Реши это (ЛП)

– Я в порядке, – сказал я ему, отдавая наличные за поездку из аэропорта и двадцатидолларовые чаевые. – Напомните мне, травка здесь легальна?
Он кивнул.
– Да. И вы будете чувствовать ее запах, куда бы вы ни пошли. У нас тут много ферм, виноделы с ума сходят.
– Ну да, я так и думал.
После того как такси уехало, я на мгновение замер на круговой подъездной дорожке, собираясь с мыслями, глядя на открытую дверь и пытаясь успокоить нахлынувшее на меня раздражение. Видя, как люди перешагивают через цветы, роняют зажженные сигареты на тротуар и в гравий, как они опрокидывают горшки с растениями, я уже раздражался. В каком сарае их вырастили? Войдя в парадную дверь, я обнаружил шкаф в прихожей, спрятал туда свои вещи и отправился на поиски своего последнего задания.
Дом был похож на уединенный уголок, приютившийся где-то в глубине дикой природы: внутри - полированное дерево и потолки с открытыми балками. Четыре двойные двери выходили на террасу и потрясающую открытую площадку со скамейками и фонтаном, выходящую в лесистый каньон, и мне бы это очень понравилось, если бы не грохочущая музыка и удушающая толпа.
На большой кухне с бытовой техникой и островом для приема пищи я наконец нашел Брента Донована, смотрителя, которого Ник уволил, но Кокс нанял снова. Он разливал напитки, а другой мужчина склонился над островом с планшетом в руках. Они кричали друг на друга, стараясь быть услышанными. Я потрепал Брента по плечу, и после того как он дважды поднял руку, чтобы заставить меня подождать, я наконец схватил его за бицепс и развернул к себе лицом.
– Какого хрена тебе надо? – зарычал он на меня.
Или, скорее всего, это был рев. Его разочарование и отчаяние передавали черты лица, искаженные в красноватой злобе, а не громкость голоса, потому что я не мог услышать его за музыкой.
Я расстегнул куртку, чтобы он мог видеть кобуру с пистолетом Beretta 92FS Brigadier на моем бедре, и когда он поднял голову, я протянул ему удостоверение личности с водительскими правами на одной стороне и лицензией на ношение оружия разных штатов на другой.
– Ты парень из Torus, – крикнул он сквозь грохот музыки.
– Да, – сказал я, кивнув.
Невысокий светловолосый голубоглазый мужчина улыбнулся мне и взял мою руку в обе свои, крепко сжав.
– Сейчас будет лучше, – пообещал я, и он наклонился вперед, как и я, и мы встретились посередине, чтобы я мог говорить ему на ухо, что было бы легче для нас обоих. – Сколько здесь телохранителей?
– Четверо, – сказал он мне. – Хочешь, чтобы я попросил их встретить тебя?
– Нет, я сам их найду, – сказал я ему.
– Когда Сойер позвонил вчера вечером и снова принял меня на работу, он объяснил, что ты здесь главный. Он сказал, что ты имеешь окончательное право решать все кадровые вопросы, так как у тебя есть прямой доступ к бухгалтеру Ника.
– Верно, – согласился я. – А теперь скажи мне, где находится звуковая система.
– Вон там, – ответил он, указывая. – В гостиной за амбарными дверьми.
Помещение было открытым, его отремонтировали еще до переезда Ника Мэдисона, так что кухня и гостиная представляли собой одно огромное пространство.
– Хорошо, – сказал я, поворачиваясь и забирая планшет у мужчины, который пытался привлечь внимание Брента. Он пытался доставить алкоголь, которого хватило бы на курортный отель. – Нет, – сказал я ему. – Это возвращается.
– Нам сказали, что это срочно и чтобы мы привезли это прямо сейчас, черт возьми!
– Ну, тебе стоит научиться принимать оплату по телефону, – сказал я ему. – Бери свой грузовик и увози это дерьмо отсюда.
Он вскинул руки, а я вышел на улицу и позвонил Розали Симмонс, бухгалтеру Ника Мэдисона. Она взяла трубку на втором гудке, ожидая моего звонка, поскольку мистер Кокс поставил ее в известность о том, что мне понадобится подкрепление, и мы подробно поговорили об этом накануне вечером.
– Ты, наверное, уже там, – сказала она, вместо того чтобы поприветствовать меня. – Я слышу удары его дома.
– Да, это просто зоопарк, – проворчал я. – Я здесь всего пять минут, а уже могу сказать, что здесь полный бардак.
  
– Скажи, что тебе нужно, – подтолкнула она меня, в голосе ее звучали и грусть, и беспокойство. – Я здесь, чтобы помочь тебе.
– Мне нужно, чтобы все его кредитные карты были приостановлены, а расходы сводились к ипотеке, коммунальным услугам и предметам первой необходимости, счетам за воду и прочим вещам. Ни с одного из его счетов не должно уходить никаких других денег, ни по какой причине, если я не знаю, на что они идут. Мне нужна электронная таблица со всеми данными.
– Безусловно, считай, что все сделано.
– И все, у кого есть карточки, подаренные Ником, я хочу, чтобы они были немедленно аннулированы, – сказал я ей, потому что догадывался, что люди, кроме Ника, заказывают всевозможные предметы для доставки.
– О да, я ждала этого распоряжения, – сказала она, усмехаясь. – Ты бы видел, сколько там карточек. У шофера есть одна, у домработниц. А у Брента? Его тоже отстранить?
– Да, у всех. Единственный, у кого есть карточка, - это я, начиная с сегодняшнего дня.
– Сделано, сделано, – бодро сообщила она.
– Мне нужны новые для тех, кого я нанимаю, так что, если бы ты могла доставить мне курьером несколько бланков, было бы здорово.
– Сделаю.
– Я, наверное, перезвоню.
– В этом, – сказала она со смехом, – я не сомневаюсь.
– Спасибо за помощь и за то, что ты на связи. Это должно быть только сегодня и завтра.
– С удовольствием, мистер Барнс.
– Просто Лок, – поправил я.
– Лок, – повторила она. – Мы скоро поболтаем.
Повесив трубку, я вернулся в дом, пробрался в гостиную сквозь толпу тел, по паркету, нашел звуковую систему и, после минутного поиска кнопки включения, сдался и просто выдернул вилку из розетки, выключив ее, радуясь тому, что гулкие басы больше не отдаются в моем теле.
По моему опыту, крики о том, чтобы люди убирались, никогда не помогали. Мне советовали использовать слово «пожар», но пока люди не видели дыма, никто не двигался с места. Единственное, что гарантированно очищало помещение, - это «рейд».
– Это рейд! Полиция уже в пути! – крикнул я, стараясь придать своему голосу необходимую долю страха. – Они ищут Ника! Они знают, что у него есть наркотики! Мы должны убираться отсюда!
Каждый раз. Как по мановению руки.
Это было похоже на наблюдение за тем, как тараканы разбегаются, когда ты включаешь свет на кухне - с этим я сталкивался только в своей первой квартире в Гайд-парке. Люди вставали, оставляли свои напитки на месте, оставляли сигареты и косяки в пепельницах и кокаин на зеркалах. Вечеринка, должно быть, продолжалась недолго, потому что, насколько я мог судить, никто не был слишком укурен или слишком пьян, чтобы двигаться. Было лишь быстрое бегство, когда люди повторяли угрозу облавы, и все разбегались, где бы они ни прятались.
Пройдя обратно на кухню, по итальянскому травертиновому полу, сквозь толпу, спешащую уйти, я вернулся к Бренту, который удивленно смотрел на меня.
– Мне срочно нужна бригада уборщиков, – сказал я ему.
– Да, мистер Барнс.
– Просто Лок, – резко поправил я его. – И мне нужно увидеть этих телохранителей.
– Они все с Ником в комнате для удовольствий.
Я даже не хотел этого знать.
– И где же? – спросил я, уже чувствуя, как начинает болеть голова.
– Внизу, у бассейна, там есть кабинка, – пояснил он смущенно. – Ты не сможешь ее пропустить.
– Повторяю, бригада уборщиков должна быть здесь, – потребовал я, немного повысив голос, чтобы он понял, что я говорю серьезно.
– Конечно, – быстро ответил он.
Толпа поредела, что было хорошо, и я вышел на задний двор, любуясь видом и широким патио с лоскутной бетонной плиткой и деревянной мебелью, которое располагалось под великолепным навесом из древних дубов. Дальше был сад кактусов и буйство красок, когда я спускался по широким ступеням из натурального камня, которые вели через террасированный двор, полный сирени и калифорнийских маков, утренней славы и полевых цветов. На небольших деревьях висели гирлянды, среди которых были цитрусовые - мандариновые, лимонные, помело - и грушевые деревья, а также одинокое авокадо. Широкая дорожка из плитняка вела через небольшой участок лаванды и фиолетового иссопа, а затем, по мере приближения к бассейну, - через наперстянки, петунии и лианы сладкого картофеля.