Ты изменяешь ей со мной (СИ)

Когда Лизу потерял в прошлый раз?
Поэтому она уехала?
В груди начинает колоть. По вискам долбит дико.
Спокойно, Соколовский.
Лиза на этот раз не сбежит.
Главное, окончательно не налажать.
  
Глава 38
 
Вадим 
– Прости, что так рано вытянул, занят весь день, не обессудь, – ставлю кофе на столик, отпив глоток.
Сегодня много дел, и пришлось назначить встречу в кафе до начала рабочего дня. Сашка скоро уезжает, он тут и так проездом, поэтому пересечься не выходило.
– Нормально все, – ухмыляется Палканов. – Так что ты хотел?
– Я три года назад тест у тебя в клинике делал, помнишь?
– Допустим, – прищуривается.
– Кто-то еще был в курсе этого? Могла ли просочиться информация?
– Исключено, моя клиника не предоставляет доступ, кому попало.
Палканов смотрит пристально.
Гораздо проще было бы признаться, что я ни черта не помню и расспросить, что я еще говорил, как себя вел. Сашка вроде как мой друг, ему мне палки в колеса нахрена вставлять? К тому же, его клиника черт знает где, в городе он бывает крайне редко.
Я видел наши переписки, и судя по ним, обращался к другу, когда Феде нужно было обследование. Тесты Арины и Артема тоже сделал в его клинике. Значит, я ему доверял?
И все-таки что-то меня останавливает.
Палканов очень изменился с того момента, как я его помню. Это был такой правильный парень, и мечты были правильные. Учеба, работа, зубрил предметы. Он учился хорошо, на медицинском, и насколько помню, после окончания учебы, собирался жениться. У него девушка была, но он не знакомил нас.
Интересно, сложилось ли у них?
Хочется его о многом расспросить, но взгляд у Сашки внимательный.
Он ведь не может знать, что я не помню ни черта. Тогда почему так осторожно отвечает на вопросы?
Разговор явно не клеился, не особо похож наш диалог на встречу давних приятелей. А еще я видел бумаги на строительство нового корпуса, и из переписки выходило, мы обсуждали с Сашей детали. Но незадолго до аварии, переписка прекратилась.
Логично бы было предположить, что обсуждение перешло в очную форму, но и в офисе бумаг я не обнаружил.
– Слушай, – говорю, уже поднимаясь с места, мы пожимаем руки. – По поводу стройки литеры «Д», проект заморожен… – говорю, наблюдая за реакцией.
– Да, остановили дело.
– Мы вроде говорили о переносе.
– Точно. Перенесли. Не так выразился.
– Лиза вам проект еще делала, понравился? Может, возобновим?
– Возобновим, – улыбается искусственно мой друг. На лице растерянность. Ну надо же.
– Созвонимся тогда.
Я прощаюсь и иду на парковку.
Отъезжаю от кафе, бросая взгляд на кафе. Палканов так и сидит у окна, и сейчас кому-то звонит. А я трогаюсь с места и набираю скорость.
Никакого проекта Лиза Палканову делать не могла. Она еще не работала. И все, что я ему говорил, было чистой импровизацией. А Александр мне подыгрывал.
На его месте было бы логично задать вопрос: «Что за бред ты несешь, дружище?»
Тогда почему он промычал, когда надо бы возразить?
Уж не потому ли, что… черт! Он знает, что я потерял память. Знает!
И по каким-то причинам говорить мне об этом не спешит.
Видимо, мы больше никакие не друзья.
Я стучу пальцами по рулю. Охренеть ситуация.
Что могло произойти за тот короткий период, с момента, когда я Федю ему на обследование привозил до аварии? И… почему тест на отцовство Феди я делал в других клиниках, а Лизкиных детей я проверял у Палканова?
Голова начинает болеть, по вискам отбойным молотком снова стучит. Бью по рулю.
Хрень какая-то происходит.
Самый настоящий идиотизм.
Мне ни черта выводы свои не нравятся.
***
Аксенов уже ждет меня в офисе. Попивает свой кофе и отрывается на моих сотрудниках. Олеся сахара много в чашку, оказывается, бахнула, Рина ксерокопии слишком тусклые принесла, Савелий умеет доводить персонал.
Проектировщики сидят тише воды, даже бухгалтерия притихла, а у них там постоянный галдеж. Увидев меня, сотрудники ощутимо оживляются.
  
– Привет, Савва, бодришь народ с утра? – ухмыляюсь. Савелий морщится.
– Дело дрянь, Вадим. Где Лиза?
– После обеда приедет. Обсудим? – указываю на переговорную. Аксенов мрачно кивает.
И пока идем в просторный кабинет без лишних ушей, я пишу сообщение Злате. Слова Лизки все-таки не остаются без внимания. Понятия не имею как, но, если она причастна… Бред. Злате зачем подставлять компанию? Ее этап финальный, если он уйдет конкурентам, Злата останется без работы и прибыли. И все-таки назначаю ей встречу.
Мы практически не общаемся.
Нам пора кое-что обсудить. У меня накопились к девушке очень важные вопросы.
А пока что я вхожу в просторный кабинет и ловлю хмурый взгляд Аксенова.
– Вот, полюбуйся. Фирме три года. Мелкая, но все это время что-то строили, хватали мелкие проекты, одним словом, ощущение, что компания для отвода глаз. Ждали удобного случая. Якобы они перебивают наш заказ.
– Савва, глупости. Заказчик не возьмется работать с «ноу нэймами», неизвестные фирмы без рекомендации такие проекты не перенимают. Даже если они занизили цены и показали наши идеальные доработанные эскизы.
– Верно мыслишь, Вадим. А теперь взгляни сюда.
Он подталкивает ко мне через стол тонкую папку, она скользит, издавая шуршащий звук при трении со столешницей. Останавливаю бумаги резко.
Аксенов одобрительно кивает, а я открываю документ.
И пролистывая бумаги, все больше сжимаю руку в кулак.
Быть этого не может… черт.
Это невозможно.
Лиза не могла…
  
Глава 39
 
Лиза
Он понял, что Алиса его дочь…
В груди до сих пор стучит так, что кажется сердце выпрыгнет.
Он ведь, действительно, думал, я ему изменяла. До недавнего времени я была ему чужим человеком. Той, которую он практически впервые видит. Вадим верил во все то, что ему про меня наговорили, потому что не знал.
А сейчас?
Кто я ему сейчас?
Прикасаюсь к губам. Хочется улыбаться.
Да, Соколовский очень изменился, но все же во многом остался прежним. Идет напролом, и, если хочет – целует... Самое ужасное, что я тоже хотела. Хотела этого поцелуя, и пусть всеми силами отталкиваю Соколовского.
Но с чувствами ничего поделать не могу.
Когда злилась на бывшего из-за детей, было легче сопротивляться, а сейчас… Вадим пытается исправиться. Пытается быть заботливым, вчера с Алисой играл, терпеливо снося ее капризы, и к Артему ищет подход, не сдается. Но тут даже мне не всегда удается пробиться. Из всех троих, Артема больше всего цепляет ситуация с отцом.
И времени нет, чтобы все успеть, уделить внимание должным образом. Не только днем, но и вечерами, и даже ночами, в этом проекте.
Ощущение, что болезнь детей – это звонок, чтобы я обратила внимание на проблему. Но я только нашла нормальную оплачиваемую работу, и пока что не могу сама свой график регулировать.
Обещаю себе, что после проекта возьму отпуск, а пока что нужно немного потерпеть.
И если раньше я боялась сближения Соколовского с Аришей, сейчас это все же плюс.
У них особые отношения, я уже сама не представляю дня, где старшая дочь бы не поделилась, как здорово они с папой по видеосвязи поговорили и какие планы построили на выходные.
А еще Вадим ушел от Златы.
И вроде бы я должна выдохнуть.
Нет, речь не идет о том, чтобы воссоединиться, от этого я далека. Просто не представляю, что это возможно. Обида в груди занозой сидит, и я боюсь, что нынешний Вадим, даже не зная прошлого, способен повторить. Предать снова.
Это так странно.
Вроде бы ты условно "чист", раз не помнишь, что вытворил. Но выходит, и раскаяние твое нечестное.
Вадим не чувствует своей вины. Нет осознания.