12 табуреток. Непридуманные истории о тех, кто не погашает кредиты

Романтичные позывы всегда рождают отклик в неочерствевших сердцах. Так и наши органы чувств, наполненные весенним трепетом пробуждающейся природы, живо откликнулись на грубоватую исповедь простака-мечтателя. В общем, кредитный комитет одобрил и этот заём, деньги были выданы, и рефрижератор обрёл своего нового хозяина.
Работа кипела, в кассе постоянно толкались спешившие куда-то заёмщики, никто не хотел зайти на чашку кофе, поболтать о пустяках, только конвейер приходников и расходников, чеки и стук купюросчётной машинки. Одна отрада – Богдан. Если он пожалует в офис, то подробное жизнеописание деревенских будней, увлекательные бытовые казусы и анекдоты обеспечены до конца недели. Это если его хитрейшество изволит нас посетить в среду. А если в понедельник – то с четверга опять заскучаем.
Привёл было с собой наш турецкий друг ещё парочку своих знакомых, но кредитный комитет решил, что в отдельно взятой деревне и секторе экономике риски уже стали достаточно высокими и не принял в работу новые гектары крестьянских хозяйств и любовно окученные делянки огородов. И так в залоге было столько земли, что впору свой колхоз создавать. Кстати, какой-то трактор и грузовичок мы тоже приняли в дополнительное обеспечение то ли у Алексея, то ли у Давида, так что наш колхоз без техники не стал бы куковать.
Как-то в июне приехал огромный Алексей на маленьком пикапе и привёз нам пять ящиков душистой клубники прямо с поля. Это было маленьким незапланированным праздником. Приятно, когда о нас помнят и труд наш ценят.
Но через два месяца Богдан почему-то перестал с нами дружить, а заодно и передумал оплачивать свой кредит. Наверное, всё-таки обиделся за друзей, которым мы отказали. А вместе с ним обиделись и те трое, которых этот услужливый весельчак нам рекомендовал, да и брат его Муса тоже не появлялся.
Пока просрочка была небольшой, никто особо не беспокоился, тем более, в разгаре был сезон отпусков, сотрудники менялись на местах, как карты в игральной колоде. Каждому хотелось, чтобы это лето осталось в памяти.
А лето 2011 года того стоило. Начавшись бурными ураганами с дождём и градом, сломав сотни деревьев в урочище Медео и разрушив ветхие строения на летних пастбищах, оно вдруг начинало дразнить погожими деньками, улыбаться распускающимися бутонами и одурманивать утренними запахами скошенных полей, которые пиратски расползались ночью по городским улицам, пока нет машин и гари. Потом вдруг опять налетал ураган, сносил крыши, вырывал с корнем деревья, а через полчаса лукавые солнечные зайчики уже играли в зеркальных лужах. Сотрудники по очереди убегали в заслуженные отпуска кто на неделю, кто на две, и толком следить за шайкой Богдана было некому и некогда.
Братья по неизвестной причине дружно сменили номера телефонов. Мы также не смогли связаться ни с Давидом, ни с Алексеем, ни с Ерланом.
В конце августа, когда по закону подлости была именно моя очередь уходить с боевого поста в незаслуженный отпуск, к нам в офис постучался вежливый почтальон, правда, без каких-либо цифр на медной бляшке и без синей форменной фуражки, но очень приятной наружности и отменно грамотный. Он доставил повестку в суд. Нас вызывали в качестве третьего лица. Истцом была некто Свиридова Н., а ответчиком – Рахимов Муса. В чём дело? Отправили своего юриста на разведку представлять наши интересы на процессе.
Сбор информации показал, что Муса всё-таки не исполнил свою голубую мечту, то есть так и не купил рефрижератор. Он уговорил пенсионерку Свиридову Н. заключить договор купли-продажи в рассрочку автомобиля с прицепом. Сумма сделки 45 000 условных единиц. Свиридова согласилась, будучи неопытной и жадной, потому что реальная цена машины не превышала 37-38 тыс. Рахимов М. передал женщине 15 000 долларов, переоформил трактор своей мечты и поставил его в залог. Согласно договорённости, он должен был ежемесячно отдавать женщине долг. Однако за прошедшие четыре месяца эта сударыня так ничего и не получила. В её планы никоим образом не входило лишиться транспортного средства за сумму, составляющую меньше половины его рыночной стоимости. В погоне за справедливостью было возбуждено гражданское дело.
 
Муса на процесс не явился, на телефонные звонки по-прежнему не отвечал, напрочь позабыл и дорогу в наш офис. Мы люди негордые и сами поехали навестить проходимца. Очень любопытно было узнать, куда он подевал 25 000 из кредитных денег: мы же выдали 40 000, а Свиридовой он передал только 15 000. Поездка в деревню по живописной трассе принесла массу положительных эмоций, но не дала ответов на вопросы. Ворота нашему менеджеру не открыли, а лезть через забор он побоялся.
Микрофинансовые организации в подобных случаях не ищут лёгких путей: юрист готовит и подаёт иск в суд. Сначала только на Мусу, ведь мы боялись утерять залог в виде рефрижератора, возврата которого яростно требовала незнакомая нам госпожа Свиридова. Процесс начался, но на свидание ко мне никто не спешил.
Что ж делать? Пришлось нашему юристу опять потрудиться и подать иск на Давида. Кто первым пришёл за кредитом, тому и первому в суд идти. Богдана решили пока не трогать, всё равно он объявится, когда с Мусой разбираться будем. При подаче исков кредиторы выстраивают иерархию своих должников от простого к сложному. Самый быстрый и эффективный способ погасить проблемный долг – продать залоговую машину. С домом и землями намного больше возни, тем более, что приближалась зима, а во время отопительного сезона всё равно никого не удастся выселить. Мы рассудили, что, пока будем продавать машины Давида и Мусы, остальные сами зашевелятся и притопают решать проблемы.
В конце октября, когда урожай уже был собран, а довольные селяне подсчитывали грядущие прибыли, МФО подала иск на Давида.
В городе падал бесконечный золотой дождь из листвы и солнца, сухое тепло мягко припекало любителей долгих осенних прогулок. Судебные процессы шли своим чередом, но, кроме нашего юриста и судей, на них никто не появлялся. Даже Свиридова отчаялась найти справедливость, и её представитель нагло пропускал одно заседание за другим.
Наступила зима, но не принесла никаких изменений в структуре просроченных кредитов. В январе, пока Мороз-воевода дозором обходил свои владения, мы обходили свои – то есть проводили ревизию проблемных займов. Великолепная пятёрка горе-фермеров уверенно занимала лидирующие позиции в списке кандидатов в суд. Вот теперь-то у нас и будет колхоз, – потирали руки нынешние кредитчики, а завтрашние аграрии.
– Сейчас как заберём несметные гектары, разведём помидоры, огурцы, клубнику, яблоки.
– Давайте грецкие орехи посадим, – предложил зам. У него с детства была своя голубая мечта – выращивать грецкие орехи. Ну что ж, не всем же мечтать о рефрижераторах.
– Лучше груши и сливы, – влезла со своей голубой мечтой кассир.
– Друзья, друзья! – с примиряющим жестом обратился к ним кредитный менеджер. – Мы спокойно можем посадить и орехи, и коноплю, и сливы – земли на всё хватит, не стоит волноваться.
– А я бы лучше коровник построил, – мечтательно произнес второй менеджер, – молоко, сметана, мясо.
– Сразу видно, кто что кушать любит, – усмехнулся юрист.
Ваша покорная слуга не на шутку встревожилась, что основной профиль деятельности компании будет трансформирован в сельхознаправление. Я-то, например, не собиралась менять профессию и осваивать ремесло доярки. Хотя, если эта куча проблемных займов не будет погашена, вероятность такого сценария не исключалась.
Только я начала всерьёз печалиться, а заодно готовиться к посевной, как в дверях офиса возникла приземистая фигура Давида. Перед офисом стояла залоговая машина, и мы не стали искушать судьбу, а потихоньку позвонили частному судебному исполнителю и обрисовали диспозицию. Судебник нас понял и дал боевое задание задержать ходока в офисе до его прибытия. Давид не выглядел виноватым, а, напротив, фыркал неудовольствием.
– Послушайте, вы на меня в суд, что ли, подали? – закипел он на нас.