Лучший подарок (ЛП)

Тори считала свои чувства невзаимными, и верила, что ей оставалось только обожать его на расстоянии и довольствоваться этим. В разгар их спора, Броуди продолжал пялиться на её губы и вдруг коснулся их своими — в тот момент всё вокруг словно замерло, и это было так невероятно потрясающе, что в считанные секунды мир перевернулся с ног на голову. Он прижался к ней, рукой зарывшись в её волосы, а его губы — о, эти губы — дали ей всё, чего она от них ожидала… и даже больше.
Это было самой ужасной вещью, которая только могла произойти, потому что Тори любила свою работу и обожала его семью, а связь с Броуди Кентом — парнем, который никогда прежде не встречался с девушкой, с которой не собирался переспать, а затем, не церемонясь, бросить — угрожала её безопасности. Она никак не могла стать очередным пунктом в списке Броуди Кента, не могла рисковать работой, которой так дорожила, или своими отношениями с семьёй Кентов — единственной семьёй, которую знала.
Проблема заключалась в том, что тот поцелуй до сих пор горел на её губах, даже спустя столько месяцев. Ощущение его крепкого тела, прижимающегося к ней, продолжало преследовать в мыслях и ночных фантазиях, и Тори целиком и полностью ненавидела Броуди за то, что он пересёк ту черту и заставил желать его гораздо сильнее, чем прежде.
Когда дверь офиса распахнулась, она молилась, чтобы это был Уайетт или Итан. Но молитвы не были услышаны — в офис вошёл Броуди. С первого дня работы в «Кент Констракшн» — чёрт, даже раньше, с момента знакомства с Кентами в старшей школе — она была до глубины души влюблена в Броуди. Конечно же, он этого не знал. Никто не знал. Это был секрет, который она хранила более десяти лет и собиралась унести с собой в могилу.
Броуди осмотрелся и ужаснулся, осознав, что они остались наедине:
— Остальные ещё не вернулись?
Тори покачала головой и, не отрываясь, уставилась в середину электронной таблицы на экране своего ноутбука.
— Ох. Эм, мне нужно забрать чертежи для работы над Хэнди Маркет.
Она ответила, не поднимая глаз:
— Я тебя не останавливаю.
Кент обогнул её стол и направился в другой конец офиса.
Тори ненавидела это напряжение между ними. Раньше они добродушно подшучивали друг над другом: он беззлобно дразнил её, а она отвечала остроумными колкостями, что обычно скрашивало её день. Тогда было весело — теперь просто невыносимо.
Тори почувствовала, что Броуди стоит за её спиной, и закрыла глаза, желая, чтобы отношения между ними стали такими, как прежде. До того поцелуя, который всё изменил. До того, как она возвела эту защитную стену.
— Тори.
Она напряглась:
— Да?
— Обернись.
Девушка развернулась в кресле, оказавшись к нему лицом:
— Что?
— Давай поговорим.
Ой-ой.
— О чём?
Он прислонился к своему столу и произнёс:
— О прошлогоднем рождественском корпоративе.
— Мы не будем обсуждать это. Никогда, — резко ответила Тори и развернулась обратно.
Он подошёл ближе к её столу и произнёс:
— Прошло уже десять месяцев. Не думаешь, что пора рассказать, почему ты так злишься на меня из-за одного маленького поцелуя?
Броуди так и не понял, в чём дело — типичный парень.
— Я не обижаюсь на тебя из-за того поцелуя. Он ничего не значил.
— Чушь собачья! Ты практически перестала разговаривать со мной. Всё изменилось после той ночи.
У Тори скрутило живот — нужно было убираться отсюда. Она встала и потянулась за сумочкой.
— Я проголодалась. Собираюсь пойти за ланчем. Вернусь через час.
Вместо того чтобы пропустить, парень схватил её за руки, но его голос был мягким и низким, когда он произнёс:
— Посмотри на меня.
Именно так всё начиналось и в тот вечер на вечеринке: они спорили, она кричала на него, и он схватил её; а потом их губы встретились. Тори и сейчас, глядя на эти губы, испытывала трепет, вспоминая о том, как они крепко прижимались к её рту, как ворвался его язык, и волна блаженства заставила её ноги дрожать.
Возможно, она должна была покончить с этим — предаться наслаждению, которое неистово горело в ней из-за него столько лет. Но девушка не смогла. Не тогда, когда на кону стояло так много. Тори оттолкнула его и убежала прочь, как чёрт от ладана.
  
Вот и сейчас она толкнула его, произнося:
— Мы на работе, Броуди.
Он отпустил её и ответил:
— Я знаю, где мы. Но я пытался поговорить с тобой, звонил и отправлял сообщения. Ты отказываешься общаться со мной.
Тори обошла его и направилась к двери, бросая на ходу:
— Потому что тут не о чём говорить.
— Мы поцеловались — и между нами всё изменилось.
Она уже была готова выйти, но замерла, положив руку на дверную ручку.
— Это ничего не изменило, слышишь меня? Никаких перемен. Всё остаётся как прежде.
Броуди склонил голову набок, уставился на неё и ответил:
— Тори, ничто не остаётся прежним. Многим вещам свойственно меняться. Мы все становимся другими.
Но только не её жизнь, ведь она нравилась ей такой, какой была: безопасной и предсказуемой.
— Я с этим согласиться не могу. У меня должен быть определённый порядок в жизни, а ты его нарушил.
— Ну, а ты нарушаешь порядок на работе.
Её внутренности сжались. Вот оно — изменения, которых она не хотела. Тори наконец-то встретилась с его взглядом:
— Ты ставишь под сомнение мою работу?
Броуди приблизился к девушке, и та медленно прижалась к двери, боясь, что, если он коснётся её снова, она расколется и расскажет ему о своих чувствах.
— Нет. Конечно, нет. С чего ты это взяла?
— Да ладно, Броуди. Ты и твои братья — владельцы этой компании. А я всего лишь сотрудница. Если что-то пойдёт не так, я буду первая на вылет.
Броуди изумлённо уставился на Тори. Так вот о чём она думала? Что её уволят?
— Тори, этого не случится. Никогда. Ты бесценный сотрудник для «Кент Констракшн». Ты как…
Парень хотел сказать «семья», но, чёрт возьми, она не была семьёй: он не испытывал к ней никакой братской привязанности. С первого мгновения, как девушка переступила порог офиса, между ними возникло взаимное притяжение. Она была тогда ещё слишком молода, так что Кент игнорировал эту тягу. Ладно, пытался игнорировать. В его жизни всегда крутилось достаточно женщин, но это не значило, что он не замечал красоту Тори: её яркие рыжие волосы, гипнотизирующие зелёные глаза, её манеру поведения и дерзкую самоуверенность, что для него было верхом сексуальности.
Они играли в эту игру на протяжении четырёх лет, и на последней рождественской вечеринке Броуди, поддавшись импульсу, воспользовался моментом. Он просто не догадывался, почему для неё это было столь важно — до настоящего времени.
— Думаешь, если мы с тобой… то ты потеряешь свою работу?
Она посмотрела на него и ответила:
— Да ладно! Неужели считаешь иначе? Спать с одним из начальников не означает, что рабочее место гарантировано. К тому же, ты хорошо известен тем, что не держишься за женщину, которая побывала в твоей постели. Или правда думаешь, что после того, как завяжешь со мной, захочешь видеть меня в офисе изо дня в день, из года в год? Это было бы чертовски удобно, не так ли? Более того, захочу ли я сама тебя видеть? Вот именно поэтому я ни за что не буду с тобой спать.
Его мысли застопорились, пока он пытался понять слова Тори.
— Так вот что ты обо мне думаешь?
— Это не моё мнение, Броуди, а твоё поведение на самом деле. Каждый в городе знает, что ты спишь с любой доступной женщиной и не поддерживаешь с ней никаких отношений. Тебе становится скучно по прошествии недели, если, конечно, у неё получается продержаться так долго. Затем ты её бросаешь и переходишь к следующей.
Он нахмурился:
— Я так не поступаю.
— О, да, именно так ты и делаешь. Так что, нет, спасибо, я не заинтересована стать ещё одной зарубкой на спинке огромной кровати пресловутого Броуди Кента. Мне по душе моя работа, нравится твоя семья, и ничего из этого потерять не имею желания, какой бы якобы впечатляющей ни была твоя репутация в постели, хотя, уверена, слухи явно преувеличены. Я ухожу на обед.