Быть любимой

— Что случилось?
— Извините, что беспокою вас, — прозвучал из-за двери ровный голос Клайда. — Миссис Мартин звонят из Нью-Джерси. По первой линии.
Он еще не договорил, когда Мэт потянулся к телефону. Поставив аппарат себе на грудь, он бросил:
— Спасибо, Клайд!
Затем, нажав кнопку, протянул трубку Кэтрин.
Окончательно проснувшись, Кэтрин была уже рада, что в комнате царит полумрак, потому что, беря трубку, она коснулась руки мужа и почувствовала, как жар опять охватил ее. Это просто смешно, смятенно подумала она, что женщина в ее возрасте вспыхивает при одном прикосновении к мужской руке. Прижав трубку к уху, она поспешно сказала:
— Алло, Том?
— Да, мама. Я не оторвал тебя от обеденного стола? — спросил Том извиняющимся тоном. Обеденного? Сколько же может быть времени? Том, не такой проницательный, как сестра, не услышал ничего особенного в голосе матери.
— Нет, дорогой. Но если бы и оторвал, ничего страшного. А что у тебя случилось? — спросила Кэтрин с тревогой.
— Ничего, мама, все в порядке. Я просто хотел сказать тебе, что вряд ли приеду раньше середины дня в субботу. Хорошо? — Не дожидаясь ответа, он спросил: — А Мэт еще не приехал?
— Да, он недавно приехал. — Ее щеки опять вспыхнули.
— Отлично! — Голос Тома очень громко прозвучал в трубке, и она чуть отодвинула ее от уха. — Значит, он тоже будет на моем дне рождения.
— Ну, я не знаю, Том… — уклонилась от ответа Кэтрин. — Ты же знаешь, как он занят. Он, конечно, будет, если сможет.
Едва она договорила, Мэт недовольно буркнул:
— Скажи ему, что я обязательно буду.
Кэтрин недоумевала: почему он вдруг рассердился? Может, ему показалось, что она поставила его в такое положение, когда нельзя отказаться? Или это из-за неуверенности, прозвучавшей в ее ответе?
— Том, Мэт только что сказал, что он обязательно будет.
«Вот так, — язвительно подумала она, — если он хочет на меня сердиться, то я дам ему повод».
Веселый смех Мэта разнесся по комнате, и Кэтрин стиснула зубы. Будь он проклят!
— Здорово! — воскликнул Том, и Кэтрин удивилась радости, прозвучавшей в его голосе. Она давно привыкла, что ее Том — юный скептик, редко удостаивающий кого-то своим уважением. Теперь же, казалось, он полностью признал авторитет Мэта. Это странным образом и радовало, и сердило ее. — Ну ладно, мама, до скорого! У меня завтра две головоломных контрольных. Привет Мэту и братишке. Увидимся в субботу. Ах, да! Надеюсь, ты припасла мне что-то действительно крутое в подарок? Ну, пока. Целую.
Улыбаясь, Кэтрин потянулась, чтобы положить трубку. И вдруг она со стоном кинула трубку на рычаг, сбросила одеяло и начала поспешно одеваться.
— Что такое, черт возьми? — воскликнул Мэт, ставя телефон на тумбочку. — Кэтрин, ты что, с ума сошла?
— Как я могла забыть обо всем на свете! Том ждет от меня какой-то особенный подарок к двадцатилетию, а ведь я еще ничего ему не выбрала! Понимаешь, Мэт, я забыла о подарке! — Тут ее голос стал жалобным. — Ох, Мэт, я как раз одевалась, чтобы пойти в магазин, когда ты вошел, а завтра у меня почти не будет времени, завтра прилетают Дженис и Карлос, и я должна их встретить. — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Мэт быстро сел в кровати и поймал ее за талию, не давая выйти из комнаты.
— Успокойся. — В его голосе чувствовалась легкая насмешка, а дыхание щекотало ей ухо. — Я уже позаботился об этом.
— Ты? Но, Мэт, я должна подарить ему что-то от меня.
— Кэтрин, — серьезно сказал Мэт, — я сказал, что позаботился об этом. Подарок будет от нас обоих. «Тому от мамы и Мэта». Поверь мне, одного подарка будет вполне достаточно. А теперь, если ты наконец оденешься, я покажу его тебе.
Одеваясь, Кэтрин размышляла о словах Мэта. Она вспомнила, что то же самое было с оплатой обучения Тома. Мэт сам хотел оплатить его. В тот раз она победила, но ценой яростной ссоры, когда она резко сказала ему:
— Я продала свой дом, чтобы Том мог учиться! И я непременно сама заплачу за колледж.
Мэт был разгневан, его глаза блестели холодным яростным блеском. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел. На этот раз он выиграл, но только потому, что Кэтрин никак не могла подобрать сыну подарок по вкусу.
 
Через полчаса Кэтрин стояла перед зеркалом в ванной, недовольно хмурясь. На ней были темно-бордовые замшевые брюки и бледно-розовый свитер с большим воротом. Эти цвета в сочетании с легкими сиреневыми тенями у глаз делали ее ослепительно сияющей. Но сама Кэтрин словно не замечала этого. Она еще больше нахмурилась, когда перевела взгляд на свои черные непокорные волосы, которые доходили ей до плеч. Кэтрин удивилась, какими длинными и неухоженными стали ее волосы. Зажав в руке расческу, она стала яростно приглаживать пряди, не желающие лежать ровно и все время спадающие ей на лицо.
— Ну и Бог с ними! — пробормотала она и вздрогнула, услышав тихий смех от двери.
В проеме двери стоял Мэт, чисто вымытый и выбритый, одетый в клетчатые брюки, водолазку и спортивный пиджак. Он выглядел отдохнувшим и был совершенно неотразим.
— Ну, и что тут смешного? — спросила обиженно Кэтрин. — Я сама не замечала, что мои волосы в таком беспорядке. Это просто ужас!
Все еще улыбаясь и покачивая головой, он медленно вошел и стал перед ней. Протянув руку, он убрал прядь волос с ее щеки, тихонько приговаривая:
— Не понимаю, чего ты так расстраиваешься! А мне так нравится! — Отступив на шаг, он еще посмотрел на нее и добавил: — Напоминает прическу Элизабет Тейлор.
Кэтрин изумленно уставилась на него, потом рассмеялась.
— Ну конечно, — проговорила она сквозь смех. — Но если мне полагается сказать в ответ, что ты похож на Ричарда Бартона, то тебя ждет разочарование. Единственное сходство, которое я готова признать, это такой же потрясающе сексуальный низкий голос.
На его губах все еще играла улыбка, а серые глаза сияли, но ответил он вполне серьезно:
— Ах вот как! Но разве ты не знаешь, что с Бартоном давно покончено? Теперь на его месте парень из Виргинии. Красивый, черт. Тебе не кажется, что я больше напоминаю его? — Замолчав, он вопросительно поднял одну бровь.
Все еще смеясь, Кэтрин прошла мимо него и вышла из ванной, чувствуя себя просто счастливой. Никогда раньше они не обменивались такой милой чепухой, и Кэтрин это очень понравилось.
Мэт открыл перед ней дверь в спальню. Кэтрин повернулась к нему и сказала со смехом:
— На одной вечеринке я слышала, как о тебе говорили «богатый Клинт Иствуд гигантского размера». Должна сказать, я бы согласилась с такой оценкой, но с одним уточнением.
— Каким?
— Обычно ты выглядишь даже более безжалостным, чем он.
Мэт откинул голову и громко захохотал, совершенно сбив ее с толку. Она смотрела на него как зачарованная. Никогда еще она не слышала, чтобы он смеялся вот так — откровенно радостно.
Когда Мэт обрел наконец способность говорить, он погладил ее пальцем по щеке и нежно произнес:
— Можешь поверить мне, детка, лестью можно добиться всего, что только возможно. Каковы будут твои пожелания?
— Обед, — кратко ответила Кэтрин. — Я умираю с голоду.
— Будь по-твоему, хотя я бы предпочел сперва кое-что другое. — Улыбнувшись, он добавил: — Накинь пальто, мы пообедаем в ресторане.
— Но…
— Никаких но! — Мэт мягко подтолкнул ее к шкафу. — Надевай пальто, и пойдем.
Уже в лифте Кэтрин вдруг вспомнила: — Мэт, я не могу сегодня никуда идти! Дженис должна мне позвонить, когда они прилетят. — Она нажала кнопку, и кабина лифта остановилась, но, прежде чем ей удалось нажать на кнопку верхнего этажа, Мэт схватил ее за руку.
— Успокойся, я обо всем позаботился.
— Что ты имеешь в виду?
Кэтрин подождала, не пояснит ли он свои слова, затем безнадежно вздохнула. Вытягивать информацию из этого человека было все равно что вырывать зуб.
— Мэт! — Как она ни старалась, ей не удалось скрыть раздражение. — Объяснись, пожалуйста.
— Я поговорил с Дженис, пока ты была в душе, — лениво протянул он. — Все устроено.