Навлекая беду
В офисе стояла тишина, если не считать далекого шипения принтера, который выплевывал листы один за другим. Это также часть ее нового плана. Взгляд Энн остановился на тонированном окне. В дымчатом стекле отразилось ее последнее воплощение. Она не могла вечно оставаться Дядей Сэмом, поэтому волосы Энн были коротко острижены и выкрашены в «насыщенный соболий» цвет («Растительная эссенция № 67»). Надпись на коробке обещала превратить ее в шатенку с волосами «насыщенного темного цвета», но Энн не нравилось быть темноволосой. В таком виде она начинала беспокоиться о состоянии своего счета. Вот так.
Сидящий на куче распечаток с показаниями Мэл выпрямил спину, и Энн погладила его по усам и щекам. С каждым ее движением зеленые глаза удлинялись, превращая Мэла в неполиткорректного Китайского Кота — один из самых любимых ее вариантов. Приняв душ и переодевшись, Энн почувствовала спокойствие и свежесть. В местном гардеробе нашлись юбка цвета хаки и белая футболка с надписью «Я ЗАСТАВЛЯЮ МАЛЬЧИКОВ ПЛАКАТЬ». Энн была в «бланиках», а губы оставила ненакрашенными, уступив давлению со стороны товарок (таковые у нее теперь имелись). Мысль: приобретений без потерь не бывает.
Теперь для ее плана было готово почти все. Осталось найти семью Уиллы и рассказать им. С чего начать? Сделав последний глоток остывшего кофе, Энн зашла на онлайновую справочную службу «Белые страницы». Набрала «Уилла Хансен» и «Филадельфия». Ответ оказался следующим: «К сожалению, записей, удовлетворяющих вашим критериям поиска, не обнаружено».
«Гм… Значит, Уилла не стала вносить свой телефон в справочник…»
Энн чувствовала, что к ней возвращаются силы. Искать под фамилией «Хансен» не было никакого смысла. И она не знала, где проживает семья Уиллы. Энн пришла в голову другая идея. Она подняла трубку и позвонила в их с Уиллой спортзал. Ответил какой-то молодой человек. Энн прикинулась эдакой дурочкой:
— Привет, это я, Дженни, новая массажистка, помнишь? Я работаю на дому.
— Дженни? Слыхал. Это Марк. Как насчет того, чтобы поработать и у меня на дому?
— Ха! — с трудом выдавила из себя Энн. — Привет, Марк. Я тут иду к одной из наших клиенток, но потеряла бумажку с адресом и телефоном. Ее зовут Уилла Хансен. У тебя есть где посмотреть?
— Конечно.
Послышался стрекот клавиатуры.
— Уилла Хансен живет на Кили-стрит, дом 2689. Телефона нет, но она заполнила форму. Дать?
— Пожалуйста.
Энн под диктовку все записала. Это было на другом конце города, неподалеку от Фитлер-сквер. Энн там раньше стриглась. Пока не научилась обходиться своими силами.
— У тебя в компьютере есть еще какая-нибудь информация о ней? Что-нибудь полезное для меня, из ее анкеты? Мне нужно пополнять базу данных о своих клиентах.
— Сейчас посмотрим.
Еще несколько ударов по клавишам.
— Негусто, Дженни. Здесь записано, что в клубе она два года и никогда не занималась ни вязанием, ни йогой, ни общей физподготовкой. Она не заполнила анкету полностью. Пометила, что живет одна, однако на «Вечерах для одиноких» не была ни разу. Похоже, дружелюбием девица не отличается.
— Да уж. — Энн не могла не отметить иронии судьбы: эта анкета запросто могла принадлежать и ей. — Что-нибудь еще? Или это все?
— Так… Дом она снимает, работает сама на себя. Графа с годовым доходом не заполнена, но это и не обязательно. Задерживала выплаты. Я смотрю на ее фотографию и не могу вспомнить. Хотя работаю здесь уже три года.
— Великолепно. Ну, мне пора.
— Слушай, Дженни. У меня в понедельник вечеринка, в честь салюта. Если ты…
— Спасибо, не надо.
Энн повесила трубку и задумалась. Кили-стрит, 2689. Надо будет туда съездить. Там может найтись что-нибудь о семье Уиллы, и тогда они сумеют выйти на них. Стоит рассказать Бенни, как только та освободится. Бенни обрадуется, а вот Энн чувствовала прямо противоположное: Уилла погибла из-за нее.
— Мяу!
Мэл ходил вдоль распечаток с показаниями по делу «Чипстера» и отвлек ее. К процессу придется выучить все это наизусть. Будет лучше, если она займется показаниями и перестанет думать и об Уилле, и о Кевине.
Энн отодвинула Мэла, стоявшего на папке с именем Бет Дитс. В Бет сочетались замкнутость и присущее всем инженерам превосходство с мягкой улыбкой, хипповой одеждой и драными «беркинстоками». [28]Она была достаточно умна для того, чтобы сфабриковать свое дело. Как и ее муж. Суды стали реальным воплощением игры «Кто хочет стать миллионером?» Окончательный ответ: «Все». Энн начала читать.
«ВОПРОС (мисс Мерфи): Итак, мисс Дитс, в своей жалобе вы утверждаете, что во время вашей с ним встречи 15 сентября прошлого года ответчик принуждал вас к совершению полового акта. Пожалуйста, расскажите все, что тогда происходило.
ОТВЕТ (истец): Ну, я пришла к нему в офис около пятнадцати минут девятого, вечером. Дело было в пятницу, и он предложил мне присесть на диван, что стоит у стены. Я нашла это несколько странным, так как лэптоп стоял на столе, а работать над сетевым приложением без компьютера невозможно.
ВОПРОС: Понятно. Что было дальше?
ОТВЕТ: Я села, а он сразу положил ладонь мне на талию. Ближе к груди.
ВОПРОС: Насколько близко к груди?
ОТВЕТ: Около трех дюймов. На талию. Затем его ладонь поползла по моей футболке вверх и легла мне на грудь. Я взяла и отвела его руку, оттолкнула ее».
Энн понимала, что здесь нет ни одного правдивого слова. Ни при какой погоде Гил Мартин не стал бы устраивать свалку с одной из своих программисток на этом диване, когда члены правления сидят в соседней комнате и на кону «Ай-пи-оу» (пятьдесят пять миллионов долларов). Энн знала Гила с университета, и он всегда был нацелен на большие дела. Симпатичный, остроумный, с цепким умом юриста. При этом и в технических вопросах он ориентировался ничуть не хуже. Так что когда Гил, проучившись лишь год, ушел и основал «Чипстер», превратив компанию в одного из лидеров в области разработки сетевых приложений, никто не удивился. Тем временем он женился на девушке Джэми, которую полюбил еще в колледже. В этом соревновании на доверие, которое называлось «Дитс против „Чипстера“», Энн сделала ставку на правдивость Гила Мартина. В ближайший вторник ей придется это доказать. Она стала читать дальше:
«ВОПРОС: Он что-нибудь еще говорил или вы рассказали мне все?
ОТВЕТ: Он сказал, что постоянно думает обо мне. Что хочет заняться со мной любовью и чтобы я позволила это сделать. Что мне придется уступить. Потому что он мой начальник.
ВОПРОС: Он выразился именно так?
ОТВЕТ: Именно так. „Я твой начальник“».
Начальник? Энн задумалась. Она не могла вообразить Гила произносящим это слово. Оно такое старомодное… Кто вообще станет им пользоваться? Потом она вспомнила. Тогда, в «мустанге», когда они сидели в засаде, Бенни сказала: «Начальник — я». Двадцатое дело, даже не десятое. При чем тут это?.. Ни при чем. Какой от этого толк? Она вернулась к показаниям.
«ВОПРОС: Что произошло дальше?
ОТВЕТ: Он заставил меня совершить с ним половой акт.
ВОПРОС: Прямо там, на диване, у него в офисе?
МИСТЕР ДИТС (встает со своего места): Все, хватит! Она только что ответила на ваш вопрос, сударыня! Зачем вы заставляете ее повторять это снова и снова?
МИСС МЕРФИ: Мэт, пожалуйста, убеди мистера Дитса занять свое место и на протяжении всей беседы хранить молчание.
МИСТЕР ДИТС: Это же бред! Он ее изнасиловал! Заставил трахаться с ним, угрожая потерей рабочего места. Что может быть понятней? Или надо произнести это по буквам?
МИСТЕР БУКЕР: Билл, пожалуйста!
МИСТЕР ДИТС: Ей нравится копаться в этой грязи! Она хочет услышать каждую скабрезную подробность, чтобы над всем этим потом хорошо посмеяться! Вместе с тем мудозвоном! С Мартином!
ИСТЕЦ: Билл, пожалуйста, все хорошо. Не беспокойся за меня».