Королевы и монстры. Яд
Я высвобождаю руку, но поддерживаю зрительный контакт, испытывая одновременно любопытство, смущение и дикое возбуждение. Запутанная комбинация.
Изображая равнодушие, спрашиваю:
– Коллектор? Интересная область деятельности. Поэтому ты переехал на озеро Тахо? По работе?
Он откидывается на стуле, берет сигару и несколько секунд задумчиво ею попыхивает, глядя на меня, как будто тщательно подбирает слова.
Наконец он отвечает:
– Изначально да, по работе.
– Но теперь нет?
Его взгляд снова застывает на моих губах, а голос слегка ломается.
– Теперь не знаю.
Я на взводе. Каждый звенящий нерв в моем теле встал на дыбы по одной-единственной причине: этот темноглазый незнакомец кинул на меня особенный взгляд. Метущийся, жадный взгляд. Так бы голодающий смотрел на стейк, отчаянно желая его съесть, но зная, что он отравлен.
Я вспоминаю свое первое впечатление, когда увидела его вчера в баре: я еще сказала Слоан, что он похож на персонажей «Сынов анархии». И сейчас на клеточном уровне понимаю, что к сидящему напротив меня человеку неприменимы обычные правила социума.
А еще понимаю, что он опасен. И что он хочет меня, но ему это не нравится. И что я тоже хочу его, но не должна. Потому что люди, которые тянут руки в львиную пасть, обычно остаются с кровавыми культями.
Подходит официант. Кейдж прогоняет его царственным высокомерным щелчком пальцев, не отрывая от меня глаз, и говорит, когда тот уходит:
– Значит, твой жених пропал. И последние пять лет в каждую годовщину несостоявшейся свадьбы ты напиваешься.
– Когда произносишь вслух, звучит ужасно. Мне стоит тебя бояться?
Мы глядим друг на друга через стол. Воздух между нами наэлектризован. Если Кейджа и удивил мой вопрос, вида он не подал.
Он тихо произносит:
– А если я скажу «да»?
– Тогда я поверю тебе на слово и помчусь в ближайший полицейский участок. Так ты говоришь «да»?
– Большинство людей, которые меня знают, боятся.
Мое сердце бьется так сильно, что даже странно, почему он его не слышит.
– Мне нужно «да» или «нет».
– Поверишь, если я скажу «нет»?
Я отвечаю сразу, не думая.
– Да. Ты не из тех, кто прячется за ложью.
Он рассматривает меня, томя в своем горячем, немигающем молчании, и медленно покручивает сигару между большим и указательным пальцами. Наконец он хрипло произносит:
– Ты охренительно красивая.
Я задерживала дыхание, но теперь судорожно выдыхаю.
– Это не ответ.
– Я подбираюсь к нему.
– Подбирайся быстрее.
На его губах возникает какое-то слабое подобие улыбки.
– Сказал ведь уже, что я не рыцарь…
– Это бесконечно далеко от того, о чем я спрашивала.
– Не перебивай, – рычит он, – иначе прямо здесь перекину тебя через колено и буду шлепать по заднице, пока не закричишь.
Услышав подобное заявление от кого-то другого – еще и высказанное в таких грубых, хозяйских выражениях, – я пришла бы в ярость. Но услышав от него – едва не постанываю от желания.
Я закусываю губу и смотрю на Кейджа. Не знаю, кого из нас я сейчас ненавижу больше.
Он тушит сигару в пепельнице, проводит рукой по своим темным волосам и облизывает губы. А потом качает головой, невесело посмеиваясь.
– Ладно. Хочешь ответ? Вот он.
Кейдж смотрит мне прямо в глаза, переставая смеяться, и весь обращается в гуляющие желваки, сжатые губы и обжигающую сексуальность.
– Нет. Не надо меня бояться. Я бы не смог навредить тебе, даже если бы хотел.
Я приподнимаю брови.
– Звучит как-то не очень обнадеживающе.
– Хочешь верь, хочешь нет. Это правда.
Официант возвращается, любезно улыбаясь. Не отворачиваясь от меня, Кейдж рычит:
– Подойди без спросу еще раз, и я прострелю тебе башку.
Я никогда не видела, чтобы человек разворачивался и убегал с такой скоростью.
Упиваясь своим опасным безрассудством, я спрашиваю:
– Раз уж в ты в режиме правдоруба: почему ты заплатил за дом наличными?
– Отмывал деньги. Не говори никому. Следующий вопрос.
У меня открывается рот, и несколько секунд из него не вылетает ни слова. Когда мне удается взять себя в руки, я спрашиваю:
– Почему ты рассказываешь мне такие вещи?
– Чтобы ты доверяла мне.
– Зачем?
– Я хочу тебя. И, подозреваю, возможность тебя получить предполагает некоторый уровень доверия. Ты явно не спишь с кем попало. Следующий вопрос.
Господи, как сильно бьется сердце. От волнения я едва могу дышать. А еще у меня такое ощущение, что я в одном шаге от инфаркта.
– А ты всегда такой…
– Прямолинейный? Да.
– Я хотела сказать, противоречивый. Вчера мне показалось, что я тебе отвратительна. И я до сих пор не уверена, что это не так.
Он понижает голос.
– Вчера ты не была под моей защитой. А теперь – да.
Его взгляд гипнотизирует. Его голос гипнотизирует. Этот мужчина приворожил меня.
– Мне кажется, я не очень понимаю, о чем ты.
– Неважно. Важно, чтобы со мной ты чувствовала себя в безопасности.
Я слабо смеюсь.
– С тобой? В безопасности? О боже, нет! Мне кажется, с тобой я в большей опасности, чем с любым другим мужчиной в своей жизни.
Что-то в моих словах ему нравится. Уголки его губ приподнимаются, но он качает головой.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Уточни чуть позже. В данный момент мой мозг работает неважно.
Слегка ворчливым тоном Кейдж сообщает:
– Мне нужно «да» или «нет».
– Переадресовывать мне мои же слова – не самая эффективная стратегия.
– Решай быстрее. Времени мало.
– Почему?
– Я в городе ненадолго.
Эти слова лишают меня дара речи еще секунд на тридцать. Я замечаю, что мы согнулись над столом и оказались в герметично запертом пузыре лицом к лицу, оставив снаружи все и вся. Но почему-то я просто не могу отодвинуться.
Теперь понятно, как чувствует себя мотылек у открытого огня.
– Зачем ты купил дом, если не планировал остаться?
– Сказал ведь.
Кейдж протягивает ко мне руку. Медленно и нежно проводит большим пальцем по моей скуле и подбородку, и его горящий взгляд следует за его движениями.
По моим рукам бегут мурашки. Соски покалывает. Я облизываю губы, сражаясь сразу с двумя противоборствующими желаниями: податься вперед и поцеловать его или убежать отсюда с криками.
Это безумие. Ты слишком рациональна для этого. Поднимайся из-за стола и уходи.
Мне удается проигнорировать голос разума у себя в голове:
– Сколько ты еще здесь пробудешь?
– Пару дней. Мне нужно тебя поцеловать.
– Нет.
Это звучит слабо и не слишком убедительно.
– Тогда садись мне на колени, и я отымею тебя пальцами, пока буду кормить ужином.
Чтобы справиться с бурей шока и похоти, которую это поразительное предложение вызвало во мне, я резко выпрямляюсь на стуле, давясь удивленным смехом.
– Наверное, шампанское ударило мне в голову. Невозможно, чтобы ты сейчас это сказал.
– Сказал. И тебе понравилось.
После недолгой паузы он требует:
– Посмотри на меня.
– Не могу. Это безумие. Я знаю тебя двадцать четыре часа. Со мной никто в жизни так не разговаривал, даже мой жених.
Кейдж молча ждет, пока я приду в себя, но не думаю, что у меня получится. Кажется, этот разговор оставил в моей душе неизгладимый след.
Я наконец набираюсь храбрости и смотрю на него, но от того, что отражается в его глазах, по телу пробегает дрожь.
Кашлянув, продолжаю:
– К тому же тебе понадобится очень хорошая координация, чтобы это осуществить. И наверное, дополнительная пара рук.
В первый раз за все время он улыбается.
Это томная, чувственная улыбка: уголки губ медленно приподнимаются, обнажая ровный ряд белых зубов. Это красивая улыбка, но также пугающая. Пугающая, потому что она слишком мне нравится.
Краснея и потея, я начинаю подниматься на ноги.
– Это определенно было… интересно. – Мой смех звучит почти истерически. – Приятного вечера.