Симбионт (СИ)

Но, тем не менее, в грязь лицом я, вроде бы (в значении: очень хочется верить), не ударил. Удалось вывести разговор на учёбу, что Фелиции, как студентке всё того же Колумбийского Университета, где и преподавал Коннорс, была близка, да и мои воспоминания о студенческих годах ещё далеко не выветрились из памяти, что позволяло относительно легко находить общие темы. Раскрыл я и свою легенду, мол, перебрался в Нью-Йорк всего месяц назад, а так долгое время жил и учился в России, хоть и являюсь чистокровным немцем, а сейчас практикуюсь у доктора Коннорса. Последний стал особенно богатой темой для диалога уже в ресторане, ведь был знаком Фелиции, а что может быть эффективнее для втягивания женщины в беседу, чем обсуждение общих знакомых? Особенно хорошо зашли мои стенания о том, что этот миролюбивый профессор на самом деле является жутким тираном и грузит знаниями без всякой пощады и сострадания к грузимому. Описанные в лицах подробности бесчеловечного обращения с одним несчастным мной не раз и не два вызвали заливистый смех прекрасной леди. Ну и сама мисс Харди, естественно, рассказала несколько забавных историй из уже её студенческой жизни, и, кажется, сделала это с удовольствием.
  
Расстались мы уже ближе к позднему вечеру более чем довольные друг другом. Я проводил её до дома (хороший такой пентхауз почти в центре города). На прощание обменялись телефонами (вот и пригодилась моя сегодняшняя покупка) и договорились встретиться в универе. На прощание я поцеловал девушке руку, ещё раз поблагодарив за замечательный вечер (попутно собрав образцы ДНК и оставив на своей новой знакомой пару сотен своих клеток — история с постоянными похищениями, надеюсь моей будущей девушки, мне категорически не нравилась). Когда я удалялся от дома девушки, ощущал спиной её задумчивый взгляд. Кажется, жизнь-то налаживается.
Фелиция Харди 
Девушка стояла у окна и провожала взглядом спину Майера, невольно задаваясь вопросом, может ли быть так, что её воззвание к небесам было услышано и она встретила нормального парня? Пока они сидели в ресторане, Фелиция ни разу не заметила, чтобы Вальтер смотрел на неё с похотью или расчётливостью, а такие взгляды она хорошо умела различать. Да, Майер откровенно любовался ей весь вечер, но в этом взгляде ни разу не мелькнуло желания напоить её и затащить в постель сразу после ужина, он вообще не заказывал алкоголя, если уж на то пошло. Её новый знакомый был довольно обаятельным, неплохо поддерживал разговор, но главное — ему действительно было интересно общаться с ней, а не просто делать заинтересованное лицо — это Фелиция тоже хорошо умела подмечать. Так же он сразу и на автомате расплатился за них обоих — вроде бы и естественный жест, но в её жизни бывало всякое, да и всегда ведь видно, когда человек делает что-то из необходимости и ради приличий, а когда это естественное поведение о котором он и не задумывается. В общем, на этом моменте парню накинули ещё один балл. Как и когда он проводил её до дома (тот же Томпсон ни разу не додумывался до такого). Конечно и тут можно было бы ожидать какого-то расчёта на продолжение вечера, но к тому моменту Фелиция уже успела упомянуть, что дома её ждёт мама, так что даже полный дурак не стал бы на что-то рассчитывать. В итоге, девушка готова была признаться себе, что была бы не против встретиться с немцем ещё раз.
На лицо младшей Харди выползла новая улыбка — день, начавшийся так отвратительно, закончился очень даже неплохо.
Вальтер Майер 
Я уже было собирался отправиться гулять по злачным местам Нью-Йорка, с целью поразмяться, а заодно пополнить кошелёк, которому сегодня устроил очень неплохое кровопускание, когда краем глаза заметил красно-голубую фигуру, несущуюся между домами при помощи выстреливаемых из рук верёвок…
Боль, обида и разочарование прошлого Симбионта вновь накатили жаркой волной, как в тот самый момент, когда я только осознал себя в теле инопланетного организма, если так можно говорить о желеобразном массиве клеток. Даже нет… Сейчас я был здоров и полон сил, а потому чувства были кратно ярче и сильнее!
Разум затопили смутные, обрывочные и полные негодования воспоминания о том, как «я» нахожу носителя, постигаю принципы жизни его вида, компенсирую его ошибки в бою… помогаю освоить наиболее жизнеспособный и успешный шаблон поведения отыскавшийся в его генокоде… и даже доработанный с учётом его памяти! С целью поднять его на вершину пищевой цепочки местной биосферы и тем самым получить наилучшие возможности для сбора генетических образцов… Да, Симбионт был разумен, его разум был совсем не похож на человеческий и у него была некая приоритетная задача, но в её рамках он мог себе позволить широкий простор для творчества и индивидуальности, тем более временных рамок ему никто не ставил. И с его точки зрения он действовал крайне щедро и великодушно по отношению к носителю, ведь мог же и сожрать, тем более что в момент попадания на Землю находился далеко не в лучшем состоянии. Но он решил действовать гуманно и милосердно, хоть и не оперировал этими понятиями, а в ответ… его предали. Предали в лучших чувствах — буквально укусили кормящую руку, насколько можно было интерпретировать его восприятие происходящего.
И от коктейля тех его чувств уже во мне начинали клокотать ярость, оскорблённость и желание мести, тем более и мне самому, вот конкретно лично и персонально, тоже уже было за что мстить.
Кровожадная ухмылка сама наползла на моё лицо…
Сначала познакомился с такой шикарной девушкой, а теперь набью морду Паркеру… Сегодня просто праздник какой-то!
Скрывшись в ближайшем безлюдном переулке, я принял облик Назгула и устремился за Питером.
Питер Паркер (в некоторых кругах больше известный, как Человек-Паук) 
Питер, как обычно, совершал вечерний облёт города, высматривая несправедливость и преступления, когда в поле зрения появилась чья-то стремительно приближающаяся нога, а потом наступила темнота.
Очнулся Паук на какой-то крыше, связанный чем-то подозрительно напоминающем собственную паутину. Сильно болела голова, а во рту стоял солоноватый привкус. Связанный дёрнулся раз, другой, пытаясь освободиться от пут, но всё было тщетно. Парня радовало только одно — на лице его всё ещё была маска, а значит его инкогнито сохранилось.
«М-да, что-то в последнее время я слишком часто оказываюсь схваченным или связанным, так и фобию заработать недолго», – как всегда, слегка ехидно подумал Питер.
– Очнулс-ся, наконецс-с – послышался жутковатый шипящий голос со странными интонациями. – Не дёргайс-ся, не помош-шет.
Повернувшись на голос Спайдермен узрел высокую фигуру, закутанную в плотный и тяжёлый даже на вид чёрный балахон с провалом сплошной черноты под капюшоном, а единственная видимая из под плаща деталь — кисти рук, были надёжно скрыты тонкими кожаными перчатками, сидящими будто вторая кожа.
– Эм, прости, дружище, но тебе бы не помешало обновить гардероб — у тебя явные проблемы с избытком мрачности, может добавить немного розового? – всё ещё продолжал упражняться в ехидстве пленник, хотя по спине пробежали ощутимые мурашки.
– Вс-сё с-смёш-шься? Ну с-смейс-ся, с-смейс-ся, Паук, или лучш-ше называть тебя Питер Паркер?
Всё веселье мигом слетело с пленника. Постепенно он начал понимать, что попал и попал серьёзно.
– Что тебе надо? – за злостью он пытался скрыть подступающий страх. Не за себя — за близких: тётушку Мэй, Мэри-Джейн, Фелицию…
  
– Прос-сто поговорить, ес-сли бы я хотел тебя убить, ты бы умер или отдал бы мне с-своё тело (Сас-ске-кун прим. Автора ^_^) ещё мес-сяц назад, но с-сначала... – силуэт приблизился и нанёс несколько весьма болезненных ударов, перемежая их шипением: – Это за блас-стер, это за колокольню, а это за эти чёртовы лес-с-стницы по которым мне приш-ш-шлос-с-сь полз-зти из подвала облизывая всем телом КАЖДУЮ ЗАС-С-СРАННУЮ СТУПЕНЬКУ!!! – последний удар был особенно болезненным.