Путь гладиаторов (СИ)

Клубится змеюшник Совета. Каждый строит собственные козни. А вот что сейчас устроит Его Высокопреосвященство…
— Девица Александра Илладэн и дальше продолжала бы жить во грехе с любовником… — Ги заливается соловьем. Очень суровым. — … Но, к счастью, его отец, граф Адор, человек религиозный…
И дорого купленный Амерзэном.
Не забыть бы при случае шею свернуть. Даже звери защищают детенышей. Продающих сыновей отцов Бертольд презирал не меньше, чем братьев-предателей. Вроде Гуго Амерзэна, например.
— … вызвал сына в Эвитан. И появилась возможность вернуть герцогиню Илладэн ее истинному жениху…
«Истинный» принц Гуго оживился, мерзко облизываясь. Очевидно — воочию представил илладийские земли.
Король тоже оживился. Очевидно — вспомнил, зачем он здесь. И о чём они с любимым дядюшкой сговорились — еще с вечера. За целой армией бутылок.
— … который, конечно же, великодушно простил ей измену. Тем более, в этой грязной истории больше всех виновна герцогиня Вальданэ, отлученная от церкви преступница… — хладнокровно объявил Ги. В присутствии двух единокровных братьев Прекрасной Кармэн.
Те, разумеется, и бровью не повели.
3
— … и сверх того, не выждав положенного срока вдовства, вступила в преступную связь с мятежником Анри Тенмаром, чьи преступления против короля, государства и…
— Государство — это я! — пискнул возмущенный король.
Герингэ поспешно умолк.
Кто вступил в преступную связь с сыном Тенмарского Дракона, Ревинтер прослушал. Александра, Кармэн или обе? Или кто-то третий?
— Продолжай! — махнул лапкой короленыш. У него же отняли спектакль — с кучей интересных подробностей.
— … чьи омерзительные деяния давно превысили меру…
И чьи же? Ревинтер уже запутался.
— … сочетавшись в домовой церкви законным браком с Александрой Илладэн…
Судя по лицу кардинала — священнику, посмевшему послушаться жирной свиньи, лучше скончаться самому. Кто именно сочетался с Александрой — догадаться уже можно. Анри Тенмар не женат.
— … герцог Гуго Амерзэн стал опекуном ее сестры Элгэ…
Вперед ее дяди! Но Мальзери — крепок. Не вмешался. Марионетка приказала молчать — и все дружно молчат. Наслаждаются представлением, не перебивая.
— Увы! Не делай добра — не получишь зла! — патетически взвыл Герингэ, в котором умер бездарный актер. И слава Творцу! Это спасет чью-нибудь труппу от разорения. — Четыре недели назад Элгэ Илладэн покусилась на жизнь своего благодетеля!
Что же пообещали союзничку за эту комедию? И главное — у кого нашлись такие возможности?
У Гуго — запросто. Но неужели еще и он — умнее, чем кажется? Быть такого не может! Раньше Эрик Ормхеймский уйдет в монастырь. А Карл затмит славой Сезара Первого — Основателя.
Впрочем, на что бы ни рассчитывал Ги — Бертольд заплатил бы ему куда меньше. За переигрывание.
Хотя для Его ослиного Величества — годится. И чтобы поддеть Мальзери и Ганна.
— Темной ночью Элгэ Илладэн… — трагически понизил голос юрист-комедиант.
И тут один из молчащих всё же нарушил приказ куклы на троне. Несчастная жертва природной кровожадности илладиек. Принц Гуго Амерзэн собственной персоной.
— Я разговаривал со своей женой, а эта!.. — брызгая слюной, взревел жирный потаскун.
— Разговаривал — на словах? — съязвил Эрик.
Молодец, Ги! Может, тебя на самом деле Мальзери с Ганном купили? Или кардинал? Такими речами ты сейчас сторонников в соседний лагерь навербуешь!
— Каких словах⁈ — раненым кабаном рычит Гуго. — Слов эта — простите, Ваше Величество! — гулящая девка не понимает!..
— Герцога Амерзэна можно понять, — извиняюще объяснил Герингэ. — Кому понравится брать в жёны падшую женщину? С нагулянным бастардом.
Фразой раньше Ревинтер поймал откровенно скучающий взгляд Всеслава. Сейчас же скука исчезла — вмиг. Стерлась из свинцово-стальных глаз.
Сейчас королевский голос «им» и вовсе не понадобится. Или «нам». Министр финансов еще не решил.
— Полегче о бастардах! — ледяным тоном оборвал законника Эрик. Носящий всем известное прозвище — Ормхеймский Бастард.
  
— … я и решил, что отпрыски должны быть только мои! А чужих мне не надо! И тут эта тварь вламывается! И с ножом — на меня!..
4
— Мы все прекрасно понимаем: старший сын герцога Амерзэна наследует титул. Из чего следует: этот ребенок не должен рождаться. Кроме того, муж имеет полное право проучить жену за неповиновение. А уж если она еще и виновна в супружеской измене!.. — Ги вновь возвысил голос. — Но за преступления Александры Илладэн ее заслуженно покарает супруг — едва она будет ему возвращена. Сейчас мы говорим о ее сестре — куда более преступной. Элгэ Илладэн виновна в нападении на опекуна. За это уже положен пожизненный монастырь. Но она еще и покушалась на жизнь члена королевской семьи Эвитана. За такое по закону полагается смертная казнь. Кроме того, герцогиня Илладэн оказала вооруженное сопротивление аресту. А то, что девица прибыла из отлученного от церкви государства, доказывает: она — еретичка. С учетом вышеуказанных обстоятельств выношу на общее рассмотрение многоступенчатую казнь.
— Элгэ Илладэн — дворянка, — подал голос Эрик. — Дворянин не может унизить себя криком боли на площади. К многоступенчатой казни не приговаривали уже полтора века. Даже мятежников, ошивающихся в Квирине, осудили только к плахе. Четвертование и прочее — для черни.
— Все знают, что женщины — слабые создания, — возразил министр юстиции. — И заслуживают нашего снисхождения. Поэтому им разрешено кричать — сколько пожелают. Их это не унизит. Так что препятствий к многоступенчатой казни для герцогини Элгэ Илладэн нет. Кроме того, это станет наглядным примером. Всего четыре месяца назад мы уже рассматривали вопиющее дело — об отцеубийстве! И что же? Вместо положенной за подобный чудовищный грех многоступенчатой казни — простая плаха! И вдобавок — преступница вообще избегла казни на площади!
А если бы Ирию Таррент ждал другой вид экзекуции — девчонка бы ее не избегла?
— Если мы оставим и этот случай без воздаяния — завтра все начнут убивать отцов, братьев, опекунов! Так что стандартная многоступенчатая казнь. И никакого снисхождения! Во всяком случае — четвертование обязательно.
Король мечтательно улыбался чему-то своему, но вдруг помрачнел:
— А разве еретиков не сжигают?
Сжигали. Лет семьдесят назад в последний раз, истинно верующий ты наш!
— Давайте лист, я — за казнь, — повернулся к Герингэ Карл.
— Вы голосуете последним, Ваше Величество, — соизволил подать ледяную реплику Всеслав. — Если ваш голос вообще понадобится.
При всей ненависти к словеонцу, Ревинтер восхитился. Хотя — что князю терять в ближайшие пять лет? Из Регентов изгонят? Уже изгоняли. Квирина напала — сразу пришлось вернуть.
А вот короленыш опешил. Аж глазками заморгал — заплывающими жирком. Глазками беззубого щенка болонки, что безумно желает загрызть матерого волкодава.
— Герингэ, давайте жребий, — полуобернул словеонский князь красивую белокурую голову. — И покончим, наконец, с делом о девчонке, что вздула как следует одного… принца. Как-то раз решившего избить и изнасиловать чужую беременную жену.
На золоченом глянце стола выросла золотая ваза. С восемью совершенно одинаковыми костями. Разнятся только цифры.
Странно — простая черная краска определяет очередность решения человеческих судеб. Прежде Ревинтер о таком не задумывался…
Мальзери вытащил сразу.
— Один, — бесстрастно проронил он. Равнодушно кладя жребий на стол.
Не подчеркнуто, а будто ему действительно всё равно.
При всей ненависти к сопернику, Ревинтер не смог не восхититься. Будто это не Мальзери предстоит первым открыть карты врагам.
Ганн мешал кости долго.
— Три, — наконец, выговорил он.
Явно хотел другой номер.
Бертольд оказался пятым. Не так уж плохо. А точнее — очень хорошо. После Мальзери и Ганна.