Тебя искал (СИ)

Прикрыл за собой дверь и открыл ее через несколько минут только для того, чтобы занести одеяло и плед, и укрыть этим всем Риту, которая хоть и лежала с закрытыми глазами, но было понятно, что до сна ей еще очень далеко. Закрытые глаза для нее – это повод избежать идиотского диалога со мной, да и, вообще, с кем-либо.
- Рита, - побарабанив по двери кончиками пальцев, вошел в комнату, где уже час лежала Рита и за это время так и не поменяла положение. Только кошка легла ей под подбородок и, мурлыча, спала. – Попей.
Поставив перед девушкой, усиленно делающей вид, что она спит, большую кружку чая с медом и имбирём, застыл на месте, ожидая хоть какой-нибудь реакции на свое появление. Но ничего не случилось. Разве что тонкие брови нахмурились, словно меня отправляли в далекое пешее одной только мимикой.
- Рита, сядь и попей немного. Ты мёрзла черт знает сколько… - едва не сорвался я, чтобы отчитать контуженную, но прикусил язык, когда Рита открыла глаза и безразлично посмотрела на меня.
‍- Я не хочу, - сказала она, наконец, хоть что-то. К счастью, слёз в ее глазах не было.
- Через «не хочу».
Говорю как моя мама.
- Я не могу согреться, - произнесла Рита и спрятала нос под одеялом.
- Потому что прогрев нужен еще и изнутри. Пей, - взял с тумбочки кружку и поднес почти к самому ее носу. – Клянусь, станет теплее.
Посмотрев на кружку, на меня и снова на кружку, Рита вытянула руку из-под одеяла и обхватила горячий сосуд, в котором я намесил согревающий коктейль по собственного импровизированному рецепту.
Хрупкая рука с большой кружкой в ней тряслась. Пришлось страховать ладонью снизу и практически помогать Рите пить глоток за глотком.
- Что это? Странный вкус, - поморщилась Рита, облизнув губы.
- Чай с мёдом, имбирём… и виски, - выдал я как можно скорее и приготовился к тому, что мне сейчас крепко достанется за то, что не предупредил об алкоголе, которого в кружке было не больше чайной ложки.
- Гадость, - выдохнула Рита хрипло и снова сделала глоток. Не допив и половины, протянула мне обратно кружку и снова завернулась в одеяло. – Спасибо, - выронила она оттуда едва слышно.
- Поговорим? – спросил я и поставил чай на тумбочку рядом с ней на тот случай, если она опять захочет попить.
- Не хочу.
- Я буду внизу у камина. Приходи, если передумаешь или проголодаешься. Обогрев работает во всем доме, камин разожжен.
Не получив никакого ответа, я спустился вниз и завалился на диван. Для меня в доме было слишком тепло. Пришлось снять с себя футболку, носки и переодеться в шорты.
Лежа на диване, смотрел фильм, не зная ни его названия, ни следя за сюжетом и актерами. Мой взгляд то и дело возвращался к лестнице, на которой я ждал появления Риты. Маловероятно, что она спуститься хоть за чем-нибудь ближайшие сутки, но я всё равно ждал, хотя и не понятия не имел, что буду делать, когда она окажется рядом со мной с заплаканными глазами. Шутить свои дурацкий шутки – точно не вариант. Смотреть на нее виноватым мопсом – ещё хуже. Игнорировать? Возможно, такой вариант пришёлся бы Рите по душе, но с выполнением его у меня точно ничего не выйдет. Кто я такой, чтобы игнорировать заплаканную Риту в своем же доме? Импровизировать – вполне подходящая стратегия в сложившейся ситуации.
Переехать напомаженного ущерба и его подружку? Было бы идеально, но мотать срок из-за них мне не хотелось.
После полуночи, когда я уже начал дремать, наверху послышался шорох и шаги. Настороженно присмотрелся к лестнице и увидел спускающуюся по ней Риту с пустой кружкой в руке.
- Можно я налью себе еще чая? – спросила она, стараясь не смотреть в мою сторону.
- Зачем спрашиваешь? – встал я с дивана и первым побрел в кухню, где включил свет, а за ним и чайник. – Наливай всё, что хочешь. Кухня в твоем полном распоряжении.
- Ты говорил только про второй этаж, - зашла Рита следом за мной в кухню. Голос ее был хриплым и абсолютно безжизненным. Словно она заставляла себя говорить.
- Нашла кого слушать, - хохотнул я натужно. – Да и мало ли, что я говорил. Можно? – подойдя к ней, поднял руку, желая пощупать лоб. Дерьмовое предчувствие свербило в груди.
  
- Нет, - дернула Рита головой и отошла к чайнику. – Я и так чувствую, что у меня температура.
- Я звоню в «скорую», - вынул я телефон из кармана шортов. – Кто знает, что ты еще заработала, пока на морозе сидела.
- Нет, - материализовалась Рита рядом со мной и обхватила горячими пальцами моё запястье, мягко пуская руку с телефоном ниже. – Если ты позвонишь, я снова уйду на мороз и не дам себя найти.
- Рита, не шути так, - качнул я головой, с щемящей болью в груди, заглянув в заплаканные карие глаза.
- Я не шучу, Матвей. Мне некуда идти… Точнее, я не знаю, куда мне можно пойти. Родителей я пугать не хочу, они будут волноваться, а подруги… у меня их, похоже, никогда не было, - шумно сглотнула она, а на глаза снова навернулись слёзы, хоть на губах и была улыбка. – Побудь хотя бы сегодня моим настоящим другом, друг Матвей.
Глядя на нее сверху вниз, в большие карие глаза с длинными ресницами, снова хотел уточнить, что я не хочу быть для нее просто другом и временной жилеткой. Но если она снова уйдет на мороз и в этот раз я не смогу ее найти, то у меня точно поедет крыша.
- Хорошо, друг Рита, - выдохнул я, согласно кивнув.
От температуры Рита очень быстро разогналась до кашля и насморка, а я от легкой паники до тяжелой. И чем больше я пытался навязать ей хоть какое-нибудь лечение, тем сильнее Рита отдалялась от меня, снова предпочитая молчание.
К счастью, после моей недавней простуды осталось полно лекарств, которыми я хитростью и всяческими идиотскими шутками-прибаутками напичкал Риту, и всё больше задавался вопросом: как она сохраняла спокойствие, когда жар был у меня?
Мою панику немного остудило то обстоятельство, что, приняв лекарства и выпив чай, Рита не поднялась обратно в комнату, а осталась со мной на диване перед камином, лишь попросив погасить везде свет. Сосиска следовала всюду за ней и забралась под одеяло на колени, когда Рита удобно устроилась в углу дивана.
- Ириска, - шептала она охрипшим голосом, поглаживая кошку, которая уже успела вывернуться пузом кверху и мурлыкала так громко, что, если бы был включен телевизор, мы бы его точно не услышали.
На кончике моего языка крутились фразы, начало диалогов и просто бессмыслицы, которые мне хотелось бы сказать, но каждый раз, стоило мне открыть рот и взглянуть на Риту, приходило понимание, что всё не к месту. Никогда не умел утешать и всегда сторонился плачущих девочек, а затем девушек и женщин, ибо всегда была вероятность, что с моей способностью утешать, можно сделать только хуже.
Хоть сам садись рядом и ной.
- У нас Первоснежье появилось… - начала Рита настолько тихо, что мне пришлось прислушиваться к тому, что она говорит. - …когда Настя сбежала из дома, а я пошла за ней. Она поругалась с родителями по-крупному... Нам было лет по двенадцать. Помню, мы тогда планировали с ней убежать от всех, начать жить самостоятельно, чтобы никто нам ничего и никогда не запрещал. Для нас собственная свобода тогда много значила, потому что кроме тренировок и школы мы почти ничего не успевали. Другие девочки в нашем возрасте уже гуляли с мальчиками, надевали первые лифчики, начали пользоваться косметикой, а мы с Настей только и знали, что о тренировках, да о том, как бы успеть сделать уроки, чтобы родители не ругали и разрешали нам хоть какой-то минимум в плане развлечений. В тот день Настю не отпустили на каток, заставили убираться дома, а она пошла выносить мусор и ушла из дома. Позвонила мне, всё рассказала, я, естественно, пошла за ней, как настоящая подруга… - невесело улыбнулась Рита, мягко поглаживая кошку, которая даже мурлыкать тише стала, когда ее хозяйка заговорила. - …и когда мы сидели на той скамейке на холме и строили план побега, начался снег. Первый зимний снег. Большие хлопья. Много-много. Как в сказке. В общем, мы промокли, замерзли и вернулись каждая в свой дом. И знаешь, что самое обидное?