Кэтрин, принцесса Уэльская

Их отношения оказались, однако, недолгими и прекратились после того, как Уильям признался, что разрывается между Карли и другой девушкой, а именно Арабеллой Мусгрейв, дочерью Николаса Мусгрейва, управляющего поло-клубом в Сайренсестер-Парке, Глостершир. На Арабеллу он запал на одной вечеринке в 2001 году, и у них случился бурный летний роман как раз перед отбытием Уильяма в Сент-Эндрюс. Он был от неё без ума, но перед его отъездом в Шотландию они по обоюдному согласию решили умерить пыл своих отношений, поскольку ему так или иначе придётся семестр за семестром проводить в отлучке в университете.
  
Однако в свои ранние студенческие дни Уильям сильно тосковал по дому и Арабелле. Возвращаясь на выходные к себе в Хайгроув, он продолжал с нею встречаться. Вероятно, именно эта страстная тяга к Арабелле вкупе со скукой шотландского быта и поколебали его уверенность в правильности выбора университета до такой степени, что он едва не бросил Сент-Эндрюс после первого же семестра.
Уильям, конечно же, встречался с девушками и до Арабеллы и Карли, в частности, с Давиной Дакворт-Чад, дочерью землевладельца из Норфолка, на пару с которой даже совершил круиз по Эгейскому морю в 1999 году. Также у него были близкие отношения с Джеккой Крейг в период его пребывания в Кении в «отпускном» 2000 году и недолгий роман со студенткой Эдинбургского университета Оливией Хант. Теперь же снедающая его тоска и вовсе заставила Уильяма усомниться в правильности выбранного им курса и даже университета, вот он и задумался об уходе оттуда. «Думаю, слухи о том, что я там был несчастлив, были слегка преувеличены. Я там не столько тосковал по дому, сколько изнывал от скуки», – объяснил он позже.
Какая бы причина ни стояла за неуверенностью Уильяма в правильности выбора, вся эта ситуация привела к серьёзному разговору по душам между ним и отцом о ближайших перспективах наследника, состоявшемуся в Хайгроуве. «Мы с ним долго болтали и, в конце концов, оба осознали – я, по крайней мере, определённо осознал, – что мне нужно возвращаться [в Сент-Эндрюс]», – сказал он. Это был верный сигнал. Бросать университет, едва поступив, было бы поступком неблаговидным, и Чарльз призвал сына к благоразумию, а тот пообещал приналечь на учёбу. По возвращении принц обговорил с координатором своего модуля вопрос о перепрофилировании на географию в качестве основного предмета изучения – и сразу же почувствовал себя куда более счастливым. И в личной жизни наметился позитивный поворот. Уильям и Кэтрин (которую он в ту пору по старой памяти величал Кейт) были давними друзьями. Близкий к теме источник заверил автора, что знакомы между собой они были задолго до университета: «Итонские мальчики и девочки из Марлборо все друг друга знали. Она же была частью всего этого, и, как я понимаю, он её там удостаивал кое-каких приглашений».
Размышляя о том периоде своей жизни, Кэтрин сказала: «Вообще-то, поначалу Уильям там нечасто появлялся; на неделе посвящения в студенты его там точно не было; так что у нас ушло некоторое время на то, чтобы узнать друг друга по-настоящему, но мы стали очень близкими друзьями достаточно рано». Затем пара встречалась в университетских общежитиях St Salvator’s Hall и Gannochy House, на студенческом арго именовавшихся собирательно “Sallies” [45]. «По-моему, встретив тебя, я покраснела как рак и, типа, поспешила ретироваться», – призналась впоследствии Кэтрин [46].
Мало-помалу дружба этой пары возродилась, и они начали всё чаще появляться вместе на людях – то на теннисном корте, то в баре. Им доставляло истинное наслаждение совместное времяпрепровождение. Пока Уильям боролся с мучительными мыслями о том, как быть и что делать дальше, Кэтрин чутко уловила эту его тревогу, и это-то их и сплотило. «Мы поначалу просто дружили больше года, а затем эта дружба вдруг будто расцвела пышным цветом. Мы стали проводить вместе всё больше времени, по-хорошему много потешаться и веселиться, а главное, поняли, что у нас общие интересы и нам просто нравится быть вместе», – сказал он в интервью по случаю объявления об их помолвке [47].
Уильям был очарован не только её красотой, но и заразительной энергией, выделявшей её из общего ряда. Он всякий раз невольно улыбался, стоило ей только засмеяться. В то время как другие первокурсники испытывали трудности с переходом в режим жизни студенчества, Кэтрин приняла её с распростёртыми объятиями и буквально расцвела, смакуя все её аспекты и погружаясь в неё с головой. В отличие от Уильяма, который поначалу чувствовал себя в университете, как рыба на суше, и никак не мог к такому бытию приспособиться, она быстро нашла там свой круг и включилась в ритм.
Во второй половине дня, если не нужно было идти на очередную лекцию или семинар, Кэтрин обычно устраивалась поудобнее в кресле в общей комнате с кружкой чая и принималась за чтение вырезок из газет, любовно подбираемых и присылаемых ей отцом, или просто присоединялась к болтовне подруг, которых завела предостаточно. Она сделалась активным членом чисто женского закрытого клуба Lumsden, основанного в 2001 году и занимающегося благотворительной помощью женщинам и детям, а также поддержкой искусств как на родине, так и за рубежом. Также в бытность студенткой она удостоилась золотой премии герцога Эдинбургского.
Дружба дружбой, а более сильные чувства к себе Кэтрин вольно или невольно пробудила, выйдя 27 марта 2002 года на подиум в роли модели на успевшем нынче снискать дурную славу благотворительном модном показе в отеле Fairmont. Облачённая в дерзкий наряд из тончайшего чёрного кружева от своей тёзки-модельера Кэтрин Тодд она Уильяма просто заворожила. «На ней было рисково-наглое чёрное кружевное платье поверх бандо на бюсте и чёрных трусиков-бикини», – вспоминал он. Пока Кэтрин в нём дефилировала по вылету языка, Уильям не в силах был отвести от неё глаз. Недаром он себе забронировал место в первом ряду на этом шоу «Не гуляй!», не пожалев выложить £200 за эту привилегию. Если идея Кэтрин заключалась в том, чтобы приковать к себе его внимание, она справилась с выполнением своего замысла восхитительно.
Примерно в то же время, что и этот модный показ, у Кэтрин был мимолётный роман с Рупертом Финчем, видным студентом-юристом с четвёртого курса. И последующее глухое молчание этого высокого красавца по поводу их отношений весьма красноречиво свидетельствовало о том, что между ними не всё было так просто. «Это нечто такое, о чём я никогда не расскажу. Это строго между Кейт и мною и к тому же очень давняя история», – загадочно обронил он в 2006 году. Ну а вскоре после судьбоносного дефиле Кэтрин их с Рупертом пути разошлись, расчистив прямую дорогу перед Уильямом.
С этого поворотного момента Уильям твёрдо знал, что простой дружбы с Кэтрин ему мало, – и возжелал от неё более значимого. Однако поначалу его попытки закрутить с нею роман через такие вещи, как, к примеру, любовно приготовленный ужин на двоих, раз за разом завершались обломами. «Дабы произвести на Кейт впечатление, я раз за разом пытался состряпать что-нибудь дивно-восхитительное нам к столу, но у меня всякий раз что-нибудь то пригорало, то убегало, а то и вовсе вспыхивало», – расписался он в своей поварской неумелости. На выручку ему всякий раз вовремя подоспевала неизменно бдительная и ловкая Кэтрин. В конце концов Уильям смирился с поражением на поле кулинарных сражений: «Первым готов признать, что шеф-повара из меня не вышло» [48].
  
На втором году обучения, прямо с сентября 2002 года, Уильям и Кэтрин открыли новую главу, сняв отдельный домик на четверых вскладчину с ещё одной парой студентов – Фергусом Бойдом и Оливией Блисдейл. Эта уютная мезонетка, угнездившаяся в самом центре городка на Верхнем плато в доме 13a по Хоуп-стрит, была им предложена всего за £400 в неделю (по £100 с каждого), и отказываться от столь выгодного предложения было бы неразумно.