Покоритесь воле Ночи

– Приведите его сюда. Титус, останься. Если только он не потребует, чтоб ты ушел.
Спустя несколько минут гостя ввели в комнату.
– А, Ренфрау. Не такой уж и благородный господин, значит. Сколько времени вам потребовалось, чтобы пробраться мимо всех тех, кто не дает мне узнать, что творится в мире?
– Не так уж и много. У меня язык хорошо подвешен. Если я говорю, что вести важные, ко мне прислушиваются.
– Тогда расскажите свои важные вести.
Ренфрау многозначительно посмотрел на Консента.
– Он все равно все узнает уже через несколько минут.
– Может, хотя бы воспользуемся тихой комнатой? Чтобы через несколько минут об этом не узнали вообще все? Кое-кому знать совсем не следует.
– Титус, что думаешь? У нас тут рядом есть одна подходящая каморка. Ренфрау, во дворце тихих комнат полно. Антипатриархи, что вполне объяснимо, страдали паранойей.
Титус Консент Ферриса Ренфрау не знал, но слышал о нем. Сейчас он, понятное дело, гадал, откуда Хект знает главу имперских шпионов.
Пайпер запер дверь маленькой комнатушки, которую чаще использовали для встреч с дамами, нежели для тайных переговоров.
– Тесновато, – заметил Ренфрау.
– Чем скорее выложите мне свои вести, тем скорее выберемся отсюда.
– Умер Непримиримый. Твой старый приятель Бронт Донето обставил все так, чтобы сделаться преемником. Коллегия выберет его во время второго голосования. Сюда выслали гонца с буллой, составленной от имени принципатов: тебе приказано забыть о повелениях Непримиримого и предоставить свои войска в распоряжение арнгендцев. Пока еще булла не имеет законной силы, но будет иметь, когда закончится междувластие и Донето полностью вступит в свои права. Как только это произойдет, Томлин Эрготен сменит тебя на твоем посту.
– Что еще за Томлин Эрготен? Подарочек из Братства? Я вроде бы знаю всех важных людей в Фиральдии.
– Томлин Эрготен – вымышленное имя, которое придумали, чтобы защитить Пинкуса Горта. Кое-кто опасается, что ты воспротивишься, когда узнаешь, что тебя заменят Гортом.
– Кое-кто – это Бронт Донето?
– Именно. Этот тип к тебе неровно дышит.
– Погодите-ка, – вмешался Титус Консент. – Междувластие длится двадцать шесть дней. Когда умер Непримиримый?
– Часа четыре назад.
Консент удивился, но, увидев выражение лица Ренфрау, на расспросы не осмелился. Он прекрасно понимал, когда не стоит тратить понапрасну время и силы. Ренфрау не станет ничего объяснять. И главный патриарший шпион кивнул, предоставляя задавать вопросы своему командиру.
Хект сохранял хладнокровие. Хотя удавалось ему это с трудом.
Куда же запропал Кловен Фебруарен, когда он так нужен?
Старика уже лет сто не видно.
– Томлин Эрготен… какое странное имя.
– Похоже на название какой-нибудь болячки, – поддакнул Ренфрау.
– Интересно, где они откопали это имечко? – (Хотя сейчас не до любопытства.) – Сколько времени потребуется, чтобы доставить приказ сюда?
– У тебя есть план?
– Скорее, красивый жест. Пусть этот мир все же чуть изменится по воле Непримиримого.
Почивший патриарх едва ли мог выбрать более провокационное имя – хотел, чтобы все знали: он готов наперекор всему с оружием в руках отстаивать истинное предназначение церкви.
– Расскажи хотя бы в общих чертах, – предложил Ренфрау. – Может, я смогу как-то помочь.
– Я могу сокрушить направляющихся сюда арнгендцев. Захвачу рыцарей и потребую выкуп. Чтобы хоть как-то обеспечить моих людей, когда они останутся без работы.
– Гонцов можно задержать. Но твоим людям вовсе не обязательно оставаться без работы. Возьми их с собой.
– С собой? Куда?
– Не скромничай, главнокомандующий. Императрица желает, чтобы ты возглавил поход в Святые Земли. Какая ирония, какой поворот! Прими ее предложение. Бароны, конечно, молчать не станут, но Катрин похожа на Свирепого Малютку Ганса. Она добьется желаемого. Если согласишься, сможешь взять и своих людей.
У Пайпера Хекта не было никакого желания возглавлять очередной священный поход.
– Я бы сказал, выбора у тебя особого нет. В патриарших владениях на службу тебя не возьмут. Бронт Донето, по всей видимости, затаил на тебя зуб, да еще какой.
 
– Знает, что я не стану выполнять его волю вместо воли церкви.
– Именно. Вот и хорошо.
Титус что-то пробурчал. Имперский шпион ему явно не нравился.
– Вы говорите от имени императрицы? – поинтересовался Хект.
– Она еще не слышала вестей.
– Тогда посмотрим, что скажет, когда услышит, – решил Хект, взмахом руки призывая Консента к молчанию.
– Замечательно. – Ренфрау чуть поклонился с едва заметной издевкой. – В общем и целом можешь делать с Анной Менандской, что задумал. Если ее военачальники продемонстрируют свою обычную чудовищную несостоятельность.
Ренфрау еще раз склонил голову в полупоклоне и вышел.
– Что это было, Пайпер? – поинтересовался Консент.
Хект вопросительно хмыкнул.
– Этот человек сказал многое, не сказав при этом ничего. Если вы понимаете, о чем я.
– Да. Беда в том, что я сам чересчур прост, чтобы все это понять.
Консента его слова не убедили, но развивать тему он не стал. Титус хорошо знал своего командира.
– Мы вот-вот станем имперцами?
– Возможно. Нам о своей армии думать надо.
– Армии-то как раз ничего не грозит. Со службы вылетят лишь те из нас, про кого Бронт Донето точно знает: к рукам не приберешь.
Консент прав. Несколько высших офицеров были рыцарями из Братства Войны. Если Бронт Донето договорился с Братством, а это вполне вероятно, Пинкусу достанется готовый штаб.
– Нужно поразмыслить надо всем этим, – продолжал Консент.
– В каком смысле?
– Донето, как выясняется, только и ждал смерти Непримиримого, у него все было на мази.
– Похоже на то. Но он не получит полной власти, пока не окончится положенный траур.
– Разумеется. Но я вот что думаю: если он уже и выборы успел подстроить, не исключено, что подстроил и что-нибудь еще. Например, договорился с Анной Менандской. Ему, как и любому другому патриарху, понадобятся деньги. Жадные и алчные всегда мечтают обобрать Коннек.
– А у Донето с Коннеком к тому же старые счеты. Отправлю послание графу Реймону.
– Хорошо. А я пока приготовлюсь к приходу арнгендцев. Может, они потому так долго тянули – ждали вестей о смерти патриарха.
Хект сильно в этом сомневался. Арнгендцы тянули потому, что им вовсе не хотелось тащиться в Коннек. Они ждали, когда истекут сорок дней, и надеялись, что не придется проливать кровь за Менандскую Шлюху.
– Все готово, больше мы уже ничего сделать не можем, – доложил главнокомандующему полковник Смоленс. – Не знаю, сработает ли. Наверняка кто-то из местных на стороне арнгендцев.
– Если Титус все сделал правильно, а он всегда все делает правильно, они услышат столько противоречивых новостей, что уже ни во что не поверят. Особенно в то, что мы будем сражаться, когда у нас осталось так мало людей.
Те, кто должен был подготовить наживку, отправились вперед – навстречу предводителям арнгендской армии.
– Титус, у тебя есть какие-нибудь неотложные занятия? Я хочу поговорить о пушечной мануфактуре.
Услышав эти слова, несколько офицеров с удивлением посмотрели на Хекта, но потом лишь пожали плечами и вернулись к своей работе. Главнокомандующий часто так делал – в самые напряженные моменты обращался к не связанным с основными событиями делам.
– Хочешь устроить себе передышку? – спросил Хект Титуса Консента.
Титус выглядел уставшим. Хект заметил, что на висках у него начала пробиваться седина, а на макушке волосы и вовсе поредели.
– Конечно, хочу. Но вернемся к делам. Вы хотели узнать, как делают железо. Я все выяснил.
– Тогда давай по-быстрому. У нас через час война начнется.
Хект не припоминал, чтобы когда-нибудь он интересовался у Титуса тем, как делают железо.