Ван Ван из Чайны 2 (СИ)

Интересная особенность — китайская и «общеазиатская» кухня намного дешевле. Может это такой способ прививать студентам патриотизм или просто кафешки наживаются на любителях экзотики? Пицца здесь доступна только тем, у кого реально богатые родители, а для меня — только по большим праздникам.
— У меня есть еще четыре часа до отъезда, — сверилась с часами Кинглинг. — Сходить с тобой в больницу?
  
— Я сам, — с улыбкой покачал я головой. — Можешь приготовить для нас обед? Без вашей с мамой и бабушкой Джи готовки мне будет сложно, и я бы хотел как следует объесться перед долгой разлукой.
— Хорошее яичко! — умилилась бабушка. — Ступай, и не забудь документы, а я пока приготовлю настоящий пир! Как включить эту плитку? Если не успеешь — покушаешь один, но постарайся успеть. Ты же не откажешься проводить меня до станции?
— До вокзала! — поправил я. — Заодно потренируюсь пользоваться столичным метро. Здесь сенсорное управление, смотри…
Показав бабушке, как пользоваться сенсором, я сунул папку с бумагами в освобожденный от покупок рюкзак, сунул ноги в кроссовки и вышел из комнаты, морально готовясь окунуться в раскаленный ад на улице. Миновав пару корпусов общежитий и людей на оживших улочках, я прошелся мимо сетевухи, трех кафешек, учебного корпуса и добрался до больницы.
Здесь тоже имелись охрана и металлодетектор, а внутреннее убранство коридоров, зеркальный лифт и неплохого дизайна мебель напоминали об элитности Цинхуа. Медицина — штука функциональная, но лечиться в окружении хорошего ремонта и мерно гудящих кондиционеров все-таки приятнее.
Прокатившись до второго этажа, я сориентировался по табличке со стрелками и номерами кабинетов и пошел в правое крыло. Тоже пустовато, но из-за некоторых дверей доносились обрывки разговоров, а проход мимо кабинета стоматолога вызвал противные мурашки вдоль позвоночника звуком работающей бор-машины. Хорошо, что мои зубы в полном порядке, и сюда мне пока не надо.
Около 216 кабинета на скамейке сидел толстый паренек чуть выше среднего китайского роста — мне по плечо, то есть. Темные волосы уложены в аккуратный пробор, на подбородке — одинокий прыщик, лицо покрыто потом, карие глаза смотрят как бы сквозь меня. Не что-то необычное — просто так смотрят на того, на кого не нужно тратить силы.
— Привет. Занято? — указал я на дверь кабинета.
— Угу, — буркнул он, не утруждаясь ответным «приветом».
О, а я же его видел — именно он, выбиваясь из сил, бежал по стадиону во время спортивных отборов и потом долго валялся на травке, пытаясь отдышаться под презрительным взглядом наблюдающего за его группой преподавателя.
— Спортсмены идут без очереди, — прощупал я возможность пройти комиссию быстрее при помощи инструкции от учителя Пэна.
— Если перед ними нет другого спортсмена, — буркнул пацан.
«Это ты-то спортсмен?» — этого я, конечно, не сказал. Понятно, что он имеет ввиду наш факультет.
— Значит я за тобой, — заявил я и уселся на мягкую скамейку у стены напротив.
Не удостоив меня ответом, толстяк достал из кармана ингалятор и сделал из него вдох. Ну точно «спортсмен»!
— Астма? — спросил я чисто от скуки.
— Тебе-то что? — отмахнулся он.
— Да в общем-то ничего, — пожал я плечами. — Просто я только вчера приехал сюда из деревни и никого здесь не знаю.
— Из деревни? Повезло, — индифферентно ответил пацан.
Необщительный какой. Понять можно — с такой фигурой ему явно доставалось в школе, вот и старается держаться подальше от потенциальных хулиганов. Я с этой точки зрения в целом опасен — вон здоровенный какой. Паренек достал смартфон и уткнулся в него, как бы демонстрируя нежелание общаться дальше. Я занялся тем же — посмотрел на успехи близняшек в виде семиста тысяч подписчиков на канале и десятки миллионов просмотров на «шоколадном видео», добавил в друзья в соцсетях две с половиной сотни «постучавшихся» незнакомцев и запостил фотографию с бумагой о зачислении. «Вичат» пиликнул сообщением от бабушки на тему как дела, и я честно ответил, что сижу в очереди для тех, кто должен идти без очереди.
На этом способности телефона меня развлечь закончились, и я убрал его в карман, предприняв еще одну попытку пообщаться с однокурсником:
— Мы будем вместе учиться, да?
— Полагаю, что так, — ответил он, приблизив свой телефон к лицу.
Вздохнув, я сымитировал обиду, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони:
— Не надо мне было говорить, что я из деревни. Вы, городские, почему-то нас ненавидите, — добавив голосу горечи, процитировал. — «Грязноногие крестьяне», «вы черные как негры»…
Ощутив опасность — вдруг я сейчас ему накостыляю за лично выдуманный шовинизм — пацан перевел на меня взгляд с телефона и заявил:
— Я тебя не ненавижу — мне вообще все равно, кто откуда.
— Это хорошо, — улыбнулся я. — Наконец-то я встретил нормального городского жителя! Или ты сам тоже из деревни?
— Нет, я вообще не из Китая, — покачал головой однокурсник. — То есть я — китаец, но родился и вырос за границей. Сюда поступил по квоте для иностранцев, потому что отец заработал достаточно денег, чтобы вернуться в Пекин. Весь прошлый год мне приходилось ходить на языковые курсы, потому что у меня были некоторые проблемы с письмом.
— Двойное гражданство вроде запрещено? — проявил я свои небогатые юридические познания. — Или у тебя только иностранное?
— Двойное, — наконец-то улыбнулся пацан, отыскав чем можно безобидно похвастаться. — Под закон не попадают дети работников посольств, родившиеся за границей.
— Твой отец — дипломат?
— Нет, он просто много лет работал поваром в посольстве, — ответил пацан и напрягся.
Потому что здесь образовалось отличное окно для стеба над лишним весом.
— В какой стране? — спросил я вместо этого.
— В России, — с облегчением на лице ответил он.
— Ого, знаешь русский? — перешел я на другой язык.
Шары однокурсника чуть не вылезли из орбит:
— Конечно. А откуда знаешь его ты?
— Мой прадедушка много лет работал переводчиком. Вот, научил, — ответил я.
— Интересная у вас деревня! — рассмеялся пацан.
— Очень! — рассмеялся и я.
Дверь открылась, и оттуда вышел бледненький тщедушный мелкий и бледный паренек. Тоже «спортсмен», специализируется по спортивному голоданию.
— Меня зовут Ли, — поднявшись на ноги, решил представиться толстяк. — Хуэй Ли, — со смущенной рожей представился полностью.
Несладко поди в России пришлось с такой-то фамилией. Бледный дистрофик тем временем пошел вдоль коридора, держа в руках пачку направлений — анализы сдавать.
— Ван Ван, — представился я в ответ.
— Я займу тебе очередь за ним, — указал на торчащие лопатки бледного Хуэй Ли.
— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил я, и он скрылся в кабинете.
Продолжая улыбаться, я достал телефон и поделился с бабушкой Кинглинг новостями:
— «Я нашел себе друга. Его зовут Хуэй Ли, он сын повара, который много лет работал в посольстве в Москве. Говорит на русском как на родном, буду на нем тренировать язык».
Китайцы, конечно, мои соотечественники и вообще молодцы, но нынешнему мне порой кажутся совсем чужими. В этой связи китаец, который как и я несколько «улучшен» русским менталитетом на роль друга отлично подходит. Только надо будет помочь ему похудеть — мы тут все-таки спортсмены.
Убрав телефон, я вытянул ноги, едва не уперевшись ими в опустевшую скамейку и фыркнул от пришедшей в голову мысли: «Интересно, а в Цинхуа найдется симпатичная китаянка, которая тоже пожила в России и не такая стерва, как китаянки обыкновенные?».
  
Глава 2
   
Медосмотр был воистину всеобъемлющим — пришлось сдать все анализы, подвергнуться придирчивому осмотру и ощупыванию со всех сторон, ответить на кучу вопросов, постоянно предъявлять медицинскую карточку, «флюорографироваться», дышать-не дышать на ЭКГ, терпеть противный гель, которым смазывают «ручки» УЗИ и даже посетить кабинет стоматолога. Зато теперь я знаю, что здоров как бык с головы до пяток!