Хрустальный пепел (СИ)

Я понимала, что снять метку могущественного мага, задача сложная, и наверняка потребует огромной силы и ресурсов. А может нас и вовсе ждал провал. Но что за плату потребует Нанше? И смогу ли я ее отдать? Я сжала кулон, с которым почти сроднилась, даже забыла что он угроза моей жизни. А еще эта сфера Пира напоминала мне о том, что я оставила в Рованне. И к чему должна вернуться несмотря ни на что. В одном я была уверена — нет ничего важнее семьи.
— Я готова ждать, — лишь сказала я.
— И еще, магу требуется длительное восстановление, пока не стоит его беспокоить. Я даю слово, что о нем хорошо позаботятся.
Мне пришлось проглотить ответ, как бы я сейчас не хотела быть с ним, ведьма была права.
Нанше молча кивнула, пряча руку с кольцом в карман платья. Я видела, что она размышляет о чем-то, в молчании она направилась к своему шатру, оставляя меня на вершине холма. Я провожала ее взглядом, пока не заметила Аяна. Нанше что-то шепнула ему, прежде чем скрылась за разноцветным пологом. Лицо его было серьезным, глаза вцепились в меня, мне стало не по себе от его пронизывающего взгляда. Я отвернулась, и зашагала в противоположном направлении от деревни. Почувствовала, что нуждаюсь в одиночестве. За это утро случилось много всего. К тому же Лансу нужен отдых, а я должна найти себе занятие, чтобы избавиться от беспокойства о нем.
Я зашла в лес, вскидывая голову, чтобы понаблюдать за верхушками деревьев, которые будто паутина закрывали небо. Здесь пахло свежестью и жизнью. Я закрыла глаза, пытаясь оказаться дома. В Рованне тоже были парки, где утроившись у дерева можно было погрузиться в чтение, полностью уходя от реальности.
— Ложись!
Истошный крик тут же заставил прижаться к земле. Где-то сзади раздается дикий рев, и свист стрелы. Совсем рядом нечто огромное валится на сухую траву, сотрясая верхушки деревьев. Резко переворачиваюсь на спину, отползая от раненого оленя, который верещит от боли. Стрела попала точно в шею. Он встает на задние ноги, расправляя огромных размеров крылья. Я чувствую ужас от его размеров, нужно скорее убираться отсюда. Я пытаюсь встать, когда его копыта с грохотом приземляются в миллиметре от моих ног. Звериные глаза наливаются красным, крылья угрожающе трепещут. Тут кто-то издает боевой вопль и мимо меня проносятся пепельные косы. Шантра словно вихрь набрасывается на раненого оленя и перерезает ему глотку. Горячая кровь брызгает на меня, растекаясь по лицу и одежде. Олень издает последний крик и валится на траву, поднимая с веток птиц.
Я все еще в ступоре таращусь на убитое животное, когда Шантра махает передо мной рукой.
— Ты цела?
Когда я не отвечаю, она бьет меня по щеке, приводя в чувство.
— Эй…
— Да, да, все хорошо, — произношу я, — бить было вовсе не обязательно!
Шантра хмыкает, широко улыбаясь.
— Что, ни разу не была на охоте?
Я встаю с земли, отряхиваясь от травы и грязи, но одежду все равно уже не спасти. Ведьма чистит кинжал о траву и убирает в ножны.
— Нет, — шепчу я, изумленно разглядывая оленя. Забрызганные красным крылья раскиданы в стороны, глаза закатились. Пахнет кровью и кожей. Я замечаю, что он безрогий.
— Кто это?
— Крылос, дикий крылатый олень. Самый крупный в этих лесах зверь.
Шантра свистит, и я тут же замечаю других ведьм, которые тут же приводят лошадей. Тело оленя тщательно обвязывают, веревки крепят к шее лошади. Требуется почти десяток лошадей, чтобы дотащить оленя до деревни. Я с изумлением наблюдаю за этим, все еще не осознавая, что только что впервые увидела настоящую ведьминскую охоту. Хотя судя по книгам, она ничем не отличалась от охоты людей.
— Тебя нужно отмыть.
— А…?
— Говорю, от тебя воняет запекшейся кровью, — констатирует Шантра, сморщив широкий нос. Я с раздражением понимаю, что сама охотница осталась чистой, ни одного пятнышка на белой рубашке. — Идем.
Ведьма пружинистой походкой, откинув косички за спину, направляется в самую глубь леса. Мне лишь остается петлять за ней, не с таким изяществом обходя препятствия. Мы идем довольно долго, но усталости я почти не чувствую. Конечно, столько дней провести в бегах, спасаясь от наемников, личей и гончих псов. И это было лишь начало списка.
 
— Шантра, ты можешь научить меня обращаться с кинжалом? — вырывается у меня, но слова уже не спрятать назад. Ведьма не оборачивается, но я слышу ее цоканье. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу лицо мужчины, которого не спасла и мужчины, которого убила. Я не хочу снова испытать бессилие и страх. Я знаю, что могла бы научиться защищаться, не убивая врага. И суметь помочь тому, кто нуждается в этом.
Ведьма молчит, и лишь когда между деревьев показывается небольшое озеро, она отвечает:
— Зачем это людке? Хочешь поиграть в воительницу? — косички Шантры подрагивают, когда она расстегивает штаны и блузку.
— Совсем недавно я убила человека, — мне приходится выталкивать эти слова, тем самым признавая их ужасную правду. — Наемника, которого послали выследить меня и забрать кулон.
Шантра внимательно смотрит на меня, медленно снимая одежду. Я тяжело сглатываю и продолжая:
— Я должна знать способы защиты, чтобы больше никого не убивать.
Изумрудные глаза Шантры встречаются с моими, но она не видит меня. Будто смотрит сквозь, на кого-то другого. Кого-то из ее прошлого.
— Умно, — наконец кивает ведьма, и, не стесняясь своей наготы, заходит в воду, — я помогу, — в ее глазах появляются озорные искорки, — если сейчас же залезешь сюда нагишом.
— Как будто у меня есть выбор, — бурчу я, вызывая смех ведьмы. Одежда падает грязным комом. Мне приходится перебороть стыд и стеснение, но когда я оказываюсь в теплой воде, тут же забываю обо всем. Шантра плавает на спине с закрытыми глазами, наслаждаясь послеполуденным солнцем и тишиной. Я ощущаю себя маленькой девочкой, растворяя все проблемы и обременительную взрослость в лазурной воде.
— Ты мне напоминаешь кое-кого, — вдруг произносит Шантра. Она не из робких, но сейчас я слышу дрожь в ее голосе. — Кого-то из далекого прошлого.
— Что произошло? — я говорю тихо, стараясь не спугнуть ее хрупкую готовность поделиться со мной чем-то важным.
Шантра разводит руки, создавая круги на воде, смотрит вниз, ловя блики солнца мокрыми косичками.
— Ее убили на войне. А перед этим…я наговорила ей кучу гадостей. Я бы все отдала, чтобы еще раз увидеть ее и сказать прости.
Ведьма сжимает губы, лицо становится напряженным, будто она борется с подступающими слезами.
— Думаю, она знает об этом. И уже тысячу раз простила тебя, — я робко улыбаюсь. — Я верю, что те, кто ушел, по-настоящему никогда не оставляют нас. Они просто незримо оберегают и направляют.
— Люди всегда были излишне верующими, — фыркнула Шантра, но я заметила, как она расслабилась, прошлое отступило, пусть и ненадолго.
— Но это не мешает вам рожать от людей детей, — усмехаюсь я. Шантра щурится, прежде чем пустить в меня волну брызг. Мы начинаем плескаться как дети, смеясь и щурясь от солнца. Мы купались до самого вечера, и больше Шантра не касалась темы прошлого. Я не решалась спрашивать, кого же она потеряла. Члена семьи? Возлюбленную? Близкую подругу? Думаю, когда-нибудь она расскажет мне.
— Нам пора, сейчас время для костра, — ведьма выпрыгивает из озера, наспех одеваясь. Я замечаю на ее животе большой шрам, старый, но очень заметный. Наверняка это отголосок той самой войны.
— Костра?
— Идем!
— Если ты помнишь, моя одежда вся в крови, — киваю я на ворох грязи.
Шантра что-то бормочет, про проблемных людок и кидает в меня сменную одежду из своего рюкзака. Я быстро надеваю белую рубашку и штаны черного цвета. Каштановые волосы свисают длинным каскадом, начиная закручиваться. Прячу кулон под плотную ткань, чтобы хоть на миг забыть о его существовании.
Мы быстро выбираемся из леса. Здесь уже ничего не напоминает о недавней охоте ведьм. Зато запах свежей оленины заполняет ночной воздух. Я вижу оранжевое зарево над деревушкой. Видимо костер, о котором говорила Шантра и правда уже пылает.