Тебя искал (СИ)

- До квартиры дойдёшь или опять придумаешь «поступить правильно»? – сурово спросил Матвей, нисколько не поменявшись в лице.
Намёк был ясен.
В этот раз никто не препятствовал тому, чтобы я вышла из машины и зашла в подъезд своего дома. Едва за мной закрылась дверь, как пикап Матвея взревел мотором и сорвался с места.
Дома меня уже ждали родители, которые были злы ничуть не меньше Матвея.
- Ты с ума сошла?! – следовала мама за мной по пятам, пока я глушила кашель в рукаве толстовки. – Кто с таким жаром на работу ходит? Быстро в постель! И только попробуй у меня ближайшие два дня куда-нибудь из нее выбраться. Я лично приду в твой университет и на работу, чтобы отпросить тебя.
- Я поняла, мам, - ответила я, не обернувшись. Закрыла дверь своей комнаты почти перед носом родительницы и, бросив рюкзак у тумбочки, завалилась на постель. Свернувшись калачиком, обняла колени и закрыла глаза, надеясь, что хоть так поток горячих слёз прекратится.
В комнату кто-то вошёл. Не стала смотреть. И так было понятно, что мамина тирада не была окончена, и она точно захочет сказать мне всё, что планировала.
- Через полчаса будет готов куриный бульон. Мама уже наводит кипиш у плиты и кастрюли, - произнес тихо папа и укрыл меня одеялом. – Постарайся за это время никуда не сбежать, - щелкнул он меня мягко по носу и приложил ладонь ко лбу. – Маргарита, цветочек мой, с такой температурой не шутят.
- Но ты и мама ведь как-то ходите с температурой на работу.
- Ходим, - кивнул папа. – Но с такой, как у тебя, никто бы из нас точно из дома не вышел. У всего ведь есть предел. К чему надрываться?
- Я думала, что поступаю как взрослая, - спрятала я нос под одеялом.
- Взрослая ты наша, - усмехнулся папа по-доброму. – Мишку твоего любимого плюшевого дать?
- Угу, - кивнула я вяло. Приподняла край одеяла и позволила папе положить ко мне медвежонка. – Ладно. Поспи немного. Бульон сварится, мама успокоится и принесет тебе его.
- Хорошо, - закрыла я глаза.
Папа тихо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Поплакав еще немного, и, видя перед глазами разъяренного Матвея, я, наконец, смогла задремать и будто почти сразу выпала из сна, когда в комнату снова кто-то вошёл.
И как можно спать посреди проходного двора?
- Эй, - позвал меня тихий шёпот. – Просыпайся, друг Рита. Мать баланду наварила.
Распахнула глаза и села в постели, пытаясь понять, сниться мне Матвей с тарелкой горячего бульона в руках или он реален?
- Ты?! Как ты?... – выронила я хрипло, опасливо глянув на дверь, за которой были слышны голоса родителей.
- Я? Да, в целом, неплохо. Голова только чуток побаливает. От недосыпа, наверное… - бормотал Матей себе под нос. Поставил тарелку бульона на тумбочку рядом с кроватью и протянул мне ложку. – Сама хлебать будешь или я тебе в рот напихаю?
- Как ты здесь оказался? – шипела я, боясь даже моргнуть, будто от этого Матвей может испариться, как пар, поднимающийся над тарелкой с горячим бульоном.
- Как-как? – передразнил меня мужчина. Взглядом окинул комнату, включил основной свет. Взяв компьютерное кресло, подкатил его к моей кровати и сел напротив, сложив руки в замок на животе. – Попсиховал, остыл, заехал в аптеку и методом проб и ошибок нашёл твою квартиру.
- Зачем?
- Люблю людей с соплями, - не изменился он нисколько в лице, продолжая при этом не выдавать практически никаких эмоций кроме лёгкой улыбки уголками губ. – А теперь хлебай бульон, иначе твоя мать вывесит меня за бороду за окно вашей кухни.
- Она так не сделает, - дернула я скептически бровями, но к бульону потянулась.
- Вообще-то, она сказала, что именно так и сделает. Если ты забыла, то еще сегодня утром я сказал ей, что простыла ты из-за нашей прогулки. Так что пока ты не съешь весь бульон и не примешь все лекарства, что купил тебе я и те, что были у вас дома, для твоих родителей я враг номер один. Не знаю, как твой папа, а вот мать твоя точно может сбросить меня из окна.
Я хотела было возразить, но поняла, что моя мама вполне могла так сказать и, возможно, даже сделает.
  
Свесив ноги с кровати, придвинулась ближе к тумбочке и начала хлебать бульон интенсивнее. Через силу, через не хочу. аппетита не было вообще. более того, с каждой ложкой казалось, что весь бульон вот-вот выльется обратно через то же отверстие, через которое я его в себя вливаю.
- Всё, - отодвинула я тарелку. - Больше не могу.
- Вечно всё приходится брать в свои нежные руки, - нарочито вздохнул Матвей и, взяв тарелку с остатками бульона, одним большим глотком выпил его. – Но с лекарствами такая шняга не прокатит. Примешь всё.
Молча кивнула, посмотрев на строго протянутый в мою сторону указательный палец.
Матвей вышел из комнаты, прошел в кухню, где заговорил с моими родителями. Через минуту вернулся с пачками таблеток и стаканом воды.
- Так…- сел он обратно в компьютерное кресло. Оставил на тумбочке стакан воды и почти все таблетки, что принес. – Эту штуку от соплей пшикай сразу. Вообще нихрена не дышишь, - протянул он мне назальный спрей. – Это от жара. Это противовирусное. А это… еще что-то. Я не понял, но твоя мама сказала «надо». Держи, - всыпав мне в ладонь горсть таблеток, Матвей вручил мне стакан воды и пристально проследил за тем, чтобы я выпила все до одной.
Невкусно, противно, горько, глоталось с трудом, но я выпила всё. И стакан воды тоже осушила целиком.
- Я больше не могу, - отдала Матвею стакан и без сил рухнула головой на подушку. Нащупала одеяло и натянула его дома самого носа.
- Ты мёрзнешь, что ли? – нахмурился мужчина. Серые глаза его недобро блеснули.
- Угу, - моргнула я вяло. После бульона спать захотелось в разы сильнее. – Честно говоря, такое ощущение, что я со вчерашнего вечера не могу согреться.
Матвей шумно вздохнул. Встал с кресла и потянулся к ремню на своих джинсах, начиная его расстегивать.
- Ты что делаешь? – подобралась я, округлив глаза.
- Ремень снимаю. Не видно?
- Зачем?
- У пряжки острые края. Если ты начнешь об меня тереться, то можешь поцарапаться, - буднично ответил Матвей, вытащил своё ремень из шлевок и оставил его на спинке компьютерного кресла. – Я погашу основной свет, если ты не против? Глаза болят.
- Тереться? Я об тебя?! И не надо выключать свет! – сказала я, но было уже поздно. В комнате остался только мягкий свет напольной лампы в углу комнаты.
Высокая широкоплечая тень надвигалась на меня, как Луна на Солнце во время затмения.
- Двигайся, - присел Матвей на край моей кровати.
- Зачем?
- Греть тебя буду. Лучше, конечно, делать это голенькими, но, боюсь, в таком случае, твоя мать точно меня за бороду и за окно. Двигайся-двигайся, - пошлёпал он меня мягко, но настойчиво по ноге.
Как в каком-то трансе я отодвинулась к краю кровати и освободила место для Матвея. Не уверена, что ему этого хватит, но сам напросился.
Матвей откинул край одеяла в сторону и застыл, начиная откровенно надо мной смеяться.
- Я смотрю, у меня тут конкурент? – потрепал он моего плюшевого медвежонка. Взял его одной рукой и усадил в компьютерное кресло рядом с кроватью. – Для сегодняшних ночных процедур он недостаточно волосат. Согреваться будешь мной.
Сказав это, Матвей, неуклюже прилег рядом со мной. Поправил подушку под своей головой и недовольно поводил плечами.
- Тесновато как-то, - нахмурился он. – Давай так, - подняв руку, что была ближе всего ко мне, он деликатно подвел ее под мою голову. - Ложись на моё плечо.
- Не буду.
- Я маму твою позову.
- Это читерство.
Цокнув, аккуратно прижалась щекой к теплому плечу. Удобно. Машинально укрыла себя и Матвея одеялом.
- У тебя запор? – спросил вдруг Матвей через несколько минут.
- В смысле?
- Расслабься, - приобнял он меня за плечи одной рукой. Второй – поправил на мне одеяло, подтянув его до подбородка. – Всё. Теперь спи.
- Матвей. Это уже перебор.