Золушка и Мафиози (ЛП)

 — Мне и не надо было. Твой аромат жасмина проникал в мои ноздри, соревнуясь с разными запахами и побеждал их.
 — Не подлизывайся. — Сверлит меня взглядом.
 — Что ты здесь делаешь, куколка?
 — Я же сказала тебе. Ты опоздал. Очень сильно. И я никак не могу явиться на ужин к твоей маме без тебя.
 — Ты пришла, чтобы найти меня или спрятаться? — Усмехаюсь я, следуя за ней по пятам, пока она идет по коридору, ведущему обратно в операционную.
 — И то, и другое? — Я тихонько смеюсь. — Что это? — Спрашивает Рафаэла, указывая на стоящий перед нами резервуар метр в высоту и метр в ширину.
 — Тебе лучше не знать, принцесса. И вообще, тебе лучше вернуться, пока я принимаю душ, сегодня ты не увидишь здесь ничего хорошего.
 — А если я хочу знать? Здесь кто-нибудь есть? — Чистое, честное любопытство задушевно говорит со мной, и моя грудь наполняется желанием показать ей.
 Как бы она отреагировала? 
 — Отныне все, что ты увидишь, нельзя будет стереть, куколка, — предупреждаю я, не останавливая ее продвижение и не подбадривая ее.
 Она, похоже, воспринимает мои слова как вызов и идет дальше, а открытая дверь привлекает ее внимание к тому, что находится внутри.
 — Он мертв? — Ее голос не срывается, взгляд не тускнеет, шаги не удаляются, и я осмелюсь сказать, что ее желудок даже не вздрагивает от тошнотворного запаха.
 — Пока нет, — осторожно отвечаю я, на моих губах зарождается злая улыбка, пока она спокойно анализирует сцену и бессознательного мужчину.
 — А для чего этот крюк? Цепи, кажется, я понимаю, — говорит она, слегка наклоняя голову набок. — Но не крюк.
 Я поворачиваю Рафаэлу к себе лицом, желая заглянуть ей в глаза. В ее взгляде мелькает удивление, но как только оно исчезает, остается только любопытство. С этим чувством она продолжает ждать моего ответа, и я не могу удержаться от того, чтобы не поднять брови.
Любопытство. Не ужас блядь, не страх, не душевная травма и даже не отвращение. Просто блядь любопытно.
 — Чтобы выловить то, что вырвалось из цепей и затерялось в аквариуме, или то, что я хочу расположить очень определенным образом на металлическом столе.
 — О! — Говорит она, ее рот образует идеальный круг. Рафаэла поворачивается ко мне спиной и направляется к панели управления. — Могу я его протестировать?
  51  
  РАФАЭЛА КАТАНЕО  
 Я прокручиваю страницу вниз, не проявляя особого интереса к представленным товарам. Дни спустя вопрос, который Тициано задал мне, забирая из ресторана, все еще звучит в моей голове. Какие бы я хотела игрушки для себя взрослой? Я честно ответила, что мне никогда не разрешали иметь ничего, коме того, во что играют дети. Не то чтобы я собиралась купить мотоцикл или что-то в этом роде, но я поняла, что впервые мне разрешено иметь хобби или что-то в этом роде. Вопрос в том, что именно?
 Я люблю читать, но я не книжный червь, как Габриэлла. Мне нравится музыка, но не до такой степени, чтобы хотеть научиться играть на чем-то. Мне нравятся танцы, но ни один из тренеров на экране компьютера передо мной не вызывает у меня восторга. Я не хочу учиться ни балету, ни джазу, ни каким-либо другим танцам, которые считались бы уместными для жены младшего босса. Все это кажется слишком... скучным.
 Полная противоположность башне Тициано. Этот мир так несправедлив: ему достаются машины и пыточные башни, а мне - кастрюли, сковородки и скатерти.
Скатерти! Я фыркаю от досады.
 — Я хочу знать, что тебя так возмущает?
 Густой голос пугает меня, и я прижимаю руку к груди.
 — Господи, Тициано!
 — Ты что-то скрываешь от меня, жена? — Спрашивает он, стоя в дверях спальни со скрещенными ногами и руками.
 — Любовника, — насмехаюсь я.
 — Как будто у тебя хватит сил на него.
 — Предательство не всегда связано с сексом, — отвечаю я, и он сужает глаза. — Что ты здесь делаешь?
 Я бросаю взгляд на часы в углу экрана ноутбука. Еще нет и четырех часов дня, а Тициано никогда не приходит раньше половины шестого вечера.
  
 — Видимо, спасаю тебя от послеобеденной скуки.
 — И как, позволь спросить?
 — Как насчет того, чтобы научиться водить машину?
 Я выпрямляю голову и моргаю, позволяя глазам закрыться на несколько секунд, правильно ли я его поняла?
 — Ты собираешься научить меня водить? — Спрашиваю я, недоверчиво.
 — Ты же говорила, что хочешь научиться, не так ли?
 — Я... Я говорила, но не думала, что ты запомнишь или заинтересуешься.
 — А я запомнил. Так что, — Тициано пожимает плечами, как будто это не имеет никакого значения. — Я не мог уйти с работы раньше, я все еще тону в бюрократии, но сегодня наконец-то все получилось.
 — И ты собираешься использовать свои первые свободные часы за несколько недель, чтобы научить меня водить машину?
 — Ты сказала, что хочешь научиться, — повторяет он, нахмурившись, словно не понимает, почему должен повторять одно и то же, а я, должно быть, схожу с ума.
 Как такое может быть возможно? 
 Я качаю головой из стороны в сторону и прогоняю смятение, решив, что сейчас для этого точно не лучшее время и встаю.
 — Чью машину ты угнал?
 Тициано громко смеется.
 — Ничью, но если ты все еще хочешь вернуться к изоляции, то это хорошая возможность. Мы можем угнать одну из машин Витторио.
 Мы конечно же не крали ничью машину. И сидя за рулем Porsche, я не знаю, что заставляет меня нервничать больше: перспектива научиться водить или страх сделать царапину на одной из маленьких игрушек моего мужа.
 — Ты уверен в этом? — Спрашиваю я, крепко сжимая руль.
 Тициано устраивается на пассажирском сиденье, его взгляд внимательно следит за каждым моим движением.
 — Уверен. Поэтому спрашивать меня об этом каждые десять секунд необязательно.
 — А я все-таки спрашиваю, потому что, если я поцарапаю твою машину, то, скажем прямо, я не залезала в твой гараж, и это не может быть использовано против меня.
 Тициано широко улыбается.
 — Это то, что тебя беспокоит, куколка?
 — Да! В прошлый раз я просто наполнила машины ароматизаторами и мусорными контейнерами, а ты вел себя так, словно это был апокалипсис.
 — Насколько я помню, тебе очень понравилось.
 — Не в этом дело! Обещаешь, что не будешь меня винить?
 Тициано смеется.
 — Обещаю, принцесса.
 — Ну что ж, тогда хорошо.
 — Правда?
 — Да.
 — Окей. Первое, что нужно сделать, — почувствовать машину, это Porsche, а значит, она создана, чтобы реагировать на твои прикосновения. Убедись, что тебе удобно. Отрегулируй сиденье и зеркала так, чтобы ты могла видеть через них боковые и задние части.
 Я качаю головой и выполняю настройки, мое внимание полностью сосредоточено на каждой из задач по мере их выполнения.
 — Теперь давай поговорим об основах. — Тициано продолжает, указывая на педали. — Акселератор - справа, тормоз - посередине. Всегда используй правую ногу для обеих. А крайняя левая педаль – это сцепление, поскольку это автомобиль с механической коробкой передач. Ты уже знаешь это, но практика сделает это более естественным.
 Я киваю, все еще немного напрягаясь, но уже чувствуя нетерпение приступить к работе. Это действительно происходит?
 Тициано наклоняется вперед, указывая на рычаг переключения передач.
 — Машина уже заведена, так что давай для начала включим первую передачу. Ты сказала, что уже сидела за рулем, ты помнишь, как переключать передачи?
 — Помню.
 — Итак, левой ногой полностью выжимаешь сцепление, а затем переводишь рычаг на первую передачу.
 Я следую инструкциям, и Тициано одобрительно кивает.
 — А теперь самое интересное. — Он дразняще улыбается. — Давай начнем медленно отпускать сцепление. Когда почувствуешь, что машина начинает двигаться, плавно нажми на педаль газа.
 Я делаю глубокий вдох и начинаю очень медленно отпускать сцепление, вспоминая первые несколько раз, когда я делала это слишком быстро и двигатель заглох. Машина немного подергивается, но вскоре начинает двигаться более плавно, когда я полностью убираю ногу с педали.