Лекарство от скуки (СИ)

Со ступенек спустилась, быстрым шагом пересекла открытую площадку у института, и небрежно махнула ему рукой.
— Татарин? Олег? — Окликнула, наплевав на то, что привлекаю слишком много внимания. — Подойди. — Головой в сторону махнула, уединиться предлагая.
— Здравствуйте, Наталья Викторовна. — Глянул он исподлобья, а я едва сдержалась от того, чтобы по наглой физиономии ударить.
— Ты спал с мымрой, что ведёт на первом курсе? — Резко задала вопрос, не осознавая толком, для чего его озвучила. Татарин ожидаемо скривился, заинтересованно выгибая брови.
— С какой именно? — Хмыкнул, а я лишь бессильно сцепила зубы. — Это Валерия Андреевна с языковедческого. — Пояснил он тут же, уловив моё напряжение.
— Ты с ней спал?
— Я её трахал. — Просто ответил Татарин, прикуривая новую сигарету, ведь ту, что пускали по кругу с друзьями, оставил в команде.
— Меня тоже трахнешь?
— А вот с вами, Наталья Викторовна, можно и переспать.
— Так просто? Даже скрыть своих намерений не попытался? — С досадой выдала я, глядя в безупречные черты лица, в глаза, что сейчас, казалось, переливались всеми цветами радуги. Так странно…
— Зачем скрывать, если это уже очевидно? Да и потом… если вы захотите уличить меня в обмане, крыть будет нечем.
— Ты что курил, щенок? — Брезгливо скривилась я.
Не тем брезговала, что стоит сейчас со мной рядом, будто равный, а тем, что свою жизнь тратит так бездумно, бездарно. Его терять не хотелось. Он был особенным. Я знала это, чувствовала, вот только чувства к делу не пришьёшь, и приходилось молча терпеть его ухмылки, которым не было предела. Так и сейчас, выделывался, явно недооценивая масштаб катастрофы.
— Я же вам предлагал, Наталья Викторовна. Глядишь, не рычали бы сейчас так.
— Курить — здоровью вредить, Татарин. Не слышал разве? — Отвернулась, когда дым из себя вытолкнул, а он прищурился, за этим моим движением наблюдая.
— А вы стимульните, Наталья Викторовна, и я сразу одумаюсь. — Огрызнулся, но сигарету всё же затушил. — Так, что там с мымрой? — К теме вернул, увильнуть не позволяя. — Ревнуете? — Бросил с вызовом, а я неожиданно даже для себя самой, согласно кивнула.
— Мне не понравилось то, в каком тоне она о тебе говорит.
— А вы не слушайте, Наталья Викторовна. Всё равно пи**ит.
— Выражения выбирай!
— По хер на выражения, Наталья Викторовна, порадуйте меня ещё чем. Думали обо мне?
Я посмотрела на него предельно внимательно и точно поняла, что травка, которой надышался, лишь ширма. За ней свободу слова спрятать пытался, ею покрывал своенравный тон. Поняла и дыхание задержала, чувствуя, как внутри всё на дыбы становится. Только сейчас от возбуждения. Необъяснимого, но невероятно острого.
— Не думала. Поняла только, что проиграла. — Проговорила осторожно, во все глаза на него глядя. На триумф, что на лице отобразился, на улыбку, что на губах расползалась. — В тот самый момент, когда вместо того, чтобы испугаться твоего напора и защиту поставить, каким-то животным удовольствием захлёбывалась.
— Это значит, что мы договоримся?
— Это значит, что я буду держаться от тебя как можно дальше, но не уверена, что такие меры меня спасут.
— Спасут от чего?
— От глупостей и ошибок. — Проговорила честно. — Ведь ты мне не нужен. — Спокойно заявила, а Татарин со смешком выдохнул, эту честность не оценив.
— Живите одним днём, Наталья Викторовна.
— Это ты сейчас не для меня, это ты для себя сказал!
Татарин с готовностью кивнул, со мной соглашаясь, на наручные часы взгляд скосил: пары вот-вот начнутся, но остаться хотелось больше, и он рискнул.
— Шиза, догоняй! — Крикнул кто-то из его команды. Он не обернулся, но замер, на короткий миг в каменное изваяние превращаясь. Глаза потемнели в приступе бешенства, а я губу закусила в удовольствии. Прищурилась, пытаясь мысли его распознать, с той же лёгкостью, как он мои читает.
— Как они тебя называют? — Улыбнулась, пытаясь расслабить, растормошить, пытаясь заставить только обо мне сейчас думать.
— Бред несут, не обращайте внимания. — Отшутиться попытался, а я не поверила, бедром его толкнула, подбадривая, кончиками пальцев с боков придержала, точно не понимая, касаюсь или мне это только кажется.
— Ну же, скажи. — Шепнула, оказавшись в непозволительной близости. — Признайся. — Подначивала, а Татарин всё больше хмурился, темнел лицом, вёл себя отстранённо и холодно.
— Это флирт?
— Не знаю о чём ты. — Рассмеялась, а Татарин напрягся и по сторонам оглянулся.
— Не нужно. Все смотрят. — Проговорил он, желваки на скулах продемонстрировал, понимая, что не остановилась.
— Да ладно! Тоже мне, пуп земли! Кто на тебя смотрит, кто?.. Как тебя зовут друзья, Татарин? — Губу прикусила, собственным своевольством наслаждаясь. И он сдался. Его глаза зло сверкнули, прищурились, челюсти неконтролируемо сильно сжались.
— Шиза. — Проговорил он на грани слышимости.
— Как?
— Шиза. — Повторил Татарин громче и увереннее, а меня вело от его эмоций, будто сама курила, будто они мой наркотик и я подсела с первого раза, даже не успев насладиться эйфорией.
— Почему так?
— Потому что случаются ситуации, когда я не трачу время на контроль и вменяемость. Когда инстинкты выходят на передний план, задвигая дальше благоразумие. И в эти моменты мало кто по собственной воле захочет оказаться рядом.
— Пугаешь меня?
— Незачем. Вас не трону.
— Что так?
— У каждого есть свой Рубикон.
— Влюбился, Татарин? — Задела я тоном с издёвкой, а он не отреагировал, не шелохнулся даже. — Ты? Влюбился? В меня, Татарин? В меня? — Рассмеялась в лицо, а он эту фальшь на свой счёт принимать не торопился.
— Вы знаете меня сутки, почему считаете, что влюбиться не могу?
— Потому что я не та, в кого нужно влюбляться. — Осадила я и теперь уже точно не шутила. — Тот самый случай, когда не стоит тратить своё время на контроль и вменяемость. Просто беги от меня, куда глаза глядят, слышишь?
— К этой вашей просьбе я останусь безучастен. — Сухо констатировал парень, и руки на груди скрестил, намекая, что сейчас любой удар отбить сможет. — Телефон, Наталья Викторовна. — Меня окликнул, а я раздражённо скривилась. — Телефон в вашей руке.
Кивнул, предлагая ответить, и я в его глазах утонула, не понимая, откуда в них взялся этот азарт, жадность откуда, отчего они блестят, будто в лихорадке. О звонке припомнив, на дисплей, что в его сторону повёрнут был, глянула, имя звонящего увидела и реакцию поняла. Точнее… точнее, могла предположить. «Михаил Громов» — значилось в телефонной книжке, а вот понял что-то Татарин или знал наверняка, пока оставалось загадкой.
— Привет. — Отозвалась, чувствуя, как сердце рвётся из груди, словно после марафонского бега. — Да, ждала. — На Татарина быстрый взгляд бросила, будучи уверенной в том, что румянец волнения он на моём лице уж точно не пропустил. — Вот и отлично! Я в тебе не сомневалась. — Улыбнулась, как только он сообщил, что решение в мою пользу принял и к работе могу приступать уже на следующий день. — До завтра. — Вроде и твёрдо сказать хотела, а получилось едва ни интимным шёпотом. Громов отключился, этого явно не заметив, а вот Татарин шею вытянул, горделиво задирая подбородок.
— Кто это? — Прищурился в ожидании ответа, на что я раздражённо вспыхнула.
— Речь свою фильтруйте, студент Татарин.
— Я спросил «кто это?». — Жёстко повторил он, уступать не намереваясь, а я почувствовала тот самый страх, что поселился во мне вчера, когда его первый заинтересованный взгляд уловила. Вот только, вопреки здравому смыслу, не поставила наглеца на место, а надменно хмыкнула.
— Любимый мужчина. Как считаешь, Татарин, может быть у меня любимый мужчина?
— Не может! — Категорично заявил мальчишка и неприятный холодок пополз по позвоночнику, парализуя, точно анестезия. Это всё взгляд его гипнотический, я точно знала. Знала, но ничего не могла поделать, ни с места сдвинуться, ни отвернуться. Или схватка характеров, как вариант. Схватка, проиграть в которой было смерти подобно, потому и не отступались.