Реши это (ЛП)

– Знаешь, – начал он, его голос смягчился до ровного, успокаивающего рокота, – с тех пор как уехали Бранн и Крой, ты стал каким-то нервным.
Бранн был старой новостью. И да, мне нравилось спать с ним, но как только я понял, что он серьезно относится к Монтане, я оставил все как есть. А вот то, что его нужно было заменить кем-то новым, меня раздражало.
Крой был другим. Я даже спросил его, вернется ли он, и этот засранец соврал, сказав «да». По крайней мере, с ним я поддерживал связь. Я навестил его в Вегасе, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Это было странно, но даже несмотря на то, что я спал с Бранном, с Кроем я был ближе. Наверное, потому что мы не трахались. И хотя мне не хватало Бранна или кого бы то ни было в моей постели, я действительно скучал по разговорам с Кроем. То, что я приложил усилия, удивило его до чертиков, как и других парней в офисе.
Но нам все равно нужно было его заменить, а это означало новое лицо. Меня раздражало одно только размышление об этом.
– Никто больше не остается в одной команде на всю карьеру, – жаловался мой дедушка, когда я в последний раз смотрел с ним футбол, перед тем как они с бабушкой улетели в Финикс, где жили полгода. – Я ненавижу, когда мои любимые игроки меняют команду.
Я тоже. Я ненавидел перемены. И точка.
– Что с тобой происходит? – продолжал Шоу, зачем-то придираясь ко мне.
– Со мной ничего не происходит, – проворчал я, надеясь, что он бросит это занятие и вернется к своему столу.
Это было странно. Парни в офисе раздражали меня до смерти, но в то же время они мне нравились. Я понимал, потому что мне говорили, что в этом нет особого смысла, но я знал их, знал, как они поступают, и в этом был определенный комфорт.
– Ты - нервный ублюдок, – заверил меня Шоу, уходя, но не раньше, чем перевернул мой держатель для ручек, просто чтобы побыть мудаком.
– Это было по-взрослому, – рявкнул я ему вслед, когда он одарил меня ехидной ухмылкой. Когда я перевел взгляд на Раиса Солано за его столом и увидел, что тот улыбается, он быстро отвел взгляд.
– Знаешь, – начал Нэш, переключив мое внимание на него, когда он откинулся в кресле, – может, если бы ты старался быть не таким мудаком, люди бы оставались здесь.
– А тебе не приходило в голову, что если бы все перестали ныть, чтобы я был в лучшем настроении, то, может быть, у меня действительно улучшилось бы настроение?
Он прищурился на меня.
– Ты предполагаешь, что я буду придурком, так почему бы мне им не быть?
– Это бессмысленно.
– Это самоисполняющееся пророчество.
– Ты хочешь сказать, что я хочу, чтобы ты был козлом.
– Да, – заверил я его.
– Ударь его, – приказал он Шоу, который захихикал. – Знаешь, – сказал он, вернув внимание на меня, – до того как Бранн и Крой ушли, с тобой было весело общаться.
Нэш Миллер был, пожалуй, самым спокойным, добрым и покладистым парнем, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Было бы здорово, если бы мой хмурый взгляд испепелил его.
– Ты обманул нас, заставив полюбить тебя, когда ты был очаровательным, и мы все хотим вернуть того парня. Мы все надеемся, что он появится.
– Я бы не стал ждать чего-то подобного, – ехидно сказал я.
– Отстань, Барнс, – проворчал он, и его глубокий, хрипловатый голос успокаивающе подействовал на мои расшатанные нервы. – Тебе нужно поскорее отвлечься, потому что ты уже вывел Кроя из строя, а остальные начнут падать как мухи в любую секунду.
Я вздрогнул, и мой голос стал низким и угрожающим.
– Можешь поцеловать меня в задницу, Нэш. Я не имею никакого отношения к тому, что Крой ушел...
– Лок.
Я повернулся, чтобы посмотреть в сторону входной двери, и вот, пожалуйста, мой босс, Джаред Колтер, стоит с мужчиной и двумя женщинами, и все они смотрят на меня.
– Блядь, – выругался я себе под нос.
Я совсем забыл, что в то утро клиент проходил собеседование. Джаред сообщил нам об этом еще вчера и сказал, что они будут работать в нашем конференц-зале. Конечно, когда они уже были готовы начать, именно я был пойман на том, что вел себя как засранец. Так оно и было, но все же. Единственный человек в мире, чье доброе мнение мне было нужно, - это Джаред Колтер, но, судя по тому, как он на меня смотрел, я чувствовал себя так, словно наступил в кучу собачьего дерьма.
  
– Ты проснулся, – сказал Джаред своим голосом, который доносился до любого места, где бы ты ни находился, а затем оседал в груди, словно вдыхая холодный воздух. Мысль о том, чтобы разочаровать его, причиняла физическую боль, и, судя по тому, как на меня косились, я догадывался, что уже разочаровал.
Я ненавидел его. Мне было тридцать пять лет, черт возьми. Я не должен был беспокоиться о том, что, черт возьми, думает обо мне мой босс как о человеке. Как о сотруднике? Конечно. Но не как о человеке.
Встав, я указал налево, на двойные двери, которые вели по короткому коридору в конференц-зал.
– Там?
Он кивнул.
Я подождал, пока он дойдет до дверей, и придержал одну сторону открытой, чтобы все могли пройти раньше меня. Когда Джаред подошел ко мне, мне пришлось задрать голову, потому что, хотя я был высоким, мой босс был массивным. Темные угольно-серые глаза были еще темнее, чем обычно, когда он сверкал на меня взглядом.
– Это не моя вина, – проворчал я, защищаясь и чувствуя, как раздраженно звучат мои слова. – Шоу сводит меня с ума.
Он хмыкнул.
– Я…
– Сегодня утром придет подруга Кроя, которая раньше работала в УБН в Гвадалахаре, Элла Гузман, хочет поговорить со мной о том, чтобы занять его место, так что в зависимости от того, как долго это будет продолжаться, мне, возможно, придется выйти.
– Я думал, она живет в Сан-Франциско, – сказал я, потому что встретил ее на свадьбе Кроя, где мне пришлось выступать за него, меня и его приятеля Серджио, и она сказала мне, что после двух лет, проведенных вдали от семьи, она собиралась на некоторое время вернуться домой.
– Так и было, но, видимо, ей нужны были большие перемены, а быть агентом УБН, как выяснилось, она больше не может. Да и вообще, ни на какие правоохранительные органы она не способна.
Я это понимал. Я проработал копом тринадцать лет после окончания колледжа в двадцать один год, и, когда это стало слишком, на меня обрушилось все разом.
– Лок?
– Да? – пробормотал я, несчастный и уставший.
Накануне вечером я был в засаде вместе с Купером Дэвисом, и она продолжалась до трех часов, когда парень, за которым мы следили, наконец-то закончил и отправился домой с двумя стриптизершами, вместо того чтобы сжечь ресторан, как он угрожал. Он и его брат вымогали у нашего клиента деньги за покровительство, и пока Нэш и Раис возились с милой парочкой, следя за тем, чтобы мужчина, его жена и их новорожденный ребенок были здоровы, мы с Купом в поте лица носились по городу - в Чикаго ведь был июнь - следя за Марио «Факел» Риотта и его командой из одного захудалого заведения в другое.
На следующее утро Куперу пришлось явиться в суд присяжных, поэтому он отсутствовал. Бедный ублюдок.
– У тебя есть что сказать о Гузман?
– Нет. Она показалась мне милой, когда я встретил ее на свадьбе Кроя, – ответил я.
Он выглядел удивленным, как будто то, что я не угрюмый ублюдок, было сюрпризом. Это было не очень хорошо. Это говорило обо мне нелестные вещи. Единственная положительная сторона его пристального взгляда заключалась в том, что он смотрел на меня, уделяя мне все свое внимание, а значит, и я мог делать то же самое в ответ. Его серебристые глаза, седые пряди в коротких густых светлых волосах, щетина на сильной квадратной челюсти - он был одним из тех, на кого мне нравилось смотреть. Я понимал, почему в него был влюблен совсем юный Оуэн Мосс.
Оуэн был нашим механиком, техническим специалистом, чинившим все аппаратное/программное/какое угодно оборудование. Если что-то работало на любом чипе, от телефона до автомобиля или спутника, Оуэн мог взломать его, перепрограммировать и заставить выполнять свои злые приказы. Все это было выше моих сил. Меня, да и всех остальных, раздражало то, что, когда Оуэн считал, что вы не в состоянии что-то понять, он бросал на вас жалостливые взгляды. Единственным человеком, с которым он никогда не разговаривал свысока, был наш босс.