Золушка и Мафиози (ЛП)

 Мне нравится наблюдать за ней, видеть все те чувства, которые возникают на ее лице и смешиваются с той потребностью, которую невозможно игнорировать между нами. Но когда она наконец принимает решение, это происходит не по той причине. Страх, который продолжает оставаться в ее радужных глазах, - все, что мне нужно.
 Ее тело наклоняется вперед, и, медленно дыша, Рафаэла одним решительным движением склеивает наши губы. Ее язык пробегает по моим, затем обвивается вокруг них, диктуя ритм. Я даю ей то, что она хочет, но не позволяю поцелую длиться долго.
 Когда я отстраняюсь она смущается обнимая себя, и проводя ладонями вверх и вниз по рукам, пытаясь быстрее согреться.
 — Если бы я знал, что единственное, что мне нужно, чтобы ты бросилась ко мне на колени, это встреча у обрыва, я бы первый тебе ее назначил, — дразню я, и опустошенность в ее взгляде быстро сменяется огнем, который я так люблю.
 — Свинья! — Обвиняет она, и я улыбаюсь так, что, как я знаю, это еще больше ее злит.
 Я сближаю наши лица, вторгаясь в ее личное пространство до предела, который не позволяет нашим ртам разойтись.
 — А что насчет этого?
 Я беру ее руку и подношу к своим губам. Я целую каждую ее фалангу, а Рафаэла сердито отдергивает ее от меня. Она хрипит и сжимает зубы, несколько секунд в ярости смотрит на меня, ее губы и ноздри дрожат словно она ведет великую внутреннюю борьбу.
 — Спасибо, что нашел меня.
 — Я же сказал тебе, принцесса, что шел не искать тебя, а чтобы забрать тебя домой.
  16  
  РАФАЭЛА ЭСПОЗИТО  
 Я останавливаюсь у двери в гостиную, моргаю и, когда изображение не меняется, тру глаза, сжав кулаки. Я сплю на ногах? Или я все еще в постели, и мне снится, что я проснулась?
 Моя мама практически танцует, расставляя на журнальном столике самое изобилие, которое я когда-либо видела в этом доме за всю свою жизнь. София улыбается и театрально двигает руками, напевая при этом песню, играющую по радио, на повышенных тонах.
 — Ах, ты проснулась! — Взволнованно восклицает она, оборачиваясь и видя, что я стою в дверях, все еще в пижаме.
 Я моргаю, а она подходит ко мне, хватает за руки и практически тащит к столу. Осознание того, что причина ее энтузиазма - я, застает меня врасплох даже больше, чем ее эйфория. С тех пор как мы поссорились на кухне несколько дней назад, мы были не в лучших отношениях, и я думала, что вчерашнее заявление отца сделает его поведение по отношению ко мне еще более враждебным.
 Как будто какой-то ангел подслушал мой разговор с Тициано и сказал аминь, вчера вечером я узнала, что снова помолвлена. Судя по всему, отец и Михаэль, тот мужчина, разговор с которым я подслушала во время поминок Марсело, пришли к соглашению о том, сколько я стою. Вот это да!
 И это еще не самое приятное. Я также узнала, почему никогда раньше не видела Михаэля: он член не Саграды, а Коза Ностры, нашей сестры-близнеца. А это значит, что если две мафии когда-нибудь вступят в войну, я стану врагом собственной семьи.
 Хотелось бы верить, что безразличие отца к такой возможности объясняется его уверенностью в прочности нашего союза с Коза Ностра, но, учитывая его поспешность избавиться от меня, очевидно, что ему просто наплевать.
 — Идем, идем! Я приготовила стол, достойный моей принцессы! Нам предстоит многое решить.
 — Решить? Что именно? — Спрашиваю я, искренне недоумевая, проснулась я или нет.
 Неужели это новый вид кошмара? Если да, то, думаю, я могу утверждать, что Санта меня ненавидит. 
 — Ты что не понимаешь, Рафаэла? Ты все еще спишь, дитя мое? О твоей свадьбе! Нам нужно определиться с местом, цветами и, прежде всего, с датой! Мы должны определиться с датой как можно скорее! — Заявляет она, хлопая в ладоши, как ребенок, которому только что подарили самый большой в мире пакет сладостей.
 Я хмурюсь и абсолютно ничего не понимаю, пока мама занимается тем, что составляет для меня тарелку с завтраком. Я замечаю, что на столе есть даже канноли. Неужели она теперь радуется свадьбе?
  
 — А ты... Ты передумала насчет свадьбы?
 Я могу достаточно хорошо организовать свои мысли, чтобы спросить.
 — Мне казалось, ты сказала, что тебе не нравится жених, с которым договаривался папа?
 Она останавливается, поворачивается ко мне лицом и смотрит на меня, как на дуру. Мама кривит губы, отставляет тарелку, ставит ее на стол и щелкает языком.
 — То, что хотел твой отец, уже не имеет значения, Рафаэла, не будь глупой.
 Я отворачиваю голову, чувствуя, как морщина на лбу становится еще глубже. Моя мама противостоит моему отцу? Это определенно что-то новое.
 — Не после того, что случилось вчера, — хмыкает она. — Я знала, что ты послушаешь! Когда мне сказали, что ты приехала в поместье с Тициано, мне пришлось остановить себя, чтобы не пуститься в пляс по кухне синьоры Анны, — признается она. — Надеть его рубашку – это, конечно, перебор, но ничего страшного. Чем больше доказательств, тем лучше.
 Вот и все...
 Я откидываюсь на спинку кресла, позволяя всему своему весу упасть на спинку, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
 — Я знала это, дитя мое! Я знала, что ты не будешь жестока к нашей семье. Ты просто растерялась, да? — Спрашивает она с улыбкой в голосе. — Бедняжка, я вырастила хорошую девочку! — Мама проводит руками по моим щекам и целует меня в лоб. — Теперь поешь. Тебе нужно быть в хорошем настроении для всего, что мы будем делать сегодня.
 Давай, давай! Я даже сказала Луиджии, что мы сегодня не пойдем на работу. Это еще одна вещь, которую нам нужно решить, когда мы собираемся сделать это официально. Невеста и свекровь заместителя главы не могут продолжать работать горничными в особняке.
 — Мама... — начинаю я, открывая глаза.
 — Я уже вижу это, дитя мое: ты расхаживаешь в самых красивых платьях по семейным мероприятиям, убивая других девушек завистью, вторая леди Ла Санты! — Она прерывает меня, чтобы рассказать еще больше, и заканчивает все это восхищенным смехом. — Моя девочка! Жена заместителя главы! — Радостно восклицает она. Михаэль попросил отца о скорой свадьбе. Кармо договорился, что официальный ужин по случаю помолвки состоится через несколько дней, но я уже вижу, как создать впечатление, будто ты ужасно заболела...
 — Мама, что ты...
 — Итак, — продолжает она в своем бреду, как будто я даже не пыталась заговорить, — за ужином будем только мы с твоим отцом. Надеюсь, когда я извинюсь за твое плохое самочувствие, нам удастся с лихвой отложить помолвку и свадьбу. Но даже если нам не повезет, мы найдем способ дать тебе больше времени, чтобы свести тебя с Тициано.
 Она вываливает на меня всю эту информацию, как будто рассказывает о погоде, и у меня кружится голова, я не знаю, на что кричать: на нее за то, что она опять затеяла реактивную свадьбу, за одиозную помолвку или за сумасшествие моей матери. Может быть, кричать на все сразу, пока мой голос не иссякнет и я не смогу изобразить маленькую русалочку на поверхности.
 — Мама! — На этот раз я говорю громко и твердо, и она наконец прерывает свои дневные грезы, чтобы выслушать меня. — Я все еще девственница! — Заявляю я громко и четко, чтобы не осталось никаких сомнений в том, что ее мечты – это именно мечты.
 София открывает рот и прижимает руку к груди, несколько секунд смотрит на меня со смесью ужаса и возмущения на лице, прежде чем прийти в себя. Она поднимается из позы, в которой все еще находилась, наконец-то прекратив обслуживать меня, затем опускает свое тело на стул рядом со мной и облизывает губы.
 Ее выдох долгий, медленный и шумный, как будто я ударила ее ножом и ей нужно время, чтобы справиться с кровотечением.
 — Что ж, я верю, что ты решишь эту проблему как можно скорее, — наконец заверяет она, и теперь уже мой рот открывается.
 Я начинаю говорить несколько раз, но ни разу не издаю ни звука.