Дай тебя забыть (СИ)
— Домой! — рявкнул родитель.
Откровенно говоря, я даже возликовала. Буквально, на одно мгновение.
Поэтому, когда стих противный цокот каблуков, смешанных с недовольным сопением, я смело выглянула из-за спины Ромы и даже сделала полушаг навстречу папе — так сильно меня подкупила эта ситуация. Мне искренне захотелось повиснуть у него на шее, как в далеком детстве.
Только отец идти ко мне не спешил, как и распахивать свои объятия. Мужчина недобро хмурился, тараня меня своим тяжелым взглядом. Я обратила внимание, как он сжал кулаки, по его лицу заиграли желваки, а глаза стали какими-то дикими.
— Ублюдок! — процедил, сквозь зубы, отец. — Ты хоть знаешь, что ей нет восемнадцати?! Да я на тебя заявление напишу! За похищение! И вообще!
Сразу захотелось спрятаться за спину своего спасителя, но он притянул меня к себе и крепко прижал к своей груди.
— Пиши, — с ехидцей бросил Авдеев. Я ощутила, как напряглось его тело. Должно быть, именно так себя ведет тигр перед нападением. — Хочешь померяться с ублюдком знакомствами? Дерзай.
— Ромыч? Прищепка? — раздался голос Макса, прерывая бессмысленную грызню.
Оглянулась на Пашу. Он выглядел каким-то измученным и расстроенным. А глаза выражали одно — разочарование.
***
Первым пришел в себя родитель и, не взирая на собственные злость и раздражение, быстро загнал всех нас в дом, чтобы не тешить публику, и, цитата, накормить бестолковых детей.
Насколько были бескорыстными и чистыми его помыслы для меня все еще оставалось загадкой, однако, с появлением Максимова, папенька явно сменил гнев в сторону Авеева на милость. И это меня смущало.
В отчем доме я не стала набрасываться на еду, а удрала в свою комнату, в душ. Все-таки, приятно иметь блага цивилизации, а не умываться ледяной водой из жестяного рукомойника со следами многолетней, если не многовековой усталости.
Казалось, мое тело жадно впитывало потоки горячей воды, обрушившейся сверху, а у меня была маленькая передышка просто переварить собственные эмоции, коих за последние сутки было слишком много.
Только, как оказалось, думать совершенно не хотелось. Желанием было другое — получить ответы на свои вопросы и рассказать отцу, что же произошло на самом деле.
А еще я бы хотела поговорить с Максом. Мне показалось, он действительно переживал за меня. Что, если мой друг детства,все же, не сгнил за эти годы?!
Почему-то глупое сердечко от подобной мысли пропустило болезненный удар — так сильно захотелось увидеть мальчика из прошлого!
Быстро облачилась в свой спортивный костюм и аккуратно сложила вещи Авдеева в пакет. Наверное, было бы правильным сперва постирать их, но у меня не было уверенности, что после общения с “моей” семейкой парень захочет продолжить общение. Будет грустно терять такого друга!
К тому же, мучил вопрос: мне ведь не показалось, и Рома с Пашей знакомы?!
Чтобы получить ответы, я неуверенно засеменила вниз. Только мое внимание привлек шум голосов дальше по коридору, и я решила изменить направление.
— Макс, ты че взбеленился?! — раздраженно бросил Авдеев. — Мы же с тобой никогда баб не делили.
Застыла, как вкопанная и, казалось, даже дышать перестала, чтобы лучше слышать диалог, явно не предназначенный для моих ушей.
— Повторяю вопрос: у вас с Ритой было? — с вызовом зарычал Максимов.
Я аж поперхнулась воздухом и уже готова была возмутиться вслух. Однако меня опередил новоиспеченный защитник.
— Ты не в праве спрашивать о подобном, — нарочито спокойно ответил Рома. — Она тебе не сестра. Вообще никто.
— Мы знакомы с детства, и…
— И ты ни разу не упоминал о ней! — взревел мой рыжий друг. — Ты, как и твоя мамаша, даже не удосужился проконтролировать, чтобы девочка домой добралась. Ты не знаешь, какую я ее нашел, и…
— Молодец, я тебе медальку куплю, на гвоздик повесишь. Теперь свободен! — не остался в долгу “братец”.
Открыто показывать свое любопытство и обозначать присутствие я не хотела, поэтому продолжала стоять метрах в пяти от двери чужой комнаты. Мне было неприятно, что парни выясняли отношения явно из-за меня, только что делать, я не знала.
— Забываешься, дружище, — ледяным тоном прозвучал голос Авдеева.
— А я тебе еще раз повторяю: свободен!
Рома лишь громко рассмеялся. За этим последовали звуки ударов и отборная ругань. Мне удалось разобрать совсем немного. Пожалуй, подобных слов я раньше не слышала. Отчаянно хотелось вмешаться или позвать на помощь, только тело перестало меня слушаться, а горло свело спазмом.
— Она не для тебя! — рявкнул Максимов.
— Для тебя что ли?! — глумливо фыркнул Авдеев. — Марго хоть в курсе?
— Что ты мелешь, Ром?! Мы же столько лет дружим, а ты не хочешь меня услышать?!
— Именно, брат. Я проблемы не вижу. Тебе девочка не нужна — она нужна мне.
Меньше знаешь — крепче спишь. Вот уж точно. С каждой новой услышанной фразой я все больше впадала в состояние шока. Во-первых, Паша и Рома — друзья. И это… Нет, не странно, просто… Разве такое возможно в реальности? Во-вторых, мне было больно из-за того, как сильно Макс настроен против меня. А третье и вовсе стало открытием: я нравилась красивому парню?!
— А, впрочем, знаешь, если тебе срать на нашу дружбу, то проваливай! — с каким-то отчаянием завопил Максимов. — И сиротку с собой прихвати — глаза мозолит. Все равно она в этом доме не надолго!
В каком это смысле ненадолго?!
Мне казалось, я окончательно забыла как дышать. Количество вопросов стремительно множилось в моей голове, из-за чего в гости пришла мигрень. Прекрасно!
— Знаешь, — как-то устало вздохнул Рома. — А в этом ты прав. Я не дам вашей семейке сожрать девочку.
И, вновь, судя по звукам, началась потасовка. И ее громкость все нарастала.
Я же, испугавшись быть застуканной еще каким-нибудь случайным зрителем, решила трусливо сбежать на первый этаж, в поисках аптечки.
С трудом передвигая ноги, еле дошла до лестницы. Почему-то у меня мигрень всегда сопровождается головокружением и тошнотой. Такая уж защитная реакция на крики и разборки.
Практически ползком, я кое-как спустилась вниз. Только и здесь меня ожидал концерт, свидетелем которого быть совершенно не хотелось. И примадонной была, конечно же, Соня. Господи, и без нее моя голова была готова лопнуть в любой момент.
— Да что ты все заладил?! Моя дочь, моя дочь! — истошно голосила дамочка. — Ты сам видел результаты теста!
Кого теста? Какие результаты? Я ничего не понимала, но на каком-то подсознательном уровне ощущала, что все совсем не просто.
— Видел, — прорычал отец.
— Или ты думал, что за шесть лет что-то изменится?! — продолжила вопить эта курица недорезанная. — Пожалуй, кое-что изменилось. Выросла — копия своей мамочки. От осинки никогда не родятся апельсинки.
Глаза защипало от непрошенных слез. Ну, жаба подколодная, тебе подобного никогда не прощу! Никто не смеет разевать ляпу в сторону моей мамы или брата.
— Прекрати, я сказал! Я благодарен тебе за помощь, но…
Я старалась изо всех сил не расплакаться, из-за чего в носу нестерпимо засвербило. Только не сейчас, пожалуйста!
— Что “но”, Андрей?! А не ты ли сам принял решение…
— Апчхи! — мне все же не удалось сдержаться.
Голоса тут же стихли, как по команде. Блин! Теперь еще и слезы тут же хлынули из глаз.
Не дружный топот оповестил меня о приближении людей со всех сторон, только сделать я уже ничего не могла, даже спрятаться было негде. Казалось, словно угодила в капкан, который защелкнулся.
— Рита, а ты чего здесь ошиваешься? — налетела будущая мачеха.
— Ты почему плачешь? — подошел ко мне и заглянул в лицо отец. Только глаза его выражали холод и отчаяние. Грустно. Странно. Непонятно.
Должно быть, единственный человек, из которого можно было бы попытаться выудить правду — это “братец”. Вот только не думаю, что после сегодняшней его стычки с другом, он захочет со мной разговаривать…