Реши это (ЛП)

Я поднял левую руку, чтобы оттолкнуть его от себя, но он остановил меня и схватил за руку, надевая широкое серебряное кольцо на мой безымянный палец. Оно было тяжелым, красивым, с замысловатым резным узором, одновременно нежным и мужественным. Я любовался им на Нике больше раз, чем мог сосчитать.
– Что за хрень? – рявкнул я на него, с ужасом глядя на кольцо на безымянном пальце левой руки. – Ты что, с ума сошел? – спросил я, выскочив из-под него и потянувшись за кольцом, только для того, чтобы он забрался ко мне на колени и обхватил мои бедра так, что мы оказались лицом друг к другу.
– Я ношу это кольцо на среднем пальце правой руки уже восемь лет, – сказал он, положив руки мне на шею и глядя в глаза. – Это была первая вещь, которую я купил себе. Кольцо, тяжелое и толстое, потому что я хотел, чтобы будущее моей музыки, чтобы все мои альбомы были такими же платиновыми, как это кольцо.
– Ник...
– И я увидел его в витрине магазина, когда был в Риме, в месте, куда я бы никогда не зашел, но я повернул за угол, и оно было там, и я знал... просто знал - оно было там для меня. Сначала это была надежда, как я уже говорил, но потом она изменилась и стала тем, что каждый день напоминало мне о том, что моя мечта стала реальностью, и мне больше не нужно было возвращаться, не нужно было видеть свою семью и свой старый дом. Было только будущее и голубое небо.
– Нет, не надо...
– Но все пошло наперекосяк, потому что я был так потерян. Оказалось, что даже когда ты не хочешь иметь дом, он все равно нужен. В глубине души вы его желаете, даже если не хотите себе в этом признаться. Заземление - это необходимая вещь, в которую ты никогда не веришь, что она тебе нужна, когда тебе говорят другие.
Он смотрел мне в глаза и потрошил меня своими словами, его собственные глаза были такими мягкими, наполненными слезами и обожанием.
– Тогда, милый, тебе стоит оставить...
– Я не знал, насколько все плохо, пока ты не создал для меня дом из ничего, дав мне место, где я могу быть.
– Разве ты не понимаешь? – тихо ответил я. – Я просто направил тебя в нужное русло, а всю тяжелую работу ты проделал сам.
– Но ведь в этом-то все и дело, верно? Только ради тебя я бы хоть раз сдвинулся с места, изменил курс, сделал бы что-нибудь, когда меня попросили.
– Нет, – напомнил я ему. – Ты должен был слушаться своего менеджера, иначе он бы...
– А я бы просто позволил этому случиться, – сказал он мне, – и перестал бы заботиться обо всем, и тогда бы мне пришел конец.
Я вспомнил слова своего босса, чтобы отдать себе должное.
– Я не думаю...
– Но я думаю, – сказал он, глубоко выдыхая. – Я знаю себя, и это был ты, Лок. Я делал шаги ради тебя. Я сделал другой выбор, потому что ты попросил меня, и ни по какой другой причине.
– Я выполнял свою работу.
– Я знаю, – согласился он. – Но я также знаю, что все изменилось.
– Что? – защищался я. – Не изменилось.
– Нет?
– Я…
– Должно было, потому что я чувствую себя по-другому, и это исходит от тебя.
– Ты заблуждаешься.
Он хмыкнул в знак согласия.
– Да, во многом, – согласился он. – Но не о тебе. Тебя, как я уже говорил, я вижу очень ясно, и когда я вижу тебя, говорю с тобой, прикасаюсь к тебе, я знаю, что все будет хорошо. Я хороший, надежный и сильный.
Я покачал головой.
– Так что да, мне нужно, чтобы это кольцо было у тебя на пальце, и да поможет тебе Бог, если ты его снимешь.
– Ник, – прохрипел я. – Милый, я не принадлежу тебе, и я не собираюсь оставаться и...
– Ты знаешь, когда мы ссорились раньше, – сказал он, его глаза блестели в свете, падающем из окон над нами. – Ты сказал, что уйдешь, как только мы вернемся домой.
– И я собираюсь, – заверил я его.
Он хихикнул.
– Детка, ты прислушиваешься к себе?
– Что?
– Ты уйдешь, когда мы вернемся домой.
– Да, это то, что я должен сделать.
Он фыркнул.
– Лок, если дом - это то место, куда мы отправимся после всего этого, а ты назвал его так, то где, черт возьми, по-твоему, ты живешь?
Прошла секунда, потому что его близость, тепло, исходящее от него, то, как он смотрел на меня, как луна блестела в его волосах, отвлекали. И тут меня осенило. Я назвал его дом домом.
  
Дерьмо.
– Но ты можешь поразмыслить об этом позже.
– Прости?
Он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня, крепко и глубоко, его губы прижались к моим, пока он не отстранился.
– Пару дней назад я прозрел и...
– Что?
Его брови поднялись.
– Ты не знаешь, что такое прозрение?
– Конечно, я знаю, что такое прозрение, – прикрикнул я на него.
– Я так и думал, что знаешь, – поддразнил он меня, целуя в щеку, под ухом, потом вдоль челюсти до рта, который он снова захватил, раздвигая мои губы дико, собственнически, пока я не поцеловал его в ответ, и тогда он успокоился, похоже, успокоенный тем, что я уступил. Его поцелуи стали одурманивающими, томными, а не яростными и требовательными. Трудно сказать, чего я хотел больше.
Когда он оторвал свои губы от моих, его улыбка была лучезарной.
– Нам нужно войти, – прохрипел я. – Мне нужна вода.
– Хорошо, – согласился он, усмехаясь, и снова наклонился надо мной. – Я просто хочу еще один поцелуй.
Это было гораздо больше, чем один.
Примечание к части
Локрину нужна вода, а мне после этой главы нужен огнетушитель!
 Часть 12 
Когда мы вошли в дом, моя мама была на кухне, зевая и потягиваясь после дневного сна, и наливала себе стакан воды с ягодами.
– Я знаю, знаю, – сказала она мне. – Я прямо сейчас начинаю готовить ужин.
– Сейчас мне нужна только вода.
– Я налью тебе... – она отстранилась, наклонила голову и посмотрела на меня. – Ты весь в грязи, знаешь ли.
Я хмыкнул.
– Почему ты... иди сюда, я хочу поговорить с тобой, – позвала она меня, когда Ник направился в ванную.
Перейдя через комнату на кухню, я взял стакан, который она налила и предложила мне, и почти осушил его, прежде чем выдохнул. Я заметил, как она изучает меня.
– Что ты хочешь, Гидж? – спросил я, используя это имя.
– О, – сказала она со вздохом. – Это было заботливо.
Я пожал плечами.
Она протянула руку и положила ее мне на щеку.
– Пообещай, что скоро вернешься. Я бы хотела увидеть тебя еще.
– Я тебе не надоедаю?
– Ничуть, – заверила она меня.
– Тебе просто нужна бесплатная рабочая сила.
– Мне это нравится, не буду врать, – игриво сказала она. – Но именно твоя компания является настоящей приманкой.
– Ну, несмотря на то, что некоторые из твоих друзей немного нескладные и слишком вольно обращаются с различными травяными снадобьями...
– Ты имеешь в виду травку, грибы и пейот.
– Да, именно это я и имею в виду, – поддразнил я ее. – Я обещаю вернуться, если ты разрешишь им приходить, пока я здесь. Я знаю, что ты никого не пускаешь к себе, и это подло. Они скучают по тебе, и они должны увидеть твоего сына.
– Да, но...
– Ты должна встречаться с ними, – повторил я ей.
Она кивнула.
– Я обещаю, просто мне нравится впитывать все твое внимание, а еще было время, когда Тереза Ривз клеилась к тебе.
Я насмешливо хмыкнул.
– Она клеилась ко мне? Ты уверена?
Мгновенный оскал.
– Я была в ужасе, – громко сообщила она мне. – Я видела, как она смотрела на тебя. Я никогда в жизни так не смотрела на сыновей своих подруг. Я бы никогда! Это отвратительно!
– Да ладно, не будьте такой ханжой.
– Дети - это святое, – она была непреклонна. – После этого я даже не могла с ней разговаривать.
Я потянулся к ней.
– Нет, нет, – завизжала она, быстро обойдя стойку с другой стороны, чтобы избежать меня. – Ты весь в грязи и поту. Тебе нужно принять душ перед ужином.
Я застонал.
– Ты даже не представляешь, – сказал я и повернулся к коридору.