ценной.
— Карс! Ох, я так беспокоилась! Где ты… — начала было девушка, но мужчина бесцеремонно перебил её.
— Не сейчас, Лотти! — капитан грубо отпихнул смуглянку и прошёл внутрь, схватив Милену за руку и заталкивая следом, даже не спрашивая у императрицы разрешения.
Все привычные рамки и порядки уже несколько дней как перестали существовать.
Закрыв дверь, Беза развернулся к двум изумлённым женщинам.
Мирадель, тем временем, с толикой любопытства рассматривала их новую знакомую, Лотти. Она была длинноволосой брюнеткой с правильными чертами лица и несколько тёмной кожей. Не чёрной, но смуглой. Как у кашмирцев, только немного более светлой.
«Смесок, — поняла Милена. — Но красивая. Очень красивая».
Лотти, одетая в тонкое лёгкое платье, местами просвечивающее и демонстрирующее отсутствие нижнего белья, в свою очередь, оценивающе рассматривала императрицу. Она не скрывала презрения и даже отвращения.
  
— Ты думаешь, я просто буду терпеть это? — прошипела девушка. — Потакать желанию развлечься с другой, прямо на моих глазах? Или ты решил устроить тройничок⁈ Считаешь, что как всегда загладишь вину парой подарков⁈ Я тебе не шлюха, чтобы ложиться под кого-то ещё и…
«Это его любовница, — поняла Мирадель. — Он привёл меня к своей женщине».
— Перестань валять дурака и принеси кружку воды! — воскликнул капитан, схватив Милену за плечи и подтолкнув в сторону потёртого старого дивана.
Императрица шагнула вперёд, не в силах сориентироваться в пространстве — всё вокруг словно кружилось. Она едва могла дышать. Сердце стучало, словно тразцский барабан, билось, будто муха в паутине.
Мирадель упала на диван, вновь утирая со лба холодный пот. Её била дрожь, постепенно сходящая на нет.
— Кто она? — спросила Лотти, вернувшаяся с кружкой воды. Девушка поняла, что в приходе гостей крылась некая тайна, отчего теперь смотрела без отвращения, но с опаской и недовольством.
Карсин поднёс кружку к Милене, которая начала неаккуратно пить, пролив едва ли не половину.
— Она… — Беза замялся, не зная, как лучше ответить, — понимаешь… Происходящее сейчас… это неправильно. Я… мы… оказались вынуждены…
Лотти уставилась на него, и её лицо расслабилось, как у давних жертв, оценивающих угрозы. Внезапно глаза смуглянки широко распахнулись, и вокруг тёмных радужек образовались блестящие белые кольца. Она вспомнила профиль, виденный на монетах, множество из которых прошло через руки беженки из Роха, сбежавшей от варварской агрессии.
Здесь, в Тасколе, Лотти готовилась встретить свою судьбу. Будучи красивой и молодой, она уже примеряла лавры работницы борделя, но жизнь распорядилась иначе, позволив ей встретить и соблазнить самого капитана гвардии Ороз-Хора.
О браке, само собой, речи не шло. Но Карсин снял ей комнату, оплачивал её расходы, а также обеспечил быт. Вот уже несколько месяцев они были вместе и Лотти иногда позволяла себе надеяться, что так будет всегда. Но сейчас, глядя на священную императрицу, уже ни в чём не была уверена.
Упав на колени, Лотти потерянным взглядом уставилась на Мирадель.
— Милостивая Амма, это же вы…
* * *
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
В день штурма дворца, услышав подозрительные звуки, Ольтея, поморщившись, покинула свою койку в императорском лазарете, а потом, с трудом двигая ногами, выбралась в коридоры, очень быстро узнав суть происходящего.
Людская волна обрушилась на дворцовый район, поднимаясь всё выше и выше, вспенивая кровь. Она с грохотом ломала двери. Она с воем бросалась в сомкнутые толпы императорских гвардейцев. Она зажимала набухающие раны, хрюкая и крича. Она падала, умирая, в углах шумных комнат.
Супруга принца Финнелона, рыжеволосая Ольтея, тихо пробиралась по дворцовым лабиринтам, пользуясь всеми силами своего не до конца восстановленного тела. Она предпочитала прятаться за многочисленными портьерами, колоннами и гобеленами. Ползти по узким вентиляционными проходам, подвалам и чердакам. Там, где никто не смог бы заметить её.
Женщина наблюдала, как люди рубят друг друга, сражаются, убивая во имя символа и цвета. Она видела, как пламя прыгает от одного украшения к другому. Она наблюдала, как изумлённых слуг избивали и как одну кухарку изнасиловали. И казалось чудом, что она до сих пор умудрялась оставаться незамеченной, со стороны наблюдая за героизмом и жестокостью.
Никогда ещё конец света не был таким весёлым. Хоть улыбка Ольтеи периодически сменялась оскалом боли, но женщина сдерживалась и продолжала идти.
Она прекрасно понимала, чему стала свидетельницей — перевороту, почти безупречному в своём исполнении. Падению Ороз-Хора. Ольтея знала, что высший жрец будет править Империей ещё до конца дня, а её любовница станет либо пленницей, либо беглянкой…