Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал
– Товарищ капитан, какая Ламумба вам сказала, что тут бандиты проходили?
– А что не так? – не понял тот. – Налетели на магазин, продавщицу расстреляли, двух покупателей, а потом двух прохожих, что рядом были, и ушли. Собаки довели до реки и чихать начали. Видимо, что-то подсыпали, чтобы запах отбить. Бойцы НКВД прошли по пять километров вниз по реке и вверх, никаких следов.
– Ясно. Тут все не так. Такие следы я уже видел. Это следы подошв от десантных полуботинок на шнуровке, и используют их немцы. Тут было семь диверсантов, возможно, некоторые в гражданке. Честно скажу, мне с ними встречаться уже приходилось, тогда повезло, взять часть удалось, остальных побить, но волчары они тертые, элита. Как-то не хотелось бы снова с ними пересекаться. Раз на раз, как говорится, не приходится.
– Боишься?
– Боюсь, – честно сказал я. – Но не за себя, а за своих, у меня семья большая. Поэтому договоримся так, я выведу вас на немцев, укажу, где они, а дальше сами. Я вперед не полезу, но прикрою со спины, все же стрелок.
– Вот за то, что не отказываешься помочь, вот за это спасибо, – обрадовался капитан.
Видимо, начальство серьезно накрутило его на результат, правда улыбка начала сползать, немцы, да еще диверсанты, это не бандиты, так что он задумчиво посмотрел в сторону бойцов нужного ведомства. Это как раз их специализация. Тут его лицо просветлело, диверсанты это действительно работа НКВД, соответственно можно взвалить все на их плечи и доложить начальству, что диверсантами РККМ теперь не занимается, мол, есть кому, забрали у них это дело с налетом на магазин. Очень эмоциональным оказался капитан, было интересно следить за сменой выражения его лица. Тот заметил, что я за ним наблюдаю, и спросил:
– Ты уверен, что сможешь найти немцев?
– Будет трудно, но я постараюсь. Кстати, в реку они не заходили. Они вас облапошили. Дошли до берега, сняли обувь, чтобы отпечатки босых ног остались. Посыпали спецсредством, сбить нюх собак, и по своим следам вернулись на дорогу, двигались задом. На дороге надо смотреть, но сейчас это бесполезно, все шинами раскатали и затоптали, так что дальше нужно пройтись, чтобы найти, куда они ушли. Это не быстрое дело. Но дальше, если встану на след, догоним. У них фора в час, как я понимаю?
– Примерно столько.
– До вечера не догоним. Я сейчас определю, в какую сторону они ушли, вроде сбили вас со следа, могут и не петлять, и на машинах обгоним их. Там определимся на местности. Так быстрее будет.
– Хорошо. Томин, давай с нашим следопытом, при нем будешь.
– Есть, – козырнул сержант, что меня привез.
Капитан с лейтенантом заторопились к командирам из ведомства Берии, а мы, далеко обогнав их, пробежав между двух ЗиСов с бойцами НКВД, вышли на дорогу. Тут я велел сержанту не мешать и стал внимательно осматривать обочину. Когда нашел следы, капитан успел пообщаться с будущими коллегами из конторы, они все направлялись к нам, судя по недовольному лицу милиционера, слезть с этого дела у него не получилось, наверное, для количества оставили или в оцепление.
– Есть что сообщить? – с ходу поинтересовался подошедший командир.
Посмотрев на петлицы этого командира, я сказал:
– Не вы меня пригласили, товарищ старший лейтенант госбезопасности, не вам и докладывать буду. Товарищ капитан, сообщаю, что следы немецкой диверсионной группы обнаружил. Они в сторону того высаженного ельника ушли. Но их там точно нет, птицы вон на ветках сидят, значит, уже давно ушли, птицы там сидели, еще когда меня привезли, я это точно помню. Для скорости преследования предлагаю на машинах объехать ельник, и там, когда пойму, куда немцы двинули дальше, определим их основное направление. Не думаю, что они тут петляли, им нужно было как можно дальше уйти. У немцев нет раненых и больных, все сильные, полные сил, и с каждым мгновением они все дальше и дальше от нас уходят. У четверых, похоже, груз, они тяжелее остальных. У меня пока всё.
Закончив доклад, я сделал движение рукой, что, мол, теперь и сотрудникам НКВД все можно передать, все же капитан тут был в роли подчиненного, это было заметно. Все это движение заметили.
– Не любишь органы? – прямо спросил старлей.
– Терпеть не могу, – честно ответил я, глядя ему в глаза. – С тех пор как месяц назад под Старой Руссой лейтенант-козел из вашего ведомства отобрал у меня «Вальтер-ППК», взятый мной трофеем у лично захваченного в плен немецкого летчика-истребителя, на наших глазах расстреливающего беженцев с неба, но сбитого в тот момент. Тот его в качестве второго дополнительного оружия носил. Так вот что я вам скажу, пока не вернете, согласен на точно такое же оружие, а не на тот самый, я с вами даже разговаривать не буду. Все что хотел, сказал. Пока пистолет не вернете, причем вместе со специальной оперативной кобурой для скрытого ношения, как у меня раньше была, разговаривать нам не о чем. Вернете, снова друзьями станем… Ну что, товарищ капитан, едем?
– Да, грузимся, – ответил тот, увидев кивок старлея, что смотрел на меня уже без настороженности, скорее с легкой насмешкой.
Поехал я, естественно, с милиционерами, соответственно на головной машине. Когда начали объезжать ельник, я встал на подножку грузовика и внимательно осматривал обочину на тихо едущей машине. Трижды просил остановиться, но все не то, не наши беглецы. А вот в четвертой раз оказались они, наши следы.
– Нашел! – крикнул я, соскакивая с машины и осматривая следы.
Когда подошли командиры, то я спросил у капитана:
– Карта есть?
У того не оказалось, но была в планшетке у старлея, вот он ее передал капитану. Сначала мне, но я не взял, я принципиальный, ППК мне до сих пор было жалко. Догадавшись, тот протянул капитану, а он уже мне.
– Ага, – быстро пробежавшись по карте, достал карандаш из котомки и поставил точку. – Тут их надо ждать.
– Почему тут? – поинтересовался старлей.
Хотелось бы, чтобы капитан повторил, все же я ему помогаю, но ладно, это все ребячество, так что ответил:
– Не знаю почему, но они задержались в ельнике. Наверное, за вами наблюдали со стороны. Следу минут тридцать, трава примятая, только поднимается. Следы семерых. А вообще странно, что они днем, никого не боясь, так спокойно перемещаются, тут же наших войск полным-полно. Да и этот налет на магазин странный. Известно, что взяли?
– Касса разбита, деньги исчезли, – задумался старлей, и лицо его приснилось. – Продовольствие?
– Да, похоже. А это значит, они тут давно, если все запасы подъели. Не удивлюсь, что у вас в последнее время не обнаруженная радиостанция в окрестностях часто в эфир выходит.
– Не часто, но есть. Что-то ты больно много знаешь для своего возраста.
– Общался много с нужными людьми. Учили, включая бойца осназа из вашего наркомата. Отличный парень был, умер рядом со мной. Я с ним познакомился в госпитале, палатка для безнадежных. Много кто там был, со всеми общался, много что слышал. Опыт получил огромный. Причем реальный, люди при смерти не врут. Я гитарист, играл им, чтобы легче было. Жалко до слез, хорошие мужики.
Настороженность снова начала исчезать из глаз старлея, но он все же спросил:
– А в госпитале что делал?
– Да у меня на дороге мать надумала рожать, ладно госпиталь этот рядом был. Вот пока стояли лагерем рядом с ним, я брал гитару и играл раненым, в основном в палатке для безнадежных, но и в соседних было слышно, просили погромче петь. Палатки, госпиталь на открытом воздухе был.
– Ясно. Кто родился?
– Брат, Кириллом назвали в честь брата отца. Отец воюет, ротный старшина в мотострелках.
– Понятно. Едем.
– По машинам! – крикнул один из сержантов.
И чего орал? Приказа покинуть машины у бойцов не было, только командиры к нам подошли, а остальные как сидели в кузовах, так и сидели. Мы снова расселись по машинам и двинули дальше, нужно на местных полевых дорогах так проехать, чтобы успеть перерезать путь немцам. Один из водителей, что перевозил милиционеров, окрестности знал отлично, он нас и повез, возглавив колонну из десятка грузовиков и двух легковушек.