Поклянись мне (ЛП)

Перевод текста осуществлял телеграмм-канал "Mafia World" больше горячих и мафиозных новинок вы сможете найти на канале — t.me/GalY_mafia
Поклянись мне
Всем крутым женщинам, которых унижают мужчины:
Врежь ему по яйцам и высоко держи голову, девочка. У тебя есть этот крестик
Глава 1
Luca
— Скажи мне что-нибудь, солнышко. Либо ты говоришь, либо закончишь с ломом в заднице, пока мы будем вырезать свои инициалы на твоей коже, — говорю я куску дерьма колумбийцу, вздернутому, как свинья, посреди склада.
  
Мы здесь уже семь часов, и ясно, что этот ублюдок не собирается говорить. Пока что он потерял все пальцы на руках и восем ногах. К сожалению, у него уже не хватало двух, так что я не мог конфисковать их, как сделал с остальными. Я также прострелил ему обе коленные чашечки и содрал кожу с правой руки.
Все, что он сделал, это уставился на меня с того места, где был связан, он не издал ни единого гребаного звука, и это действительно начинает меня бесить.
Наш друг Хуан вырос в приемной семье, никогда не был женат и, похоже, у него нет постоянной девушки, так что у нас даже нет членов семьи, которым мы могли бы угрожать. Мы не причиняем вреда женщинам или детям, но всегда приятно озвучить угрозу, которая заставляет их говорить.
— Он не расколется, братан, — говорит мой младший брат Марко с того места, где он стоит в углу, небрежно прислонившись к стене и поедая пакет чипсов.
Марко не так нравится мучить людей, как мне. Он не совсем брезглив, просто не находит такого же удовольствия в отрубании частей тела, как я.
Да, я больной гребаный ублюдок, но это весело!
Я вздыхаю, признавая поражение, и подхожу к столу рядом с Марко, на котором разложено оборудование, которым мы пользуемся. Я беру мясницкий нож и подхожу обратно, большой ублюдок знает, что он вот — вот умрет, и, судя по взгляду, которым он одаривает меня — вместо того, чтобы умолять или хныкать, как сделало бы большинство мужчин, — я бы сказал, что ему на самом деле насрать, что его жалкому существованию вот-вот придет конец.
Я делаю глубокий вдох и замахиваюсь рукой, попадая точно в точку на его шее, так что мне остается только наблюдать, как его голова падает на пол у моих ног, разбрызгивая кровь по всему гребаному полу.
Упс.
— Тебе действительно нужно было устраивать здесь гребаный беспорядок? — Раздраженно спрашивает Марко.
— Я конечно, мог бы всадить ему пулю между глаз, но что в этом забавного? — Говорю я, натягивая улыбку. — Кроме того, ты же не будешь счищать кровь с пола, Марко. Прекрати ныть.
— Давай просто примем душ и переоденемся. Нам лучше пойти к папе и сказать ему, что этот уродливый ублюдок отказался говорить.
Отлично, мы любим нашего отца, но он также и Дон Нью-Йоркской мафии.
Я, как старший сын, являюсь наследником и его заместителем. Марко, средний ребенок, является капо и технически "запасным" на случай, если я облажаюсь или меня убьют, а наш младший брат, Энцо, просто гребаный псих, которому нравится все портить. Мы, как правило, отправляем его на миссии, где хотим, чтобы все было взорвано или когда мы хотим, чтобы кто-то устроил небольшой хаос. У парня не все в порядке с головой, и он любит хаос, поэтому продуманные атаки или допросы — не совсем его конек. Черт, он, наверное, сдался бы через десять минут и начал бы играть с их органами.
После того, как мы оба принимаем душ и переодеваемся, я приказываю солдатам, размещенным на складе, навести порядок внутри, прежде чем мы отправимся к ожидающей у входа Escalade. Обычно я сам езжу на своем Bugatti. Однако последние восемь месяцев мы воевали с Картелем и Братвой, и папа приказал нам ездить только на пуленепробиваемых машинах с водителем.
Война между нами началась в мае прошлого года, когда Алехандро Муньос, глава колумбийского картеля, заключил деловую сделку с Дмитрием Новиковым, Паханом русской братвы. Их сделка обложила нас с обеих сторон, что привело к тому, что мы нанесли ответный удар и взорвали одну из их партий.
С тех пор ситуация только обострилась, и из-за перемирия у них есть преимущество, а мы ежедневно теряем людей.
Колумбиец, которого мы только что пытали, чтобы получить информацию, был одним из лучших людей Муньоса. За последний месяц Братва провалила шесть сделок, о которых Картелю знать не следует. Мы знаем, что у нас есть крыса, мы просто не знаем, кто это, черт возьми. И если мы будем продолжать в том же духе, мы все будем чертовыми покойниками к тому времени, как найдем их.
Звук останавливающейся машины вырывает меня из моих мыслей, и я понимаю, что мы в поместье Романо, также известном как наш семейный дом. У меня, Марко и Энцо теперь есть свои дома, так что это не столько дом, сколько операционная база. Мы подъезжаем к воротам, охранник кивает нам, чтобы мы можем ехать, и мы подъезжаем к главному входу.
— Как ты думаешь, насколько он разозлится? — Спрашивает Марко, когда мы выходим из машины.
Вокруг донов мафии существует стереотип, показывающий их холодными и безжалостными по отношению к своей семье, но наш папа замечательный и всегда следил за тем, чтобы мы знали, что нас любят. Он изо всех сил старался подарить нам настоящее детство с тех пор, как наша мать умерла при родах Энцо, и он остался отцом-одиночкой.
Экономка Беатрис, которая работала в нашей семье еще до моего рождения, впускает нас, тепло улыбаясь нам обоим, прежде чем сказать, что наш отец в своем кабинете. Я киваю ей, и мы проходим через вестибюль в кабинет, где он ждет нас.
Садясь за стол, я смотрю на нашего отца и вкратце излагаю ему все, что произошло с нашим другом Хуаном, объясняя, почему этот ублюдок держал язык за зубами, — не совсем то, что мне нравится делать, учитывая, что я известен как один из лучших следователей в Нью-Йорке, но иногда некоторые орешки просто не раскалываются. Он сидит и слушает, осторожно положив руки на колени, с непроницаемым лицом, пока переваривает информацию, которую я ему сообщаю.
— Ну, я надеялся, что у тебя получится хоть что-то, но, думаю, нам просто придется продолжать попытки, пока мы не найдем кого-нибудь, кто будет говорить. Я также держу определенную информацию в нашем тесном кругу и скармливаю другим ложную информацию, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти нашу крысу, — говорит папа со вздохом.
— Другие капо не знают, что у нас завелась крыса. Я пытаюсь, чтобы так и оставалось. Если они начнут сплетничать, как кучка старушек, слухи разнесутся по округе, и тогда они в конечном итоге обвинят нас в том, что мы не справляемся с ситуацией. Это последнее, что нам нужно, учитывая, что уже происходит. Только за последние три месяца мы потеряли 42 человека, нам не нужно, чтобы у нас на руках было еще и восстание.
— Я согласен, именно поэтому я заключил сделку с Антонио Бьянки, — говорит он с мрачным выражением лица. У меня такое чувство, что мне не понравится то, что он собирается сказать.
Я терпеливо жду, не желая быть тем, кто спросит, в чем именно заключается эта "сделка’ с главой Чикагской мафии. У нас было перемирие с ними в течение многих лет, но между нами очень редко заключаются сделки, обычно мы просто существуем мирно и игнорируем друг друга.
Марко, стоящий позади меня, подходит к тележке с напитками и берет бутылку виски и три стакана. Очевидно, ему тоже не нравится, как это звучит.
Папа вздыхает. — У Бьянки достаточно людей в резерве. Он согласился отправить нам еще 40 человек, чтобы поддержать нас, пока мы во всем разбираемся. Кроме того, мы договорились о поставках оружия: хотя наша предыдущая сделка с Картелем сорвалась, нам необходимо наладить новые связи. Бьянки согласился работать с нами напрямую, предлагая пятнадцатипроцентную скидку. У него есть все, что нам нужно для войны с этими ублюдками. Он нам необходим, без него мы обречены.
— Пятнадцатипроцентная скидка? Это должно быть не менее восьмисот тысяч, не меньше семисот штук. С чего бы, черт возьми, Бьянки предлагать нам такую большую скидку? — Спрашивает Марко у меня за спиной.