Путь гладиаторов (СИ)
И все же хорошо, что посланец Ревинтера не стал заезжать в поместье Кридель. Лежащее почти на его пути.
На обратном пути — тоже не заедет. Уж Ральф Тенмар-то позаботится, чтобы не вовремя явившийся чиновник продажного министра и дорогу туда позабыл.
Но потом с проблемой «дядя Ив» придется что-то делать. И так — дотянула.
Может, самое простое — и есть самое разумное?
Барон уже знает, что четыре с лишним месяца назад к нему приезжал не Леон. И что в замке Ральфа Тенмара появилась самозваная племянница. Признанная самим «дядей».
Два и два Ив Кридель сложил уже наверняка. Значит, едва Леон уберется — придет время откровенности. И Ирия приедет сама.
А если… дядя Ив уже всё рассказал Леону? Допустим, герцог подтвердит, что обвиняемая в самозванстве дама — его племянница. Что она приходится кузиной покойной Ирии Таррент. И в силу этого столь с ней схожа. Но кто видел Ирию в лицо — не обманется.
Правда, они не видели Ирэн Вегрэ.
Смогут ли доводы герцога их обмануть? Очень убедительные доводы. Запросто — если дядя Ив не решит предъявить настоящую баронессу.
И тогда самый разумный выход — снова бежать. Куда? Да куда угодно! Мир большой. Не побоялась же Ирия надвигающейся зимы. А сейчас — середина Месяца Рождения Весны. Скоро будет совсем тепло! А уж если удирать в южную сторону…
Или… согласиться на предложение герцога? Неизвестно, что рассказал дядя Ив Леону. Но гаденыш братец и без того заслужил смерть. За убийство отца и пожизненное заточение в монастырь двух сестер. И это еще не считая смертного приговора для средней!
Разве не так рассуждала Ирия в душной и холодной камере амалианского аббатства? И что мешает сейчас? Убийство чужими руками?
Вздор. Можно поехать с людьми герцога. Они возьмут на себя лиарский эскорт. А Ирия спокойно вызовет Леона на поединок. И заколет лично.
Пугает, что он — ее брат? Вздор — гаденыш сам давно переступил через любое родство.
Убила же она Люсьена. А он сделал ей куда меньше бывшего брата — несравнимо! И вдобавок не связан с ней кровными узами. Не обязан защищать — по праву родства.
Неужели — вновь в бега? Лишиться шанса выяснить судьбу Эйды? Только потому, что на предавшую их обеих мразь рука не поднимается⁈
Обманываешь сама себя, Ирия. Если дядя Ив всё рассказал Леону — значит, и сам не намерен молчать. А его убийство в твои планы не входит. При любом раскладе.
И тогда смерть Леона — бесполезна. Это будет просто месть. Мальчишке, с которым играли всё детство. И кто, повзрослев, предал сестру и обрек на смерть. Убив перед этим отца!
Темное облако скрыло луну. Ирия досадливо поморщилась. Неужели нельзя лишить жизни негодяя, мерзавца, предателя и убийцу лишь потому, что негодяй, мерзавец, предатель и подлец — твой брат⁈
Дядю Ива она не тронула бы вне зависимости от уз родства. Потому что этого заслуживает его порядочность. Так почему к брату другой подход? Если Ирия не научится переступать через это — погибнет сама в окружении леонов, карлотт, ревинтеров и полин. Но стать совсем такой, как они, — нет уж, спасибо, лучше застрелиться!
Отец захотел бы мести или предпочел бы видеть живыми всех детей?
А еще — убить придется и защищающих Леона солдат.
Они все поверили в вину Ирии — без колебаний. Даже не засомневались, что послушный сын не мог убить отца. А вот вздорная дочь, посмевшая защищать «гулящую девку»…
Они лично прикончили бы ее. Если бы не верили, что королевское правосудие справится лучше.
Но они не убивали Эдварда Таррента. И у них почти у всех — семьи.
Иссиня-чернильное небо молчит. Как и ночная мгла. Лишь безмолвно пляшут на ночном ветру слабые огоньки бледных свечей.
Золотистая луна вновь величественно выкатилась — из-за низких ночных туч. Бессильных ее задержать.
Выкатилась — и поплыла по агатовому небу. Разгоняет мрак. Луна, что помнит тех, кто ее не боится.
Она тоже не даст ответа. Но от одного лишь золотого сияния — легче на душе…
Глава 8
Глава восьмая.
Середина Месяца Рождения Весны.
Эвитан, Тенмар — Лютена.
1
Средний бастард герцога похож не на коршуна, воспитанного наседками, а… наверное, на борзую. Принял любезно, но не навязчиво.
Никакие девицы с веерами к обеду не вышли. Супруга уважаемого кавалера Гастона Лерона — вторая по счету — в гостях у родни. А трапеза — всего из нескольких блюд. И никто добавки навязать не пытается.
В скромном, но не старомодном кабинете хозяин дома предложил Эдингему расчетную книгу. За бутылкой не самого дорогого, но вполне приличного вина.
«Ревинтеровский чиновник» хотел уже вежливо отказаться. Но кавалер Лерон сумел объяснить суть основных сделок столь понятно и доступно… И вдобавок — кратко.
Пожалуй, следующая книга уже так сильно не испугает.
Средний бастард беседовал об охоте и собаках. О поэзии и небольших успехах сына на этом поприще. О столичной моде и ее копировании в провинции — доходящем до смешного.
Встреча с этим герцогским сыном — настоящий глоток свежего воздуха. Никаких доносов. В чернокнижники Гастон Лерон никого из родни не записал. А если и утаивает налоги — Эдингему этого всё равно не понять. Да и не за тем его послали.
А младший из бастардов дома отсутствует. Вместе с женой и дочерьми гостит у тестя. В Илладэне.
Осталось либо возвращаться в Лютену — с бредовыми доносами Гамэля в охапку, либо дожидаться выздоровления герцога. Ибо формально он во встрече не отказал.
Так и хочется сказать — «в аудиенции»
По зрелом размышлении Алан решил остаться. Если один проваленный приказ Ревинтер еще простил, то уж два…
На четвертый день бесцельного пребывания в Больших Дубах пришло письмо — на гербовой бумаге. С просьбой посетить замок старого паука… то есть Его Светлости герцога Тенмарского.
Эдингем валял дурака в таверне уже три дня. Вдоволь наслушался разговоров сельчан — об их господине. И понял, что у барона Гамэля еще с фантазией бедно.
Подумаешь, чернокнижник. Если принимать на веру рассказы большедубовцев — Ральф Тенмар по ночам ездит на черной пантере, превращается в волка и воет на полную луну. А еще периодически похищает и совращает прекрасных юных дев. Очевидно, прекрасной юной племянницы старому греховоднику мало.
Да, еще пьет кровь одиноких путников.
Все эти байки сопровождались восхищенным:
— Во какой у нас герцог!
Если отбросить всевозможную легендарную чушь — то, что действительно может быть правдой, заставляет проникнуться уважением. Пожил дед в свое удовольствие! Долгую красивую жизнь. Всем бы так!
Ну, в конце не повезло. Так не может же всю жизнь везти. Всегда за всё платить приходится. Рано или поздно. Тем более что рискуют немногие, а платят — точно все.
Да и в чём не повезло? Что сынок пошел не в папашу? Бла-ародный слишком — ввязался в безнадежную игру с восстанием. И себе с братьями проблемы, и отцу — горе.
Зачем вообще младших ко двору Ильдани сманил? Не было бы сейчас старику беды. А у Бертольда Ревинтера — лишнего врага. Эдингем бы в «Горячей Кружке» штаны не просиживал. У Гамэля разносолами не давился…
Въезжая на мост, Алан про себя поежился. Реальных врагов он не боялся. Ну, почти…
Но в этом сумрачно-черном тысячелетнем чудовище есть что-то… потустороннее, что ли? Будто давно дремлющая сила. Как в том богатыре из легенды, что спал-спал, а потом ка-ак встал…
Что за глупости, Эдингем? Чего ты вдруг — как старая бабка?
Он, не оглядываясь, пересек мост. Кто вырос в таких памятниках былому — может, и лучше их переносят. А у нормальных людей голова кружится.
Теперь осталось отдать вдруг заволновавшегося (нашел время!) коня подоспевшему герцогскому слуге. Оставить эскорт во дворе. В сопровождении солдат в чёрно-багряных цветах пересечь каменные плиты двора. И ступить на первую из древних винтовых лестниц…