Путь гладиаторов (СИ)
Виконт холодно раскланялся. Эти Мальзери рождаются со льдом в крови. Куда там всеславовцам!
Алан вежливо скопировал приветствие, и обмен любезностями завершился.
Куда едет сынок Валериана, не догадается лишь самый тупой гуговец. Счастливый жених спешит на собственную свадьбу. По вызову папеньки.
Предвкушение семейной жизни в целом и медового месяца в частности и делает лицо Эрдэна столь хмурым. И Эдингем хорошо его понимает. Элгэ Илладэн — еще та бешеная кошка. Судя по тому, что говорят, — она отцеубийце Ирии Таррент еще фору даст! И приличную.
Чуть не впервые в жизни радует отсутствие родовитых предков. Потому как громкий титул неминуемо тянет за собой и унылый брак. По политическим мотивам. А в жёны полагается скучная курица или крикливая мегера — как повезет.
А уж от девицы, распускающей кулаки, а тем более — хватающейся за оружие, и вовсе лучше держаться на расстоянии провинции. Или двух.
«Дядюшка Гуго» — еще та свинья. Но даму, устроившую резню в доме, Эдингем в жены и врагу не пожелает. Даже Ярославу Мировскому.
И всё-таки хорошо, что Элгэ Илладэн не приговорили к казни. Кого бы другого прирезала — стоило бы. Но с принца Гуго надо иногда спесь сбивать!
Интересно, Ревинтер голосовал «за» или «против»? Если осуждают — имена осудивших известны. А вот когда приговор оправдательный — думай-гадай…
После встречи с Юстинианом Эрденом настроение поднялось окончательно. На весь оставшийся путь.
Неприятности начались уже у ворот Драконьего замка. Когда старый герцог сослался на нездоровье. И отказался принять Алана в ближайшую неделю.
Пришлось сначала объехать всех герцогских родственников. Не терять же время зря.
Барон Гамэль — зануден, надоедлив и скучен, как целое аббатство монахинь. Его жена — занудна, надоедлива и невыносима, как дождливая погода в дороге.
Супруги Гамэль проявили поистине родственное расположение. И юноша от души пожалел тех несчастных, что действительно их близкая и не очень родня. И раз сто похвалил себя, что отклонил предложение остановиться у них в поместье.
Нет уж! В Тенмаре предостаточно хороших постоялых дворов. А если и нет — любая крестьянская изба сгодится больше.
К концу дня Эдингем изрядно устал от трескотни Гамэлей. И завуалированных сплетен — в адрес герцога Тенмара. И уже с трудом подавил тяжкий вздох — когда любезный хозяин вывалил на стол еще более тяжелую книгу. Полную учетов и расписок.
Чтобы в этом разобраться — нужно быть настоящим чиновником, а не просто уныло и скрупулезно листать страницы. Добросовестно делая вид, что действительно всматриваешься в мелкие или, наоборот — размашистые почерка. Увы — одинаково неразборчивые.
Услужливые улыбки гостеприимных Гамэлей уже с час как вызывают желание убить их. Издеваются, что ли?
Стрелки часов ползли невыносимо медленно, и глаза Алана болели всё ощутимее, когда в комнату вплыло небесное создание. Красивая, светловолосая, голубоглазая. В нежно-голубом платье — под цвет очей…
А самое главное — сулит спасение от ужасной книги! В которой он за истекшие час с хвостиком одолел хорошо если десятую часть!
Эдингем поспешно отложил жуткого монстра в кожаном переплете. Не может же галантный кавалер читать в присутствии юной прелестной дамы!
Он поспешно встал навстречу, на ходу отвешивая вежливый поклон. Девушка оказалась чуть ниже Алана, что пролило на сердце очередной бальзам.
— Моя старшая дочь Тереза, — представил деву старый барон.
Хотя если он «стар», то его отец — древен, что ли? А, неважно…
— Алан Эдингем, капитан на службе графа Ревинтера, министра финансов и члена Регентского Совета, — юноша поднес к губам хрупкую ручку красавицы.
Как у столь омерзительных родителей выросло подобное чудо?
Папаша напоминает коршуна, выросшего в клетке и так и не ставшего хищником. Мамаша смахивает на облезающую крысу. А вот Тереза больше всего похожа на…
Алан смотрел в светло-голубые глаза, мучительно пытаясь подобрать подходящее сравнение.
— Ах, военная служба — это так интересно! Вы ведь живете столь насыщенной жизнью. Вы обязательно должны мне об этом рассказать…
Эдингем слегка опешил.
— … Вы совсем как герой «Повести о витязе Кларенсе, преданно и благородно служившем своему сюзерену»!
Да. Благородно. Предавая, обманывая, бросая на произвол судьбы, перевербовывая.
Алан, наконец, понял, на кого похожа Тереза.
На куклу. Красивую, светскую. Умеющую в меру восхищенно улыбаться. И в меру восторженно закатывать очаровательные глазки…
2
Алан всегда любил сладости. А также — хорошее вино и общество красивых женщин. Но уже к вечеру люто завидовал постящимся круглый год монахам-отшельникам.
Ну сколько можно подносить несчастному офицеру десерт за десертом? И предлагать такую прорву тостов?
Да еще и заставлять любоваться на прелестницу Терезу! И на ее не менее красивую сестричку. Ее имя Эдингем запамятовал миг спустя, как их представили.
И сколько можно нашептывать «между делом», «в ходе беседы» доносы на герцога и других бастардов? Тем более, всё это (или почти всё) — полный бред.
Ральф Тенмар — чернокнижник? Да хоть колдун в тридцатом поколении или чистокровный демон! Герцог посещает по ночам спальню двоюродной племянницы? Силен старик — всем бы так в его возрасте. Но какое Ревинтеру до этого дело? На здоровье! Дал застрелиться проворовавшемуся внуку? Туда ему и дорога — раз крадет у родного деда.
Вот если бы достопочтенный барон Гамэль заявил, что старик тайно пересылается с квиринской или мидантийской разведкой!
Точнее, заявить-то — заявит. Особенно, если подсказать. Но доказательств у гостеприимного барона — ноль. И перед Регентским Советом этот трус испугается и вмиг от всего отречется.
— А вчера я видел, как у старика всю ночь свет в кабинете горел. Я его окно-то в замке хорошо запомнил…
Барон давно уже склонился бы к самому уху собеседника. Если бы тот каждый раз вовремя не отодвигался — якобы за прибором.
И «дорогому гостю», конечно, в очередной раз наполняли тарелку и кубок… Но даже это — лучше, чем баронское дыхание на лице!
— И чем же может заниматься старик глубокой ночью в своем кабинете, а, уважаемый капитан Эдингем?
Да чем угодно! Читать. Писать мемуары или письма. А еще у дряхлого герцога могут суставы болеть так, что глаз не сомкнешь.
— Вот-вот, чернокнижник он!
Лицо Гамэля в очередной раз угрожающе придвинулось.
Алан поспешно отклонился — якобы за тазиком для мытья рук. Уж в него-то точно ничего не нальют и не наложат!
— А еще у него неделю назад дым ночью из трубы шел!
Камины, небось, топили. Потому что у старого Ральфа Тенмара болят от сырости его не менее старые кости.
Творец милосердный, ну как отвязаться от не в меру услужливого дурака, коему герцогский титул последние мозги застил⁈
Можно выйти из-за стола. Под предлогом дальнейшего изучения расчетной книги.
Но ведь не прогонишь из кабинета его хозяев. Полномочия чиновника в отношении дворян, к сожалению, не безграничны. А в их присутствии книгу просто пролистать — не выйдет. Придется мучиться неизученными девятью десятыми чудовища в тяжелющем переплете. И бессильно проклинать изобретателя письменности. А уж делопроизводства и бухгалтерии…
И если б еще понимать хоть половину! Ну ладно — четверть…
Но не заявлять же, что всё равно не отличишь честную бумагу от нечестной! Да и приехал вовсе не за этим.
3
Окно наконец-то можно нормально открывать. И в него ворвался свежий морозный воздух. Ночной.
А еще — можно молча сидеть при свечах. Любоваться полной луной и ожерельями созвездий. И особенно сегодня яркой Звездой Заката. Алой — под цвет рубина на подаренном кольце.
Что знает дядя Ив и знает ли вообще — пусть волнуется Ральф Тенмар. В конце концов, они — в одной лодке. Вздумай герцог выдать «племянницу» теперь — и угодит в соучастники. Значит, если что — старый интриган будет с пеной у рта доказывать, что это у него в замке — настоящая Ирэн. А в доме Ива Криделя — самозванка.