Драфт. Часть первая: build (СИ)

К слову, Лёнчиком она называла своего непосредственного начальника — весьма и весьма известного в определенных кругах адвоката Ленни Маттссона, выудив это прозвище из какого-то старого русскоязычного фильма. Похожий на собачью кличку вариант имени босса ей тогда весьма понравился. А с ее легкой руки и прижился, на радость всей конторе. Возможно, конечно, сам Ленни и не был в таком уж восторге от этой вариации на свое имя, но будучи мужчиной, как говориться, в самом расцвете сил, сказать что-то поперек своему персональному помощнику, в лице златокудрой Анджелины, он, к сожалению, не мог.
— Все в силе. Встречаемся в обед здесь — в холле, — уже в спину удаляющейся Энджи, ответила на это Кэтрин.
Кэролайн же, пряча усмешку, склонилась к своему столу, делая вид, что перебирает какие-то бумаги.
Последующие четыре часа прошли в сплошной беготне по огромному офису. В отличие от подруги, непосредственным начальником Кэти была дама, как считалось в современном обществе, среднего возраста. То есть, с внешностью на стандартные лет сорок, но в действительности слегка за сотню. Как и многие подобные ей женщины, госпожа Мора Федерлейн пробилась на верхушку юридического олимпа своим трудом. На сегодняшний день она имела партнерство в крупной фирме, квартиру на верхнем уровне и смогла себе позволить полный комплекс процедур по регенеративному омоложению, но вот на то, чтобы обзавестись семьей, ей толи времени, толи желания, так и не хватило. Сие обстоятельство приводило к тому, что госпожа адвокат сама вкалывала, следуя старой поговорке — как ломовая лошадь, и от подчиненных требовала того же.
Так что, что бы оставить в порядке все передаваемые дела и успеть к обговоренному с подругами времени, Кэти пришлось пометаться между канцелярией, бухгалтерией, своим рабочим местом и столами других личных помощников начальницы. Как всегда, при этом, комп вис, нужные папки с бумажными дубликатами оказывались не на тех полках, на которых должны были находиться, а расписание госпожи адвоката не хотело поддаваться корректировки.
Но, выказав чудеса сноровки и целеустремленности, Кэти успела-таки разгрестись с делами вовремя.
Монументальная башня Сити-центра была сердцем любого современного города. И сердцем не только по расположению, но и по тому жизненному ритму, который задавала именно она. Периметры по своему предназначению были жилыми, размещая на своей территории лишь инфраструктурный минимум, а вот вся городская активность была сосредоточена в Сити-центре.
Нижние уровни башни, как правило, отдавались под стадионы, аквапарки, торговые и развлекательные центры. Практически каждый город имел на одном из нижних этажей зоопарк и исторический музей, где показывался путь развития, как самого человека, так и мест его обитания. Можно было побродить по пещерам первобытного племени, проплыть на гондоле по улице-каналу давно ушедшей под воду старой Венеции или помахать трехцветным флагом на баррикадах революционного Парижа, исторические территории которого, на данное время, тоже были утрачены. Впрочем, в последнее столетие экспозиции музеев из голографических были переоборудованы в виртуальные, перестав, таким образом, занимать хоть какое-то мало-мальски значимое пространство и высвободив место под другие городские нужды.
А вот выше этажи Сити-центра занимали деловые кварталы. Банки, офисы компаний, конторы предприятий и представительства различных производств, а также административные образования — то, что составляло основу среднего уровня центральной башни каждого города.
На самом же верху ожидаемо разместились самые пафосные заведения. Ну, или те, которые себя к таковым относили. Естественно, не было там ни кафе, ни фастфуд-закусочных, не было спортзалов и бассейнов, и уж точно наверху никак не могло оказаться простых магазинов, парикмахерских и ателье. Под изысканными и яркими, а совсем не аляповатыми, как могло показаться неосведомленному зрителю, вывесками, кварталы заполняли исключительно рестораны и клубы, снек бары и бутики, салоны, студии и фитнес-зоны. Из объектов высокой, так сказать, культуры, здесь размещалось большинство театров, художественных музеев и картинных галерей. Ну, и публика, конечно, была вполне соответствующей, сей пафосной обстановке.
 
Впрочем, самый верх башни — то, что в старые времена назвали бы крышей, в отличие от подобных площадей на периметрах, был не частной территорией, а общественной. Притом такой, которую любили посещать все жители города, независимо от места их проживания. На «крыше», под прозрачной, но прочной защитой, располагался Городской парк.
Нет, в парк или какое-нибудь модное заведение верхнего уровня девушки не пошли, не захотев тратить несчастные два часа, которые они смогли вырвать у рабочего времени, на разъезды. Так что, приземлились они в небольшом ресторанчике, из окон которого были видны стеклянные двери входа в их офис. Местечко было вполне «обжитое», да и готовили здесь неплохо.
Их, как постоянных гостей, проводили на давно облюбованное место — дальний уголок с уютными диванами и затемненным окном на «улицу».
Пока несли заказанные блюда, девушки подняли бокалы с вином:
— За сбывшиеся мечты и классный отдых! — провозгласила Мелинда, когда под мелодичный звон четыре бокала соприкоснулись над столом.
Вино, конечно синтетика, но, в общем-то, приятное на вкус и, главное, с четко обозначенным сроком действия — не более часа. Проблемы-то на работе никому не нужны.
— Ну что, как говорила, отправляешься в шесть? Вещи уже собрала? — отпивая вино маленькими глоточками, поинтересовалась Кэролайн.
— Да, на шесть такси заказано. А в семь меня в порту уже будет ждать аэромоб госпожи Разумовской, — ответила ей Кэти.
— А я вот, что вспомнила — оказывается, я знаю и Разумовскую эту, и бабушку твою тоже, — вдруг сказала Энджи.
Проявляя несвойственную ей нервозность, она так тряхнула рукой, вино в бокале, которое она держала, всплеснулось ей на запястье. Но она на это даже внимания не обратила — как-то машинально вытерла руку салфеткой, при этом продолжая быстро и сумбурно излагать свои воспоминания:
— Мне тогда едва пятнадцать, наверное, исполнилось, и меня маман только-только принялась выводить на всякие светские тусовки. Папашка тогда еще только замом у мэра нашего был. Та вот, та тусня как раз по поводу прибытия этих дам и была организована. Вполне приличный такой приемчик в честь заезжих знатных теток. Твоя-то бабуля, помню, красотка такая была! Меня еще по щечке потрепала и сказала, что я ей внучку напоминаю. Тебя ж, наверное? Мы же с тобой обе блондинки! А вот Разумовская, как мышь серая — невзрачная такая и все по углам жалась. Я тогда и не поняла, как две такие разные женщины дружить могут. А ты ж погляди — действительно, видно, дружили! Раз Разумовская тебя в гости к себе позвала. А вот то, что госпожа Блайк погибла, я и не знала… сочувствую Кэт.
В общем-то, Амалию Блайк, которая приходилась ей бабушкой со стороны отца, Кэтрин едва помнила. Вживую в последний раз она ее видела как раз в то время, когда они с родителями только перебрались с Земли на Цереру. Времена тогда были сложными и для самой Кэти, и для родных. Так что Амалия, проведшая с ними на базе всего несколько дней, запомнилась девушке не очень хорошо. Лишь яркий образ громкоголосой женщины с ярко фиолетовой копной волос и горой подарков — вот все, что осталось в памяти Кэти о той бабушке. А позже были только редкие звонки по галовизору, когда разговаривали в основном родители, а Кэтрин участия в тех беседах почти и не принимала.
 
Как рассказывал про нее отец, матушку его выдали замуж по соглашению еще очень молодой девушкой. Ее муж, будучи из очень приличной семьи, к тому моменту уже имел свой земельный надел на просторах за куполами и вполне успешно продвигающуюся вверх карьеру, входя в Совет одного из городов.
Чувствами же юной девушки никто, естественно, не озаботился, так что, когда, родив двух сыновей, Амалия вдруг возжелала развода, удивляться ее поступку, конечно же, уже не приходилось. Дед Кэтрин, впрочем, возражать и не стал. Благодаря рожденным в этом браке детям деловые и общественные связи двух семей были как никогда крепки, так что расторжение данной договоренности уже ничего не меняло.