Разбитые острова

Тем временем ночные гвардейцы, рассыпавшись по всему полю, вступали с противником в поединки. Их движения были завораживающе быстры, отточены и изящны, клинки вспарывали воздух со скоростью, непостижимой для простого смертного. Фулкрому никогда и в голову не приходило, что война может производить такое же впечатление, как искусство. Многие солдаты сражались по одному против двух, а то и трех окунов, но те все равно не успевали отбивать их выпады.
Лишь теперь, когда окуны оказались наконец на расстоянии сотни ярдов от Фулкрома, он сумел разглядеть их по-настоящему: гротескные создания, помесь ракообразных с гоминидами. Он содрогался при мысли, чтобы сойтись лицом к лицу хотя бы с одним из них, однако тут же на его глазах ночные гвардейцы превращали то, что ему казалось подвигом, в изысканную забаву.
Тем не менее некоторые из окунов все же прорвались и надвигались на живую стену драгун. Солдаты не сдавали позиций, враги с треском ломились в их щиты. Но Фулкром не увидел, что произошло дальше, – его внимание снова отвлекли события в воздухе. Со всех сторон над головами воюющих засвистели стрелы: это лучники стреляли с флангов. И снова их стрелы с разрывными наконечниками осадили вражескую атаку, не позволив чернопанцирникам нанести значительный ущерб.
Отбив первую волну окунов, ночные гвардейцы перегруппировались. Первый ряд драгун покинул свое место в построении и стал последним, его место заступили свежие солдаты. Фулкром даже заулыбался, видя, как четко и слаженно действует военная машина: тем солдатам, которые сменились с первой линии, уже перевязывали раны санитары и культисты.
Когда солнце спустилось ниже, из дневного превратившись в предзакатное, окуны провели еще одну атаку, но совсем не такую многочисленную и гораздо более вялую, чем прежде. Раньше они одной своей массой одерживали психологическую победу над любым противником, еще не успев пустить в ход оружие, но теперь их изрядно потрепали, и они перестали быть страшными. Да они и сами уже не вкладывали в атаку столько сил, как раньше, и потому отбить их оказалось легко. Драгуны выступали вперед ровными рядами, окружали отдельные группы окунов и добивали их, а ночные гвардейцы духами мщения носились по полю, расправляясь с ними по нескольку зараз и поодиночке.
Командующий-альбинос все время находился в самой гуще боя, его присутствие было если не всегда видимо, то ощутимо. Кровь маской запеклась на его лице, пока он, с ловкостью танцора кружа возле врагов, рубил и колол окунов в сочленения панцирей, вонзая свой меч в уязвимую плоть. От него исходила уверенность, вызывающая зависть и восхищение Фулкрома. Все его страхи как рукой сняло.
Минуты шли, прилив адреналина слабел. Он уже не мог точно сказать, когда именно угроза перестала быть угрозой. Тьма наступила мгновенно. Фулкром поднял голову и увидел, что небесный город передвинулся немного на север, точно в надежде, что оттуда не увидит истребления своих солдат. Еще миг, и глубоко в передних рядах сражающихся родился ликующий крик, который, расширяясь и захватывая все больше пространства, волной покатился по полю.
Эйфория…
 
Глава одиннадцатая
 
Мне сообщили, что вы здесь главный, – сказал командующий Бринд Латрея. Он протер лицо какой-то тряпицей, и хотя на щеках остались кое-где полоски крови, это было все же лучше, чем раньше. Стерев кровавую маску, он оказался красивым мужчиной, только поразительно бледнокожим, а от необычности его глаз Фулкром поначалу даже растерялся. Вдалеке и вокруг маячили солдаты, и признаки порядка уже возвращались в обоз беженцев.
– Ну, вряд ли я тут самый главный, – сухо усмехнулся Фулкром. – То, что происходило тут до вас, мне одному контролировать было просто не по силам.
– Так часто кажется, не правда ли? Но, уверяю вас, это вполне естественное чувство. Навык приходит с умением различать хаос планируемый и спонтанный. А о вас говорят очень много хорошего. Кажется, если бы не вы, то нам сегодня вечером некого было бы и защищать.
 
Фулкром не знал, что и сказать. Неужели у него получилось? Самому ему так не казалось.
– Думаете, окуны еще вернутся? – спросил он.
– Конечно, но не ночью, – отвечал командующий. – Во время обороны Виллирена мы выяснили, что воевать они способны только днем. Не знаю, как они зависят от дневного света – видимо, это связано с их внутренним строением, – но нам это в конечном счете на руку. Однако это касается только тех, которых я видел, а за других их родичей не поручусь.
Фулкром кивнул.
– Давайте пройдемся, – предложил командующий. И они вместе пошли вверх по склону, по дороге все больше и больше обрастая адъютантами и разным военным персоналом. К наспех сооруженным палаткам лекарей несли раненых, многие из которых явно не были людьми.
– А теперь объясните мне, следователь Фулкром, что за чертовщина стряслась в Виллджамуре?
– Когда вы были там в последний раз? – вопросом на вопрос ответил Фулкром. – Многое переменилось еще до тех пор, как мы все вынуждены были бежать.
– Я покинул город еще до того, как императрицу Рику с сестрой обвинили в преступлении, которого они не совершали, и приговорили к казни на городской стене. Они бежали. Императором стал Уртика.
– Значит, такова теперь официальная версия? – снова переспросил Фулкром. – Что они невиновны?
Бринд кивнул.
– Да, если только теперь это имеет какое-то значение. Мы вышли из состава империи, – продолжал он, оглядываясь, – однако и это уже потеряло смысл, поскольку от самой империи, в сущности, мало что осталось.
– Да, мягко говоря.
И Фулкром подробно и педантично рассказал все, начиная с попыток Уртики насаждать в империи закон и порядок.
– Мы в инквизиции сначала думали, что это даже хорошо и нам будет легче работать. Однако дело зашло слишком далеко. Военные расставили на улицах патрули и стали терроризировать жителей Кейвсайда. Преступность, как это ни покажется удивительным, тут же взлетела до небес.
– Солдат нельзя просто так использовать на улицах для наведения общественного порядка, – заметил Бринд. – Их не учат обращению с гражданскими.
– Вполне с вами согласен. В общем, обстановка в городе и без того была напряженной, а тут еще беспорядки пошли по нарастающей. В городе появилась женщина по имени Шалев, она и организовала кейвсайдеров. Она прибыла с острова культистов и отлично умела подрывать структуры власти. Под ее руководством бунтари добились такого успеха, что даже император запаниковал. Он как раз запускал в действие программу по обновлению Виллджамура, и ему не улыбалось, чтобы его строительные планы сорвала революция, и тогда он учредил Рыцарей Виллджамура.
– И ими стали?..
– Герои, созданные культистами. Я как раз отвечал за них. Их было всего трое, и каждый обладал особыми силами, которые помогали ему бороться с преступностью. Вроде ночных гвардейцев, но с более узкой специализацией. Сейчас из них осталась в живых только одна, ее зовут Лан. Между тем движение подземных жителей достигло такого накала, что из подземелья стало выплескиваться на улицы. Слышал, была предпринята попытка покушения на жизнь императора и даже что его убили, но к тому времени небесный город уже был над нами и всем стало не до того.
– В самом деле… – согласился командующий. – А вы знаете, откуда он взялся?
– Нет, не знаю. Он появился так внезапно: в одну минуту в небе над городом еще ничего не было, а в следующую он уже висел там и сыпал на улицы своих уродов, которые убивали граждан.
– Вы, как я вижу, неплохо справились, – заметил командующий. – Вывести людей из города, собрать их вместе, заставить двигаться в определенном направлении – это не так просто.
Фулкром поморщился:
– Да нет… все происходило… как-то само собой. Никто толком не знал, что делать. И потом, я же еще не рассказал вам про фра Меркури.
– Какого фра?
«Человека, который придумал все правила, – вы сами увидите».