Покоритесь воле Ночи

– Господа, все ясно. Анна Менандская восстала против воли патриарха. Послала в Коннек войска, чтобы якобы очистить его от мейсальской ереси. На самом же деле эта дама, вероятнее всего, по-прежнему желает лишь власти и денег. Войско, по слухам, разделилось на три части. Одна направляется к нам. Там от двух тысяч до двух тысяч и восьми сотен солдат. Возглавляют ее в основном те, от кого Анна Менандская жаждет избавиться. По дороге к ним будут присоединяться гролсачцы. Патриарх хочет, чтобы мы остановили отступников. Мы превосходим их и числом, и умением. К тому же эти люди не очень-то рвутся положить жизнь за Анну Менандскую. С отпуском придется повременить. Сперва обезопасим Вискесмент и мосты.
Пайпер ожидал, что солдаты начнут роптать.
И многие действительно зароптали. Тогда офицеры напомнили своим подчиненным, что главнокомандующий всегда исправно выплачивает им жалованье. Многие ли могут таким похвастаться?
Зачастую военачальники полагали, что обкрадывать солдат – их законное право.
Титус Консент – пожалуй, самый недовольный член патриаршего войска – заявил:
– Возможно, и здесь есть некоторая ирония.
– Какая же? – поинтересовался Хект.
– Всем известно: с тех пор как на престол взошел Регард, Анна и ее дружки-церковники немилосердно выжимают из Арнгенда налоги. Наверняка она отправила какую-то часть денег со своей армией.
Консент пустился в долгие объяснения, но Хект слушал его вполуха: в уме он уже прикидывал, как лучше расставить войска и при этом свести потери к минимуму.
– Что-что?
– Я говорю: если они притащили с собой столько денег, сколько требуется на такую длительную кампанию, нам, возможно, будет чем расплатиться с солдатами, чтоб не разбежались.
«Что же с нами будет дальше?» – таким вопросом задавались сейчас тысячи патриарших воинов.
– Возможно, Титус. Возможно. Давай разбираться со всем по порядку.
Когда патриаршие силы добрались до Вискесмента, у них еще осталось несколько дней в запасе. Участники арнгендского священного похода не горели желанием умирать в бою и никуда не торопились – двигались вперед, лишь чтобы заглушить визгливые понукания монахов из Конгрегации. Рекрутов набирали по законам феодального права, и сорок дней их службы постепенно подходили к концу. Быть может, удастся совсем увильнуть от драки, если достаточно долго тянуть время.
Консент оказался прав: епископы, мнившие себя военачальниками похода, собирались удержать солдат, посулив им деньги. А дворяне и рыцари, конечно же, охотно будут воевать и так. В конце концов, они же выполняют волю господню.
Титус Консент выслал в стан врага своих шпионов, и те посчитали солдат, разузнали имена рыцарей, оценили, насколько каждый богат. Недовольство сменилось ожиданием наживы и крупных выкупов.
Роптали теперь по другому поводу: солдаты жаловались, что не им достанется самая крупная часть арнгендской армии, отправившаяся на запад, – там ведь можно лучше поживиться. Сам король Регард участвует в походе – потому что лишь так может убраться подальше от своей жуткой мамаши.
Главнокомандующий был настроен куда менее оптимистично. Что он упустил? Почему Анна отправила в Коннек такое малочисленное, даже если учитывать примкнувших к нему по дороге ни на что не годных гролсачцев, войско против его опытных бойцов?
Объяснение предложили Реймон Гарит и Сочия. Граф с женой приехали в Вискесмент на пятый день – за два дня до того, как, по всеобщим подсчетам, туда должны были приковылять арнгендцы. Хект устроил для гостей скромный ужин.
– Главнокомандующий, вы упускаете из уравнения веру и забываете об одном: Анна настолько уверена в собственной правоте, что даже и помыслить не может, что церковь решится ей помешать. Пусть эта дама ведет распутную и греховную жизнь, зато она искренне верит, что вершит в Коннеке волю господню. Она совершенно уверена: вы просто посопротивляетесь для виду, чтоб не замарать своей чести, и отступите. У меня есть друзья среди арнгендских советников. Те, кто по своей воле отправился в этот священный поход, считают, что ваши солдаты дезертируют, лишь бы не рисковать своей душой и не идти против воли господа. А еще думают – вы и сами не прочь закончить то, что начали в прошлом году.
 
– Титус, – обратился к своему главному шпиону Хект, – ты знаешь, разделяет ли эту точку зрения кто-нибудь из наших людей?
– Быть может, такие и есть. Я их не встречал. Зато знаю кое-кого, кто, по его собственным словам, рассказал шпионам Конгрегации о своей боязни запятнать душу и нежелании сражаться с арнгендцами. В надежде обмануть их и получить побольше выкупа.
Постоянно все осложняется. Приходится гадать, кто кому на самом деле предан. Хект полагал, что может рассчитывать на бо́льшую часть своих людей. Но вера непредсказуемо смещает равновесие в любой ситуации.
Люди вытворяют престранные вещи, когда думают, что на кону их бессмертная душа.
– Не будем развеивать эти иллюзии. После отъезда графа Реймона (только дождись, когда он отъедет подальше) распусти слухи, что я хочу его арестовать. Граф, у меня имеется довольно сложный план, благодаря которому мы, возможно, одержим победу малой ценой.
– Я весь внимание.
– Не только вы, но и эти стены. У антипатриархов были весьма неплохие тихие комнаты. Предлагаю воспользоваться одной из них сразу после ужина.
Арнгендские разведчики сообщили своим военачальникам, что войска главнокомандующего возвращаются в Фиральдию. Несколько отрядов задержались в Вискесменте, но, как только будет заключено соглашение с арнгендскими рыцарями – участниками священного похода, они отправятся на поимку Реймона Гарита. Если злокозненного графа не удастся изловить, его хотя бы отрежут от Антье.
– Проверим, сколько из них пали жертвами собственных иллюзий, – сказал Хект. – Титус, как у нас идут дела?
Консента не отослали следить за приготовлениями к предстоящей схватке, он и еще несколько штабных офицеров остались с Пайпером.
– Как часы.
– Когда все идет слишком гладко, я волнуюсь.
– И когда не слишком гладко – тоже. Вы волнуетесь по любому поводу.
– Да. Наверное, так и есть. И прямо сейчас меня волнует вот что: в последнее время мне почти не попадаются дэвы. Мы потеряли наших дэвов?
– Да. Со мной теперь поддерживают связь лишь очень немногие жители дэвского квартала. Да и в них я не совсем уверен.
– Почему?
– Думают, с ними весьма дурно обошлись в деле Крулика и Снейгона.
– Это с ними-то дурно обошлись?! С ними?!
– На меня-то зачем кричать? Они полагают, что имеют право распоряжаться плодами своего труда по собственному усмотрению, если при этом выполняются ваши заказы. Ограничения, которые на них наложили после тех взрывов и последующих разоблачений, видятся им чрезмерными. Им кажется, что их угнетают.
Хект хотел было сказать, что с радостью продемонстрировал бы этим людям, что такое «угнетать», но сдержался.
– Где они строят свои тайные литейные цеха?
– Что, мой господин? О чем вы, Пайпер?
– Титус, я ведь не дурак. Да и ты отнюдь не наивен и не веришь, что они подчинятся нашим приказам. Такая прекрасная возможность – разбогатеть и одновременно вооружить нас, чтобы мы эффективнее истребляли друг друга. Одного урока им мало.
Консент прищурился и посуровел.
– «Мануфактуру Крулика и Снейгона» уничтожили намеренно? – спросил он.
– Нет. Но знай я о том, что узнал, когда мы распотрошили их учетные книги, с удовольствием бы там все взорвал. И совесть бы не мучила. Как они вели дела! Не моргнув глазом продали бы огненный порошок головорезам Руденса Шнайделя, которые подорвали дом Анны. Им плевать, как используется их оружие, лишь бы денежки платили.
– Понимаю… Что такое, Бердак?
– Один благородный господин желает видеть главнокомандующего. Говорит, дело жизни и смерти. У него при себе все необходимые грамоты имперского двора.
Феррис Ренфрау. Или же Альгрес Дриер. Две совершенно разные истории.