Разбитые острова
Собрав с большого стола карты и черновики бюджета, он сложил их в стопку на своем письменном столе, поменьше, – ими можно заняться и потом. Затем налил себе стакан приличного вина, «спасенного» отрядом городской милиции из поврежденных погребов одного бистро, и с наслаждением сделал глоток.
В дверь постучали, он крикнул: «Войдите!» В дверь просунулась голова – это был Бруг, ночной гвардеец; бритый череп в сочетании с буграми мышц придавали ему злодейский вид. Бринд разглядел татуировки, украшавшие его напряженно вытянутую шею.
– Командир, Джамур Рика говорит, что она готова принять вас сейчас.
– Вот как? – буркнул Бринд. – Лучше ты приведи ее сюда.
– Ага. Ей, похоже, и самой уже не терпится. Она прямо требовала, чтобы я привел ее к вам. Совсем не та девушка, какую я помню.
– Она теперь леди Рика, Бруг. А не девушка.
– Да и на леди не очень-то похожа. Это что, из Южного Тинеаг’ла? – Бруг показал на бутылки, стоявшие на столе.
Бринд кивнул.
– Напрасная трата хорошего вина, по-моему, – заявил Бруг, повернулся и вышел.
Бринд зажег благовония и ждал молча, удовлетворенно любуясь языками пламени в камине. Потом прикрыл глаза; неподалеку, возможно в коридоре позади его спальни, ходили какие-то люди. Где-то вдалеке трещала культистская магия. Хорошо бы, они работали над механизмами бренна, очень полезными подрывными устройствами. Еще дальше, может быть даже не в крепости, пекли дрожжевой хлеб: его аромат щекотал ноздри Бринда.
Шаги у дверей. Открыв глаза, он увидел Джамур Рику, которая стремительно приближалась к нему, Бруг спешил за ней. Бринд встал и слегка наклонил голову в знак приветствия.
– Джамур Рика, добро пожаловать в Обсидиановый зал.
– Так вот где командующий Латрея проводит свои дни?
И она с пренебрежением огляделась. Никогда раньше он не видел ее такой воинственной. Будь ее опрятная форма черной, а не серой, она вполне могла бы сойти за ночного гвардейца. Золотой церемониальный кинжал в изукрашенных камнями ножнах висел у нее на левом бедре, а черные волосы были пострижены коротко – даже короче, чем у Эйр. Каждая черточка ее лица, каждая складка под глазами, каждое движение и жест, такие мягкие, округлые и плавные считаные месяцы тому назад, когда он впервые увидал ее на Южном Фьорде, стали суше и резче. Перемена была внезапной и разительной.
– И вечера тоже, – отвечал Бринд, легко двигаясь ей навстречу. – Моя императрица…
– Пожалуйста, не называйте меня так пока.
– Прошу прощения.
Она кривовато улыбнулась:
– Мне не по себе от титула, который не вполне соответствует реальности. Мы ведь аннексированы, не значит ли это, что мы – часть республики? Свободный город? Разве можно быть императрицей одного города?
Бринд нахмурился и переглянулся с Бругом. Тот только пожал могучими плечами и молча улыбнулся.
– Возможно, как раз сегодня в этом вопросе кое-что прояснится, – сказал Бринд. Он развернулся в сторону большого стола, когда в зал вошла Джамур Эйр, сестра Рики, а с ней ее друг, любовник и телохранитель в одном лице Рандур Эстеву. Эйр безмятежно улыбалась и, по своему обыкновению, приветствовала Бринда тепло, как старого друга. Рандур, напротив, отвесил ему витиеватый поклон, чем поверг Бринда в недоумение: что это – знак уважения, насмешка или признак глупости, а может быть, и все вместе? Если на Эйр была простая коричневая туника, то Рандур облачился в свежую сорочку модного покроя с кружевными манжетами и дурацким воротником и блестящий плащ. В его длинных волосах кое-где проглядывали косички.
– У тебя новый меч, Рандур? – Бринд показал на рапиру, висевшую у того на поясе.
– Великолепная наблюдательность, командующий, – ответил Рандур и тут же с пронзительным «дз-з-з-ин-н-г» вытянул рапиру из ножен. Длинный клинок лучом сверкнул у него в руке. – Не хотите испробовать позже, какова она в деле? Я уже давно не практиковался. Честно говоря, скучаю тут у вас до смерти.
– Посмотрим, может, и найдется минутка-другая, – ответил Бринд.
– Я пойму, если вы не захотите мне проиграть.
– Посмотрим, – с нажимом повторил Бринд. – А пока рекомендую придерживаться правил военного времени: в цитадели нельзя находиться с оружием, оно уместно только на улицах города. Если мы сами не можем поддерживать дисциплину в своих стенах, то какое право имеем навязывать правила людям за их пределами?
Рандур, смерив Бринда сердитым взглядом, вернул клинок в ножны и фыркнул. Подошел к столу и налил себе вина. Эйр села с ним рядом, в то время как Рика заняла место во главе стола. Бринд встал около нее.
Вместе они терпеливо ждали, пока в зал войдут и расположатся вокруг большого стола представители городской администрации, а с ними законники, ростовщики, строительные подрядчики, культисты. Ночные гвардейцы тем временем выстроились вдоль стен, сложив на груди руки и словно лишний раз напоминая присутствующим о том, кому в данный момент принадлежит власть в Виллирене.
Приглашенных было всего тридцать три человека, однако, когда все они вошли в зал, Бринду показалось, что их по крайней мере втрое больше, несмотря на то что все держались от него на почтительном расстоянии и вели себя тихо, перешептываясь лишь с соседями.
Бринд поднялся со своего места и подождал, когда все умолкнут.
– Добро пожаловать, граждане города Виллирена, – начал он. – Я созвал вас сюда, преследуя очень непростую цель: нам предстоит создать новую цивилизацию, новую культуру и новую империю, чтобы противопоставить ее окунам, которые рвутся к власти над островом. И достичь этой цели мы можем только вместе.
Он сделал паузу, давая собравшимся время осознать услышанное, а сам внимательно вглядывался в их лица: одни были пассивны и ничего не выражали, с других на него были устремлены взгляды широко раскрытых глаз.
– Все прежние связи с Уртиканской империей теперь прекращены, и Виллирен является свободным, независимым городом, временно находящимся под управлением военных, которые служат императрице Рике – вот она, сидит подле меня.
Все взгляды обратились к ней, а она продолжала сохранять полное спокойствие, словно и не оказалась вдруг в центре многочисленных перешептываний. Взмахом руки Рика велела Бринду продолжать.
– Пока мы продолжаем пользоваться структурой и законами империи. В Виллирене нет и никогда не было политиков, и многие из вас, несомненно, считают такое положение вещей благом. – Вызвав ожидаемый смех, Бринд улыбнулся и жестом призвал собравшихся к тишине. – Однако времена сейчас наступили серьезные, и перед нами стоят две основные проблемы. Первая заключается в том, чтобы отстроить разрушенный город заново и объединить разрозненные группки людей в единый народ. Эту проблему невозможно решить без активного участия всех, кто присутствует здесь в данный момент: строительных подрядчиков и банкиров, юристов и землевладельцев. Только вместе мы сможем дать работу тем, у кого не осталось совсем ничего, и накормить – причем хорошо накормить – всех голодных. Люди должны почувствовать, что их собственное будущее зависит в том числе и от них самих. Однако вторая проблема, стоящая перед нами, так остра, что может полностью затмить собой первую.
– В смысле?! – выкрикнул худощавый человек с жиденькими усиками, которого звали Деруж.
– Сейчас сами увидите, – ответил Бринд. Повысив голос, он позвал Артемизию, и не прошло и минуты, как она, пригнув голову, шагнула в зал через дверь в дальней стене. Взгляды всех собравшихся устремились туда же, куда смотрел Бринд, и вскоре помещение наполнилось криками тех, кто стремился поскорее убраться с ее пути.
– Не бойтесь! – закричал Бринд. – Прошу всех сохранять спокойствие – это наша союзница, она на нашей стороне!
Артемизия, при всех военных регалиях, прошла сквозь расступавшуюся перед ней толпу, не обращая внимания на ахи и охи, и встала рядом с Бриндом, возвышаясь над всеми на добрых две головы.
– Что это такое? – снова подал голос Деруж.
– Не что, а кто, – поправил его Бринд, дождавшись тишины. – Она друг. Ее зовут Артемизия.