Кодекс дуэлянта. Книга 3 (СИ)

— Я вызываю вас на дуэль! — произнес Валеев.
В комнате повисла гробовая тишина. Все взгляды устремились на меня, ожидая ответа. Ермак, ухмыляясь, наблюдал за происходящим, предвкушая развязку. Кузякин же, напротив, нахмурился, явно не одобряя такого поворота событий.
— Я принимаю ваш вызов, господин Валеев, — сказал я твёрдым голосом.
— Отлично! — кивнул тот, резко разворачиваясь в сторону выхода. — О дате дуэли мои секунданты сообщать вам дополнительно.
И с этими словами направился к выходу.
— Куда же так быстро? — бросил я ему в след. — И дегустировать ничего не будете? Или боитесь остаться?
— Что⁈ — возглас Валеева поднялся из самой утробы.
Такого унижения он не мог оставить без внимания. На это я и рассчитывал.
— Все-таки, Ермак Петрович, слух бы вам проверить — вы все время переспрашиваете.
— Значит так, Шпагин! — прорычал Валеев. — Сегодня вечером. Усек? Сегодня вечером я жду тебя в Вишневом саду. Знаешь где это?
— Конечно знаю, — кивнул я. — Назовите точное время.
— Семь часов.
— Я буду там.
— Вот и отлично.
Валеев вышел из помещения.
— Шпагин! Ты что творишь⁈ — зашипела Алена, тут же подскочив ко мне.
— Готовлюсь к дуэли, — пожал я плечами.
— Ты зачем вообще…
— Послушай, ты сама прекрасно все видела. К этому все шло с самого начала. Он первый начал напрашиваться на это. Оно и понятно — хочет отомстить за своих собратьев инсекторов. Но не переживай, стрелять я умею!
— Да ты не понимаешь! — вновь выдохнула Алена. И прошептала: — Я, конечно, буду очень рада, если ты Валеева пристрелишь. Но ты землю тогда не получишь!
— Это еще почему?
— Потому что кто тебе ее тогда отпишет?
— Не переживай, — улыбнулся я. — По этому поводу у меня уже есть план!
* * *
Вишневый сад, обычно наполненный ароматом цветов и щебетом птиц, сегодня молчал, будто затаив дыхание. Воздух был густой и неподвижный, тяжелый от предчувствия скорой трагедии. Двое мужчин стояли друг напротив друга, разделенные двадцатью шагами и пропастью взаимной ненависти. Одним из них был я.
Но ощущения скорби не было. Напротив, я испытывал душевный подъем. Как же мне знакома и близка эта обстановка! Общая траурность, напряжение, хмурые лица секундантов. И легкое покалывание адреналина. Пальцы мои подрагивали в нетерпении скорей схватиться за рукоять пистолета.
Валеев держался прямо, как натянутая струна. Его секундант, толстый купец с потным лицом и бегающим взглядом, нервно теребил цепочку от часов. Казалось, он больше переживал за исход дуэли, чем сам дуэлянт.
Моим секундантом стала Лисенок, на которую сейчас все с плохо скрываемым удивлением и смотрели — еще бы, девушка секундант! Валеев тоже кидал злобные взгляды то на нее, то на меня, посчитав, что я таким образом выражал ему свое неуважение. Мне же было лень искать кого-то еще, поэтому я позвал первого, кто попался под руку. К тому же секундант в данном случае — это условная фигура, особой роли здесь для нее не предвидится.
Место дуэли было выбрано неслучайно. Одинокая поляна в глубине сада была окружена густыми зарослями вишневых деревьев, создавая своеобразную арену, изолированную от внешнего мира. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле и лицах собравшихся. Я уже тут был, и не раз. И всегда выходил победителем. Сегодня я тоже рассчитывал на победу. Впрочем, поединок сегодня будет не совсем обычный.
Тишину нарушал лишь шелест листвы и далекий стук дятла. В этой звенящей тишине каждый звук казался оглушительным, каждый шорох — предвестником рокового выстрела.
У вас есть право выбрать оружие. Какое оружие вы выберете? — спросил секундант.
— Пистолет, — без сомнения ответил я.
— Хорошо, — учтиво кивнул тот.
Он поднял прислоненный к дереву футляр, открыл его и, неся перед собой, подошел ко мне. От секунданта разило дорогим одеколоном, который не мог скрыть запах страха, исходивший от него.
— Прошу, сударь, — проговорил он, стараясь придать голосу твердость, — выберите оружие.
 
Я пристально посмотрел на пистолеты. Оба были искусно изготовлены, с инкрустированными рукоятями и воронеными стволами. Они казались абсолютно одинаковыми, но я знал, что это лишь видимость. В дуэльном оружии малейшая разница в весе, балансе или спусковом механизме могла решить исход поединка.
Я медленно протянул руку и взял правый пистолет. Подержал его в руке, ощущая холод металла, прислушиваясь к своим ощущениям. Затем так же тщательно осмотрел второй пистолет. Секундант Валеева напряженно следил за каждым моим движением, боясь упустить хоть малейший признак подтасовки.
Я вернул первый пистолет на место, сказал:
— Я выбираю этот.
Купец облегченно вздохнул и забрал футляр. В его глазах мелькнуло что-то похожее на торжество.
«Он думает, что я выбрал наугад», — подумал я, едва заметно улыбнувшись. На самом деле я заметил едва уловимую разницу в весе пистолетов. Правый был чуть легче, что говорило о возможном дефекте в стволе. Это был небольшой шанс, но в этой смертельной игре я был готов ухватиться за любую возможность.
— Господа! — крикнул секундант Валеева, обращаясь к нам обоим. — Давайте обсудим результаты дуэли — что будет считаться знаком того, что дуэль окончена?
— Смерть одного из участников! — крикнул Ермак, оскалившись.
— Видно, что вы не так часто бываете на дуэлях! — ответил я, улыбнувшись. — Одной пули может и не хватить, чтобы поразить противника.
— Сомневаешься, что я промахнусь?
— Даже если и попадете — не всегда пуля может убить человека сразу. Попадание в ногу не приведет к смерти. Так что ваш критерий не состоятелен.
— И что ты предлагаешь? — сквозь зубы процедил Валеев.
— Предлагаю изменить условия окончания дуэли тремя выстрелами.
— А что, если я и после трех выстрелов не убью тебя? — резонно спросил Валеев.
— Это будет означать, что вы очень плохой стрелок, Ермак Павлович!
Лисенок прыснула от смеха, а Валеев покраснел от злобы.
— Молись! Я тебе голову продырявлю!
— Три выстрела — сторона принимает это условие? — спросила Лисенок у второго секунданта. Тот повернулся к Ермаку, вопросительно глянул.
— Принимается, — согласился Валеев. И добавил: — Но с условием — все три выстрела сразу!
— Что⁈ — удивились все.
— Это мое условие!
Я бы мог ему напомнить дуэльный кодекс в части того, кто когда выдвигает условия, но не стал — его требование играло мне даже на руку.
— Согласен, — крикнул я. — Кидайте жребий, чтобы определить первого стрелка.
Я глянул на Лисенка, как бы намекая, чтобы это сделала она.
— Погодите-ка! — ухмыльнулся Валеев. — Совсем за дурака меня держите? Ты, — он кивнул на своего секунданта, — кидай ты жребий!
Тот похлопал себя по карманам. Простонал:
— У меня монетки нет.
Ермак выругался, достал из кармана золотой. Я едва заметно улыбнулся.
— Вот. Кидай. Что выбираешь? — это уже относилось ко мне.
— Орел, — ответил я.
Натянутая тишина вишневого сада взорвалась сухим щелчком, когда секундант подбросил монету в воздух. Она взмыла вверх, сверкая на солнце. Все взгляды следили за ее полетом, пока она не упала на мягкую траву с тихим стуком. Секундант Валеева, наклонился и поднял ее.
— Орел! — объявил он совсем тихо.
— Как это — орел? — удивился Ермак.
Он хлопнул себя по карманам, потом подошел ближе, к монетке, рассмотрел ее. Я улыбнулся шире.
— Что, Ермак Петрович, монета не та? Не счастливая?
Я догадывался, что Валеев захочет сжульничать, поэтому подбросил ему еще на дегустации свою, которую он и достал, веря, что это его.
Ермак, услышав мои слова, густо покраснел.
— Стреляемся! — бросил он и широкими шагами направился к барьеру.
Три моих первых выстрела — это гарантированная смерть для Валеева. И он это тоже понимал. А еще он понимал, как сильно промахнулся. Дал волю эмоциям, понадеялся на монетку, с помощью которой хотел решить проблему в виде меня. Еще и на три выстрела согласился. Хотел как лучше, а получилось, как получилось.