Навлекая беду

— Я не могу об этом говорить.
— Почему не можешь?
— Это конфиденциальная информация.
— Как такое может быть? Конфиденциальная потасовка?
Мэт отмахнулся:
— Давай не будем. Почему полиция решила, что тебя…
— Конфиденциальная потасовка — это, наверное, потасовка с клиентом… — Энн минуту подумала и, догадавшись, в чем дело, подпрыгнула. — Это Билл Дитс! Он тебя ударил, да?
— Он не хотел…
— Этот придурок! Я так и знала!
В уме Энн возникли списки с Биллами Дитсами в Интернете. Нападений не было. Если не считать случившегося этим вечером. Нападение на собственного юриста! Так что не зря она на него взъелась.
— За что он тебя ударил?
— Об этом я рассказать могу. Только нам придется соблюдать определенные границы: он — мой клиент.
— Ты продолжаешь работать с ним? Было бы правильней дать ему пинка под зад!
— Так дела не делаются.
«Верно».
— А жаль… И что же случилось?
— Мы были у меня в офисе после дачи показаний. — Мэт опять замолчал. — Противно рассказывать. Этика тут ни при чем, просто это такой кретинизм… А у нас ведь все только начинается, и я хочу рассказывать о себе лишь хорошее…
«Только начинается… Отлично прозвучало!»
— Просто расскажи мне.
— Ладно. Билл кое-что брякнул, и мне это очень не понравилось… Нет, я не расскажу тебе, что именно, не начинай меня расспрашивать. — Он погрозил ей пальцем. — Я был этим очень недоволен и заявил ему об этом. Тогда он ответил, чтобы я так с ним не разговаривал, что я всего лишь его «рупор» — до чего же идиотское выражение! А потом еще и ударил. — Мэт осторожно потрогал кровоподтек. — Он не хотел поранить меня. Просто он в память о колледже носит большое кольцо. Оно-то меня и порезало. Он извинился, Бет тоже. Они предложили подвезти меня до больницы.
— Ах, какой парень, какой парень! Клиент типа «все услуги включены».
— Дитсы и вправду очень милые люди.
— Дитсы — лживые ублюдки!
— Исключено. Лжец — Гил.
Энн вздохнула.
— Мэт, вы подружились, и это мешает тебе ясно воспринимать ситуацию. С Дитсом все непросто. Я не удивлюсь, если выяснится, что он бьет свою жену. Нормальным людям несвойственны агрессивные реакции, в том числе и физическое насилие. Он врезал тебе за твои слова.
— Из этого не следует, что он бьет жену. Он любит Бет. Он сделает для нее все!
— И ты тоже. Уже делаешь. Ты — ее юрист. И его!
— А кто не хочет врезать собственному юристу? Я таких не знаю. И половина из них — сами юристы! Возможно, это как раз ты слишком сблизилась с клиентом. Тебе ведь не нравятся Дитсы.
— Они вымогают деньги у невиновного человека. Они разрушают его фирму и лишают шанса получить «Ай-пи-оу». «Чипстер» — одна из самых успешных…
— Энн… — Мэт дотронулся до ее руки. — Давай не будем больше говорить ни о Дитсах, ни о «Чипстере». Мне нравится то, чем мы занимались прежде.
— А что тебе сказал Дитс? Просто расскажи мне. Я умираю от любопытства!
— Нет! Я не буду сообщать юристу противоположной стороны ничего, что имеет отношение к моему клиенту. — Мэт посерьезнел. — У тебя развивается паранойя, и я тебя не виню, но мы не будем продолжать разговор о Дитсах. Договорились?
— Ты не можешь обвинять девушку в желании удовлетворить любопытство!
— Могу и буду. И я все еще взбешен из-за той истории со стриптизером!
— С тобой не так весело, как я думала!
Мэт обнял ее за плечи, а Энн надула губки. Она провалилась в мягкие подушки дивана и тут почувствовала у бедра что-то твердое.
«Так-так…»
— Притормози, подожди минуту.
Она немного освободилась, чтобы извлечь из-за пояса револьвер и положить его на столик — поверх небрежно исписанных листов.
— Боже милостивый! — отпрянул пораженный Мэт. — Где ты его взяла?
— У Бенни.
— Он заряжен?
— Конечно. Иначе же нельзя выстрелить.
Энн подвинулась к Мэту и дотронулась до его руки, но тот все смотрел на «пушку».
— А там есть предохранитель?
— Какой предохранитель, парниша? — прошептала она и запечатлела на уцелевшей половине его лица мягкий поцелуй.
— Предохранитель — это такая штука в пистолете. Чтобы он случайно не выстрелил.
 
— Я пошутила. Это же револьвер, в нем вообще нет предохранителя…
Мэт выпрямился:
— Он выстрелит?
— Сам, разумеется, нет. Ты должен взять его в руки, направить на того, кто тебе не нравится, и спустить курок.
— Ладно, тогда направь его куда-нибудь еще, или я не знаю… Я не могу расслабиться, когда он на нас нацелен.
— Прекрасно. — Энн стало жаль Мэта, и она развернула револьвер в сторону развлекательного центра. — Полагаю, теперь все в порядке, если, конечно, эта пушка не вздумает застрелить твой ди-ви-ди-плейер. А вот если ты поцелуешь меня так же, как минуту назад, я смогу забыть, какой ты у меня младенец…
— Тебе понравилось? — ухмыльнулся Мэт, подтянул ее поближе, и сохранившаяся часть его лица расправилась. — Господи, какая же ты красивая, даже страшно…
— Нет, не совсем. — Энн непроизвольно указала на шрам. — Привлекательно, а?
— Ну и что?
— Вот как? Ну и что? — Энн в замешательстве моргнула. — Я родилась уродкой. У меня шрам, и в отличие от тебя это навсегда.
— Это не шрам, а мишень, и мне кажется, что она еще недостаточно большая…
Мэт закрыл ее рот своим, потом нежно ее поцеловал, потом еще, медленно. С каждым поцелуем Энн избавлялась от своего позора, уходила прочь от себя самой, от своих страхов. Она тоже была с ним очень осторожна, не торопилась, старалась не сделать ему больно, узнавала его с каждым поцелуем…
Энн откинулась на покрытый документами диван и почувствовала на себе теплую тяжесть Мэта. Она не обратила внимания на треск ксерокопий и ни на секунду не задумалась, над каким делом он сейчас работает. Она даже не попыталась взглянуть на экран лэптопа, когда Мэт потянулся выключить лампу.
Мысль: некоторым приходится выбирать между любовью и войной — юристы делают то и другое одновременно.
* * *
Ранним воскресным утром на тротуаре никого не было, и лишь несколько грузовичков и фургонов с зажженными габаритными огнями прогремели мимо, увозя лед, столы и палатки для городских празднеств. Энн торопливо шла по улицам старого города, счастливая и окрыленная после ночи с мужчиной, который ее любил. Она пока не могла сказать, любит ли сама, хотя было очень похоже. Тут и до беды недалеко…
Энн ускорила шаг, придерживая сумку, чтобы не выпал револьвер. Ладно, она, конечно, не инструктор по технике безопасности, а еще на ней нет белья. Слишком спешила. Она рано встала и отправилась обратно к Бенни, чтобы та не обеспокоилась и не обнаружила, что ее подчиненная спала с врагом. Энн хотела прикрыть задницу. В буквальном смысле слова.
Она летела по выложенному булыжником тротуару. Воздух был таким густым, что ее бросило в пот. Жители Филадельфии всегда говорят: «Это не жара, а влажность». Энн не соглашалась.
«Да жарко здесь, жарко, тупицы!»
Она поправила съехавшие на нос темные очки и потрусила мимо двух домов, оставшихся до той улицы, где она припарковалась. Увидев знакомые, примеченные еще ночью машины, она замедлила шаги перевела дыхание. Энн тихо прошла мимо синего мини-вэна, «Мерседеса-430» и белого «фордовского» грузовика, за ним ничего не оказалось.
Энн остановилась и растерянно огляделась. Где моя тачка, чувак?  [33]Красного «мустанга» не было. Некоторые из вчерашних машин тоже куда-то делись. Они все уехали? Или Энн перепутала улицу? Она сверилась с зеленой табличкой. Деланси-стрит. Все правильно. Ночью она оставила машину здесь.
Энн еще раз огляделась в поисках «мустанга». Не видать. Развернувшись, она прямо перед собой увидела красные буквы, не замеченные в ночной горячке. Там было написано: «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА. РАБОТАЕТ ЭВАКУАТОР». Можно прочитать и по-другому:
«СЛУЧАЙНЫЙ РЕЖИМ».