Тебя искал (СИ)

- Ну, как хочешь, - вздохнула Майя и указала на забор, за которым её ждала шашлычная компания. – Но, если что, приходи обязательно.
- Хорошо, - ответила я для того, чтобы не казаться совсем уж домашней ворчуньей.
- Ну, тогда пока.
- Угу, давай, - махнула я Майе и, закрыв за ней калитку, начала яростно подметать двор, утрамбовывая сухие листья в углубление в земле, которое раньше было небольшой ямой, которая когда-то была подпольем зимовья, что теперь здесь не было. Когда я была маленькая эта яма казалась мне просто огромной, но из-за того, что дедушка годами заполнял её сухими листьями, опилками и прочей органикой, от нее почти ничего не осталось. Разве что теперь при желании из нее можно добыть качественное удобрение из всего, что в ней с годами перегнило.
- Рита, - над соседским забором внезапно показалось голова Майи. – Держи, - голова исчезла, но зато появились две руки, в одной из которых был контейнер, чем-то наполненный, а во второй – что-то схожее с пледом.
- Не надо было, - закатила я глаза, но с благодарностью приняла то, что она мне принесла.
- И вот ещё, - над забором показался термос с надписью «Термос сурового мужика» и нарисованной бородой. – Компенсация.
- Спасибо, Май, - пожала я её руку над забором. – Я завтра утром всё верну.
- Хорошо. Не скучай там и, если что – кричи.
- Я смогу за себя постоять.
- Ну, тогда хорошо. Ладно, увидимся.
- Угу.
Не знаю, почему мы разговаривали шёпотом, но внутри было ощущение, что мы две воришки, прокравшиеся на чужие участки. Радовало только одно – сегодня я не умру от голода, так как меня спасут бутерброды и чай из термоса для какого-то сурового мужика.
Когда стемнело, пришлось растопить в доме печь. Хорошо, что небольшой запас дров здесь был. Старая буржуйка в кухне сначала придумала дымить, но затем решила оставить мне только тепло, а не дым.
Телефон совсем разрядился, не было возможность его зарядить, как и не было теперь света фонарика. Пришлось зажечь несколько свечей. Дом изнутри не закрывался, только снаружи. И, чтобы себя обезопасить, я приставила к двери кочергу, которая хоть и не спасёт меня от ограбления и возможного убийства, но зато подаст мне громкий сигнал о том, что в дом кто-то вошёл.
Из-за темноты я немного потерялась во времени, но по ощущениям понимала, что время близиться к полуночи. От скуки даже возникла идея погадать на суженого или еще какую белиберду. Зря, что ли, в доме столько свечей?
Но гадание лишь ввело меня в еще больший страх, когда в зеркале мне начали видеться всякие образы, и бонусом ко всему еще и звуки всякие начали слышаться.
Занимая тот край дивана, что не был провален, я обнимала дедову выбивалку для ковров и во все глаза вглядывалась в темноту за окном, потому что была уверена, что кто-то смотрел на меня из темного двора. И ходил. Уж очень отчетливые шаги слышались с улицы. Словно кто-то крадется.
Внезапно кочерга скрипнула по полу. Стало ясно, что кто-то пытается войти в дом неслышимым. В голове моментально созрел план действий.
Кинувшись ко входу, занесла выбивалку для ковров над головой и приготовилась бить так сильно, насколько вообще была способна, чтобы затем, пока злоумышленник приходит в себя, успеть убежать подальше. Да хоть в лес за дачей. Лишь бы не оставаться здесь.
Скребя медленно пол, кочерга, наконец, упала с громким грохотом.
- Чёрт! – чертыхнулся мужик, который зачем-то сложился пополам, чтобы пробраться в домик.
Тут-то я его и подловила, когда со всего размаху, шлепнула его по хребтине выбивалкой для ковров. Раз, другой и так до тех пор, пока он не уполз в угол дома и не выставил перед собой пищевые контейнеры, кажется, сложив их в форме креста.
- Я сосед! Сосед! – завопил он, когда я в очередной раз занесла выбивалку над головой для удара.
- Ты дебил, что ли?! – выпалила я, глядя на него во все глаза. – Постучать-то не мог?
- Чем, блин?! Башкой? Отвернись на пару секунд, - трясся он в углу, из-за чего длинные взлохмаченные патлы закрыли часть его лица и глаза.
  
- Зачем?
- Привык плакать без свидетелей, - выронил он нервно и глухо застонал, удерживая пищевые контейнеры в руках, как своих детишек. - Как больно, твою мать!
На смену страху и злости пришло чувство вины. Лохмач хоть и не плакал в прямом смысле этого слова, но было видно, насколько ему больно.
- Ты там не умираешь? – поинтересовалась я, на всякий случай запрятав выбивалку за спину.
- Радуюсь.
- Чему?
- Тому, что не по бубенцам попало. Тогда бы я точно умирал и плакал.
- А что у тебя в руках? - спросила я для того, чтобы хоть немного перевести разговор в русло, в котором я не была садистом с палкой.
- Хотел извиниться за компот и компенсировать, но ты и сама только что неплохо отыгралась, - неуверенно выпрямился мужчина в углу и покачал корпусом из стороны в сторону. – Удар у тебя, конечно… Моя спина, наверное, как отбивная.
- Я думала, в дом крадется вор или убийца, - поморщилась я, глядя на лохматого мужчину, который в свете от огня, исходящего из дыр буржуйки, походило ни то на бездомного, который и правда мог пробраться в дом, ни то на дикого Тарзана.
- А тут всего лишь я с контейнерами с салатиком, - фыркнул он и без приглашения прошёл в основную часть дома, где без того же приглашения и предупреждения плюхнулся на диван, в который и провалился, окончательно прорвав обивку. – У тебя съёмки «Один дома» проходили, что ли?! – рявкнул лохмач, который теперь походил на опрокинувшуюся на панцирь черепаху. Только вместо панциря у него был старый диван на спине.
- Спрашивать надо, прежде чем куда-то проходить и садиться. Я тебя, вообще-то, не пускала. Давай лапу, - протянула я руку и стала ждать, когда он обхватит мою ладонь, чтобы я могла его выдернуть.
- Контейнеры у меня сначала забери, - сунул он мне их, нервно рыча.
Точно какой-то лохматый неандерталец.
Цокнув, отобрала у него пластиковые цветные коробочки и оставила их на столе. Вернулась к лохмачу и за обе руки вытянула его из портала в восьмидесятые, в которые этот диван и был куплен.
- На эту табуретку можно сесть? – спросил мужчина, когда отряхнул свою одежду.
- Только если ты ее не сломаешь своим задом как диван.
- Я и диван не ломал. Это сделало время, - буркнул лохмач и аккуратно прижал пятую точку к табуретке.
Кажется, я слышала, как он перестал дышать, когда полностью на ней расслабился. И только тогда, когда она не сломалась под тяжестью его веса, позволил себе выдохнуть и не бояться новой травмы.
- Что ты принес?
- Салатик, шашлык и кусочек торта. Так сказать, компенсация за последний компот и испорченную одежду, - отчеканил мужчина, продолжая покачивать торсом.
Спину ему, похоже, до сих пор было больно.
- По-моему, компенсация больше требуется тебе. Лично меня пролитый компот так не подкосил.
- Оно и понятно - я тебе компот в лицо не из пожарного рукава плескал. Ешь. Голодная наверное.
- А ты тут сидеть будешь и смотреть? – поморщилась я недовольно.
- Да. Чтобы ты не подавилась, испытывая ко мне благодарность. Жаль только, что чай забыл прихватить. В сухомятку, наверное, будет не очень.
- Мне Майя принесла термос, - указала я на небольшую бутылку за контейнерами.
- О, мой! Тогда всё нормально.
- Твой? – скептически выгнула я бровь и снова прочитала надпись: «Термос сурового мужика». – Врёшь, что ли?
- А что, я недостаточно суров? – нагнал он хмурости на свои густые ресницы, оперся локтями о колени и теперь в свете свечей стал походить на какого-то лесоруба.
- Похож. Но всё равно я теперь буду долго помнить, как ты плакал в углу.
- Я не плакал. Я сурово дышал. Ты есть-то будешь?
- Я не голодная. Тем более я тебя даже не знаю. Вдруг ты отравить меня пришёл?
- Я тебе мячом в голову, что ли, попал, а не в компот? Какое «отравить»? Всё свежее, только сегодня приготовленное. Ешь, а то к утру тебя в этом диване и похоронят. Как раз теперь в нем дырка есть, чтобы лоб твой выставить, в который целовать будут.