Ван Ван из Чайны 2 (СИ)
Хуэю Ли повезло меньше — у него подтвердилась астма, подтвердилось ожирение (а то так не видно!), а эндокринолог объявил, что пацану в ближайшем будущем грозит сахарный диабет, если тот не сядет на диету. Новообретенный друг не сам мне об этом рассказал — просто мы по сути вместе ходили из кабинета в кабинет, и я частично слышал то, что ему говорили доктора. Увы, в какой-то момент пришлось прервать наше знакомство:
— Мне нужно на МРТ, в детстве я ломал ногу, — поразил он меня дотошностью китайских докторов.
— Понял. Дай свой Wechat, — попросил я.
— Ага! — с энтузиазмом кивнул он, и мы обменялись контактами.
— Часов через пять занят? — прикинув нужное на проводы бабушки время, спросил я.
— Нет, — поспешил ответить он.
— Тогда спишемся, я в третьем корпусе живу, — улыбнулся я. — Погуляем?
— А я в пятом, — едва заметно поморщился он.
Жалеет, что не в одном корпусе.
— А на каком этаже? — добавил вопрос.
— Седьмой, 703-я комната, — не стал я скрывать. — Увидимся! — махнул рукой.
— Увидимся! — махнул он в ответ, и я направился в изначальный, 216-й кабинет, чтобы отдать терапевту результаты анализов и получить заключение.
Это заняло минут пять, по итогам которых я и узнал о своем идеальном здоровье. Время идти прощально обедать с бабушкой Кинглинг под ее без дураков полезные советы. Большую часть из них я и сам знаю, но повторение — мать учения.
С Хуэем Ли мне все предельно понятно — у пацана никогда не было друзей, рос он китайцем в России, а здесь, в Цинхуа, год живет, язык учил, и теперь готов получать уже образование. Тоже не повезло — совсем другой у него менталитет, и с поправкой на лишний вес это дает то же самое отсутствие друзей. Ему очень хочется вцепиться в меня покрепче и не отпускать. Что ж, я не против — мне с полноценными китайцами скучновато, а паренек с неблагозвучной фамилией хотя бы русский культурный код впитал. Будем потихоньку выстраивать границы, немного воспитывать и сажать на диету. Не подкачает — пойдет со мной по жизни рука об руку, ну а если будет сильно надоедать и проявлять бесполезность — наши пути разойдутся. Я вообще-то тоже китаец, и мне «балласт» не нужен. Так-то маловероятно: потенциально из него можно «вырастить» того, кто ни за что не ударит меня в спину и пойдет за мной в огонь и воду. В пределах разумного, конечно, но очень крупных неприятностей я и сам изо всех сил избегать буду — зачем они? Показать, как гордо и красиво ты умеешь ссать против ветра? Глупо — свои же штаны пачкаешь, а ветру на капли и тебя самого все равно.
Пока меня не было, бабушка успела развернуться во всю мощь, помимо «прощального обеда» приготовив мне покушать на четыре дня вперед. И на дольше бы приготовила, но не вкусным же станет. Трогательно. Откушав риса с жареной курочкой под два разных салатика и бабушкины наставления, я помог ей собраться, и мы отправились на вокзал. Кинглинг перестала притворяться хорошо разбирающейся в столице и доверила навигацию мне — снова можно записать в «сигналы», подтверждающие мое в ее глазах право называться взрослым. На вокзал мы прибыли за пятнадцать минут до поезда, поэтому успели только обняться, вытереть друг дружке глаза, и я напоследок получил строгий наказ быть «хорошим яичком» и «не позорить родную деревню». Ну конечно же я пообещал и то, и другое.
С печалью на душе — всё, последняя живая ниточка связи с домом оборвалась, теперь я один на один с исполинским мегаполисом — я влился в поток людей в метро и поехал к «альма-матер». Телефон зазвонил незнакомым номером, и мне пришлось прервать меланхолическое созерцание набитого людьми вагона и перенаправить очередное рекламное предложение, продиктовав бабушкин номер. После этого написал сестренкам, чтобы поменяли контакты на своих страничках — всё, мне больше нечему учить «менеджера Кинглинг», дальше она справится и без меня.
— «Братец, пришли фотографии из Цинхуа! А лучше запиши видео, как гуляешь по нему и как тебе там нравится! А еще лучше — давай созвонимся по видеосвязи и вставим запись в наше следующее видео!» — пришло мне в ответ предложение.
А кому оно надо — на мою рожу смотреть? Ей только так удачно набранных подписчиков пугать.
— «Снимите пока что-нибудь другое, я еще толком сам не знаю где тут что, нужно привыкнуть», — временно слился я.
Личную интернет-популярность в целом можно как-то к своей пользе обернуть, особенно если она созидательная, вроде истории из грязи в князи как у меня, но пока голова забита совсем другим, а сестренкам нужно не пугать аудиторию «левой» фигней. Три четверти их зрителей меня не знает — не из телевизора пришли, а из «трендов», и им будет непонятно, что за Ван такой, и зачем ему надо знать о том, что этот самый Ван поступил в Цинхуа.
Выбравшись из метро, я поморщился — такая жара будет стоять еще долго — и побрел в общагу, которую лучше называть «домом». Слова — странная субстанция, и не даром Конфуций велел называть вещи своими именами. Не отстали от Учителя и русские, которые придумали поговорку «как лодку назовешь, так она и поплывет». От слова «общежитие» благодаря памяти Ивана пахнет казенной синей краской на стенах, скрипучими полами, двухъярусными кроватями и перегаром. От слова «дом» — и это общее для нас с ним — веет уютом, вкусной едой и запахами сада. Мне больше нравится второе.
Хуэй Ли пришел раньше назначенного времени и был мной обнаружен сидящим на скамейке рядом со входом в мой корпус и одетым в сандалии на босу ногу, красные шорты и красную же футболку. Это типа чтобы удачно со мной потусоваться? Пацан точно меня заметил, но сделал вид, будто нет — дает мне возможность «слиться» так, словно никто ни с кем ни о чем не договаривался.
— Хорошо, что ты пораньше пришел, — заявил я, направляясь к нему. — Зайдем? Мне переодеться надо — жара эта, блин.
— Можем погулять по корпусу, — выкатил Ли предложение. — После заката станет холоднее, могу устроить тебе экскурсию, — решил прощупать возможность скоротать с моей помощью остаток дня и выкатил козырь. — Вон там, — указал рукой в сторону Новых ворот. — Сразу за территорией университета, «Макдональдс», которым владеет мой отец. Хочешь сходим?
— Всем «Макдональдсом»? — удивился я.
Ли рассмеялся и пояснил:
— К сожалению нет, всего пятью точками в Пекине. «Макдональдс» — это франшиза, чтобы открыть свою точку нужно просто подготовить помещение по определенным стандартам и заплатить взнос за право быть частью сети. Весь доход остается владельцу точки. А еще у нас есть полтора десятка пельменных, но они далеко от Цинхуа.
Очень старается, чтобы мне было с ним дружить полезно. Поесть китайские бургеры я не против, но садиться Ли на шею со старта не хочу — нужно соблюдать баланс, а не эксплуатировать единственного друга и толстый кошелек его папани.
— Понял, — покивал я. — Давай пока подождем с «Маком» — бабушка перед отъездом наготовила мне кучу всего, нужно это съесть. Кстати, ты голоден? Один я не справлюсь, а выбрасывать еду для деревенского всё равно, что совершить страшное преступление.
— Не голоден, но могу посидеть за компанию, — застеснялся Ли.
— Тогда поедим чуть позже, когда проголодаешься, — не дал я ему слиться. — Идем.
Мы вошли в корпус, я приложил к «вертушке» свою карту — она не только дверь в комнату открывает, но и служит пропуском — и приготовился было изучить способ, которым нужно принимать гостей: в России друзья Ивана, приходя к нему в гости, оставляли «в залог» документы — как Хуэй Ли удивил меня, «пропикав» свою карточку и благополучно проследовав за мной.
— Они универсальные? — спросил я.
— Нет, только для своего корпуса, — покачал он головой, убрав карточку в кошелек и убрав тот в карман. — Просто я решил переехать — пятый корпус построили раньше, кое-где потрескалась штукатурка, и стиральная машинка там старая. А еще… — продолжил смущенно излагать надуманные причины для переезда.
Очевидно, почему он переехал, но я конечно об этом не скажу.