Другие 48 часов

В бар ввалились трое. Прайс, осмотрев зал, бросил бармену:
— Бутылку текиллы .
Кэт не спеша направилась к Черри и Уилли.
— Хотите что-нибудь, ребята?
— Виски, — сказал Черри и добавил: — Налей в стаканы.
И с таким дерьмом я должен иметь дело.
Берроуз с отвращением смотрел, как Прайс заглатывает текиллу (текилла — мексиканская кактусовая водка).
— Мистер Прайс. Босс очень расстроен. Бардак, который вы устроили в пустыне, подсказывает нам, что никого из вас не будет здесь, чтобы закончить работу.
Хлюпик! Что ты-то можешь? Деньги платить да нотации читать сопледонам! Прайс усмехнулся.
— Это ерунда, Тейрон. Слушай, надо дело делать, а не пылить. Если ты преступник, нельзя жить по законам. Законов для тебя нет.
Уже набрался! Когда же он успел? Ведь они только что приехали!-
Прайс проделал в воздухе какой-то непонятный жест рукой, отхлебнул еще из бокала и стал излагать дальше:
— Настоящий американский ветер свободы! Мы это поняли, а вы — нет. Поэтому, до того, как появились большие города, компьютеры и адвокаты, мы были свободны, а вы были рабами.
— Да! Это очень интересная мысль, мистер Прайс. Может, вам баллотироваться в конгресс?
Берроуз вопросительно посмотрел на Прайса, но тот не ответил. Тогда он продолжил:
— Итак. Вот то, что вам необходимо. — Он извлек из-под стола сумку с динамитом и осторожно поставил ее на колени. — Вы знаете, что с ней делать?
— Нет проблем, друг. Я служил в морской пехоте!
— Я так и думал. — Берроуз встал. — Если будут затруднения, звоните мне. Номер вы знаете.
И, не попрощавшись, он вышел из бара.
У стойки пили виски Черри и Уилли. Им было почти хорошо.
Сколько баб! Вон та, в блестящем, ничего цыпочка! Трахнуть бы ее сейчас!
И Черри не выдержал.
— Эй, ты! — Позвал он барменшу. — Иди сюда!
Кэт подошла, хотя ей очень не понравилось обращение «эй, ты».
Черри схватил ее за шею, притянул к себе и быстро зашептал в ухо.
Девушка попыталась отстраниться.
— Я думаю, ты ошибся адресом. Я этого не делаю! Ты что, совсем дура? Не понимаешь, что нам нужна баба?
Он криво усмехнулся.
— Да брось ты... Мы с другом только что приехали в город. Понимаешь?
Кэт не понимала.
— Мы ищем шлюху!.. Ну, здесь когда-то работала. Как ее зовут?
Она ощущала его потные лапы. Они тискали ее.
— Эйнджел. Она здесь больше не работает. Она танцует на Георт-Бич.
Черри рванул Кэт к себе и жарко задышал ей в лицо:
— Но ты-то здесь! Как насчет тебя?
Он сжал руку сильней. Девушка сделала еще попытку освободиться, но тщетно — хватка была мертвой.
— Пусти! Пусти, я тебе говорю! Мне это уже надоело. Пусти, а не то я позову полицию!
Уилли, стоявший с другой стороны, ткнул «кольтом» ей в шею.
— Давай, красотка, зови!
В эту минуту тяжелая рука опустилась на плечо Черри. Он дернулся, но услышал голос Прайса:
— Пошли. Пошли, ребята, пора.
Черри с сожалением отпустил жертву.
— Мы еще встретимся, красавица!
И через минуту они вышли на улицу.
* * *
— Рассмотрев дело о применении оружия на мотодроме, результатом которого стало убийство подозреваемого Артура Брока, комиссия учла все обстоятельства дела и считает, что офицер полиции Джек Кейт не имел достаточных оснований для применения оружия...
Председатель комиссии оторвал глаза от протокола и из-под очков посмотрел на Джека.
Конечно, «не имел»! Тебе же здесь за столом виднее, имел или не имел я основания!
Джеку было скучно. Он сидел рядом со своим адвокатом, полуразвалившись, и оглядывал зал. Здесь собрались ребята из его департамента. Вон сидит Джон... А там — Бен. За ним Френк Крюгер, дальше Том и Крис. Рядом с прокурором с наглой рожей устроился Уилсон. Как он говорил сегодня! Если верить всему, что он наплел, Джека давно нужно было вышвырнуть из полиции. И адвокат тоже хорош! Взъерошенный, похожий на воробья, он не смог сделать ни одного дельного замечания!
Прокашлявшись, председатель продолжал читать постановление.
— Учитывая его послужной список и проведенное Управлением внутренних дел расследование, комиссия заключает: полицейский был неправ.
 
Председатель комиссии встал и удалился из зала. Джек тяжело вздохнул.
Ты, естественно, подставил бы задницу под пули этого Брока! А я «неправ»! И поэтому в морге сейчас он, а не я!
Джек продолжал сидеть. Собирая бумаги в папку, адвокат пытался оправдаться:
— Понимаешь, я не думал, что они так обрушатся на тебя! Клянусь!
Да пошел ты!
Джек встал и направился к выходу.
— Джек, — остановил его Уилсон. — Я буду рекомендовать окружному прокурору, чтобы он выдвинул обвинение в непреднамеренном убийстве.
Инспектор даже не скрывал своей радости. Джеку очень захотелось ударить этого самодовольного индюка. Он с трудом поборол в себе это желание.
В глазах Уилсона вдруг промелькнуло едва уловимое сочувствие.
К ним уже спешили адвокат, Френк, Бен.
— Мне очень жаль, Джек, но я обязан был выполнить свой долг.
Инспектор уходил с высоко поднятой головой и прямой спиной. Эдакий светящийся монумент честности и «исполненного долга».
— Ты же понимаешь, тебя считают одержимым полицейским, способным на разные неправомерные действия. — Продолжал оправдываться адвокат.
— Другими словами — тебе крышка. — Успокоил его Бен.
Джек думал о своем. Он почти не слушал их.
— Я все равно найду Айсмана.
Бен посмотрел на него, как на идиота.
— Да перестань. Из-за этого у тебя все неприятности! У тебя нет улик. У Управления нет улик. На тебе висит непреднамеренное убийство! Защищаться надо. Понял?
— Понял. — Ответил Джек и вышел из зала суда.
* * *
Он шел по тюремному заводу. Лязг, грохот, жара. Заключенные в одних трусах хватают листы металла и вставляют в огромные штампы. БАЦ! И оттуда вылетают номера для автомобилей свободных людей. Пот заливает заключенным глаза, и стоит потерять осторожность, не заметишь, как расстанешься с рукой, а то и с жизнью.
Джеку не было их жаль. Каждый платит свои долги, как может. В конце концов, ведь не ангелы же сюда попадают! И это все-таки штампы, а не гильотина! Но то, что среди этих людей не было Рейджа, радовало Джека. Сейчас ему снова был нужен Рейдж. Убийц не нанимают просто так, для удовольствия. Он знает что-то, что мешает Айсману спокойно спать по ночам. А может быть, Рейдж знает его самого?
Во что бы то ни стало, нужно его разговорить. Конечно, он — засранец, этого мяча я ему не прощу. Но с другой стороны, и мне не черта было изгиляться... Его тоже можно понять. Столько сделал для меня, а я его забыл. Да еще эти проклятые деньги... Но как Рейдж мог подумать, что я его надул? Нет, он все-таки засранец.
Рейджи лежал на кровати, когда дверь изолятора распахнулась и чистенький, в белой рубашке и черном галстуке, охранник торжественно произнес:
— Давай, выходи! У тебя сегодня большой день...
— Да что ты говоришь? — Засмеялся Рейджи. — Ты меня, главное, выпусти отсюда. И все. А эти торжественные речи побереги для кого-нибудь другого.
— Ладно, ладно, пошли.
Охранник не рассердился. Этот парень ему нравился. Он не был похож на других заключенных. Всегда опрятный, не унывающий, а главное, эти огромные, по-детски распахнутые глаза.
Он добродушно подтолкнул Рейджи к выходу, и они пошли по коридору мимо камер, откуда на них с завистью смотрели другие заключенные.
У одной из решеток, сжав ее сильными мускулистыми руками, стоял пожилой небритый негр. Его волосы были коротко острижены, глубокие морщины пересекали лицо. Голубая джинсовая тужурка — с оторванными рукавами. Он много знал и много пережил.
Это был Смит Керкланд — старейшина черного тюремного братства.
— Эй, Рейджи, подойди сюда. — Голос Керкланда звучал глухо.
— Извини, минуточку. — Рейдж вопросительно посмотрел на охранника. Тот кивнул. — Я сейчас.