Реши это (ЛП)

– Ты приехал сюда, чтобы увидеться с этими людьми, снять документальный фильм и написать свой альбом, а я отвлекаю тебя, и это не...
– Клянусь Богом, – сказал он, внезапно захихикав, его глаза сверкнули в лунном свете, – твоя суперсила - это спорить. Ты мог бы выиграть Олимпийские игры.
Я нахмурился.
– Но посмотри на это... сейчас..., – сказал он, вздыхая. – Твое лицо «Ник раздражает меня до усрачки» делает мой член твердым.
– Ник...
– Снимай одежду, – приказал он, и это было мягко, но я услышал под этим требование.
– Тебе действительно нужно...
– Пожалуйста, детка, – прохрипел он.
Умоляющий тон и его глаза в темноте — я хотел все исправить, чтобы все было как прежде, и в этот момент я впервые почувствовал его притяжение ко мне и мое желание, чтобы он хотел только меня. Это станет необходимостью, если я не буду осторожен.
Сев на край кровати, я стянул с себя ботинки, один за другим, снял носки, а затем встал и расстегнул пояс.
Он подошел к кровати, когда я спустил нижнее белье и джинсы на бедра, и сдернул покрывало, прежде чем опрокинуть меня обратно на матрас.
– Не помогло, – поддразнил я его, наслаждаясь выражением его лица, полного жара и потребности.
Аккуратно, словно нарочно медленно, стараясь не допустить грубости, он взялся за края моих джинсов и стянул их, не забыв прихватить и нижнее белье. Как только я оказался голым, он наклонил голову, и я, как по команде, перевернулся на живот, а затем поднялся на руки и колени.
– Ник, ты... Ник, – застонал я, когда он открыл рот на моей спине, посасывая, облизывая, целуя позвоночник до лопаток, и на мгновение отстранился от меня, прежде чем я услышал, как загрохотала тумбочка, когда он открыл ящик, не потрудившись закрыть его снова, как звякнула пряжка его ремня, а затем грубый звук дернувшейся молнии. Его движения были торопливыми, я понял это, даже не глядя, потому что слышал их - характерные звуки раздевания. Его рука внезапно оказалась у меня в волосах, он повернул мою голову так, что смог дотянуться до моего рта.
– Я должен кое-что прояснить, – хрипло сказал он, прежде чем быстро поцеловать меня. – Ты самый важный человек в моей жизни.
Я поцеловал его медленно, желая, чтобы он почувствовал, что мы, по крайней мере пока, вместе. Его ответ был одурманивающим и чувственным, каждое движение моего языка было лучше предыдущего, и я громко застонал, когда он просунул два смазанных пальца в мою попку.
Невозможно было стесняться того, чего я хотел, когда Ник уже показал себя всем, чего я жаждал, - любовником, который будет использовать меня, доставлять мне удовольствие, но не спрашивать разрешения. Он был моложе меня, так сильно отличался от меня во всех отношениях, и все же уже инстинктивно знал, как со мной обращаться, словно я принадлежу ему.
Когда он оторвал свой рот от моего и опустил меня лицом на матрас, задержав на мгновение, чтобы я понял, что именно там я и должен оставаться, я раскинул руки на простынях, когда он обхватил мое бедро, направляя широкую головку своего члена к моей дырочке.
– Я хочу, – начал он, его голос был гортанным и низким, – чтобы ты теперь садился рядом со мной, чтобы я мог говорить с тобой между песнями, видеть тебя, – сказал он, подаваясь вперед, растягивая меня вокруг своего ствола, заполняя меня, ни разу не замедлившись и не остановившись, от этого толчка у меня перехватило дыхание; было мучительно и давяще, больно и желанно - все одновременно. Невозможно сказать, где кончается одно и начинается другое. – Потому что когда ты рядом, когда ты рядом со мной, в моей груди возникает удивительное чувство заземления, успокоения, прочности. Я чувствую себя хорошо и полноценно.
Полностью опустившись на меня, его пах оказался вровень с моей задницей, я задрожал, когда он погладил меня по бокам, а затем взял мой член правой рукой и медленно погладил меня, его кожа скользила по моей, когда я напрягся, чтобы прижаться к нему, даже когда я отталкивался от его члена, мои мышцы с каждым разом расслаблялись на долю секунды.
  
– Флинт говорил, какие у тебя темные и страшные глаза, но для меня... для меня... все, что я вижу, это то, какие они глубокие и красивые, и мне нужно, чтобы ты смотрел только на меня.
Мне нужно было, чтобы он двигался.
– Ник, – выдохнул я.
Он стал гладить меня быстрее, но в остальном оставался неподвижным.
– Ник, – хныкал я. – Пожалуйста.
– Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Мне нужно все твое внимание. Обещай мне.
– Да, – мой голос надломился.
Он отстранился, а затем вошел в меня, глубоко, резко и идеально. Я был готов к этому толчку, я хотел его, я отчаянно нуждался в нем, и тоска вот-вот должна была стать громкой.
– О да, – стонал он, неистово и жадно, его пальцы впивались в мои бедра. – Локрин Барнс, твоя задница моя.
Я стонал в сбившееся одеяло, когда он вбивался в меня, погружаясь и отступая, как бесконечный цикл желанного удовольствия, его сила и выносливость были подарком.
Он выскользнул, перевернул меня на спину и, прежде чем я успел выплеснуть свое разочарование, снова толкнулся в меня, его бедра подались вперед, и он с благоговением стал гладить мои ноги, наслаждаясь тем, как я чувствую себя в его руках, а он выгнулся вперед и поцеловал меня.
– Открой глаза и посмотри на меня, – приказал он, и в его голосе промелькнула угроза, не совсем гнев, но близко.
Я встретил его взгляд, но это заняло у меня секунду.
Секс - это одно, а смотреть в лицо человеку, с которым ты лежишь в постели, - это совсем другой уровень близости.
– Не отворачивайся, – сказал он, начиная медленно и чувственно двигать своим членом в глубине моего тела. – Я хочу, чтобы ты увидел и почувствовал это одновременно, когда я произнесу эти слова.
Я задыхался, когда он нащупал точку, от которой у меня поджались яйца и я чуть не кончил.
– Что за... блядь, – я задыхался, ком в горле вдруг стал сильнее, чем я мог выговорить.
– Я люблю тебя, Лок, и теперь у тебя есть слова.
Я открыл рот, чтобы сказать ему, что он никак не может любить меня после столь короткого времени, но он поцеловал меня и вогнал свой член в самую глубину, и не было ничего, кроме того, что я кончил, извергаясь на его живот и сжимаясь вокруг него так сильно, что он не мог пошевелиться.
– Лок, – прошептал он мне на ухо, содрогаясь от собственной кульминации.
Мы были единым целым, тесно, неразрывно связанным друг с другом, и когда он расслабился, испустив дух, он рухнул на меня, сердце к сердцу, и я заключил его в свои объятия.
– Ты у меня есть, – прошептал я, прежде чем он поцеловал меня.
 Часть 15 
На следующее утро я встал первым. Бежать было легко, и когда дорога превратилась из окружной в грунтовую, это было прекрасно. Мне понравился знак, сообщающий, что я покидаю одну часть округа и вступаю в другую. Когда я вернулся, дом еще спал, поэтому я принял душ, переоделся, поставил кофе и взял чашку, чтобы посидеть на крыльце.
Не знаю точно, что побудило меня сделать это, может, просто наступил подходящий момент, но я набрал номер и подождал, пока он соединится.
– Локрин?
Удивительно, что он взял трубку, ведь он не виделся со мной, когда вернулся в Чикаго, чтобы собрать свои вещи, все эти месяцы назад.
– Бранн, – сказал я со вздохом.
– Это сюрприз.
Я вздохнул.
– Я не хочу тебя беспокоить. Я просто хотел сказать, что сожалею о том, как я с тобой обращался, и еще больше о том, как все закончилось. Я работаю над тем, чтобы стать лучше, но... в любом случае, надеюсь, ты сможешь меня простить.
Ничего.
– Ладно, так что... да. Вот и все. Я рад, что ты счастлив.
По-прежнему молчание.
– Спасибо, что ответил на звонок. Пока, – сказал я и улыбнулся в трубку, прежде чем повесить ее, грустный, но понимающий, что в большинстве случаев все заканчивается, потому что пришло время, и это естественно. Никто не держит всех в своей жизни, а если и держит, то я еще не встретил этого человека.