Космос (СИ)

— Ты что несешь, селекционная отрыжка?! Я вообще неприхотливый!  - Вот первые слова, которые разумные услышали из моих уст, а я снова испугался, услышав свой голос усиленный микрофоном. Когда они успели его нацепить на меня? - Ой…
Я испуганно прикрыл рот рукой, но «селекционная отрыжка» уже разнеслась по залу, вызвав в нем смех.
— Вы считаете его «селекционной отрыжкой»? — Раздался звонкий женский голос.
— Я считаю, что он излишне гордится тем, в чем нет его заслуги.
— Для вас не имеет значение чистота генов? Родословная? Мутации? — Спросил тот же голос.
— А почему для меня это должно иметь значение? Я что, спариваться с кем-то собираюсь?
— Льюис! – Приглушенно прошипел Яскер, осаживая меня
— Что?!
— Что за вульгарный бред ты несешь?!
— А что за бред до этого нес ты?! — Я умел зрелищно «хмурить» брови, но, к сожалению, из-за повязки передать мою мимику не вышло, потом я вспомнил сколько разумных на нас смотрит и смутился еще больше.
В повисшей тишине снова зазвучали вопросы, но я не мог собраться с мыслями и выбрать на какой отвечать и, если быть с собой честным, я не был готов ни к одному из них. Что я должен был ответить на «расскажите о себе?»
Что я вообще могу о себе рассказать? Заснул и очнулся через тысячу лет! Это самое интересное в моей биографии, но это и без моих рассказов известно. Или «Какой совет вы бы дали тем кто нас смотрит?» Совет относительно чего? Мыть руки после туалета и перед едой — это единственное, что я мог с уверенностью посоветовать на формулировку такого вопроса.
Шквал вопросов продолжался, Яскер пытался меня расшевелить, но я окончательно ушел в себя — все кричат, каждый пытается перекричать другого, и эта пресс-конференция все больше походила на забастовку профсоюзов.
— Вы в повязке из-за того, что на вас напали главари радикальной оппозиции?
— Что?! — Вот тут я, наконец, очнулся и пришел в себя. — О чем вы?! — Удивленно уточнил я.
— У вас повязка на глазах из-за нападения радикалов? — Вокруг все резко смолкли, и вновь раздался этот вопрос, кажется, ответ волновал всех, но с чего они решили, что ослеп я из-за тех троих? Никак аристократы постарались, я уже слышал, как Яскер что-то шипел мне в параллель, но я не собирался покрывать их ложь, если они соврали о причинах повязки.
— Нет, они здесь не причем. — Кто-то приглушенно ахнул.
— Это Аристократы навредили вам?
— Не совсем… Один человек из Аристократов, решил что я… — Господи, что интересно я собрался говорить?! Что он меня домогался и хотел сделать «своим»? Я вновь завис. — В общем, один не очень умный человек поступил не очень умно, и последствия мне дорого обходятся. Ему они обошлись еще дороже, но те парни тут не причем.
— Вы одобряете действия радикалов?
— Я не знаю, в чем они заключаются, чтобы одобрять или не одобрять их.
— Вы считаете мутантов равными аристократам? — «Острые» вопросы продолжались, в помещении снова все будто дышать прекратили. Яскер нервно выдохнул, а я устало откинулся на спинку своего кресла, даже не собираясь представлять, какие последствия понесут мои слова.
— Если рассматривать вас с моей точки зрения… — Я выдержал паузу, — то для меня вы все мутанты.
В зале раздались шепотки, Яскер не осаживал меня, кажется, он сам удивился моему ответу. Дав немного всем «помариноваться», я продолжил. — Но мне больше нравятся «милые» мутанты.
— Что значит «милые»? — Спросил, как ни странно, Яскер.
— Ну такие… — я покрутил кистью в воздухе, — я видел девушку змею, у нее так классно переливалась чешуя. — Восторженно закатив глаза и сложив вдохновенно лапки на груди, продолжал лить «сироп» я, и, если глаза было не видно, то, уверен, «лапки» смотрелись комично. Если честно, девушка-змея не вызвала во мне никакой симпатии, кроме желания отковырнуть чешуйку на память, но симпатию у меня вызвали все мутанты, с которыми я познакомился в тот свой побег, потому я собирался поднять их самооценку, пусть даже так, и пусть даже чуть-чуть. — А еще меня восхитил парень с крыльями и «волчонок», а женщина хамелеон это просто невероятно!
  
 Я еще долго вспоминал всех, кого видел и либо придумывал, что мне в них понравилось, либо говорил правду, потому что мне действительно понравилось многое.
— В мое время люди мечтали о том, что есть у многих разумных. — Я избегал формулировки «мутант», я не собирался быть тем, кто навешивает ярлыки на тех для кого они уже стали неподъемным ярмом. — Возможно, их мечты как раз и повлияли на то, что был изменен геном, и для вас это, наверное, беда, но для меня это невероятная фантастика! Я бы и сам хотел себе, — я задумчиво постучал пальцем по губам, — крылья или зрение сокола, это же круто.
— От мутаций только беды. Это уродство мешающее жить. — Раздался сухой голос в отдалении.
— Это мнение всех разумных или ваше?
— Всех разумных! – Прилетел мне безапелляционный, мгновенный ответ.
— И вы успели опросить каждого?
— Большинство. — Ответил мужчина с задержкой.
— А у вас самого есть мутации, какие они?
— Это неприлично! — Зашипел мне Яскер на ухо, но я отмахнулся от него.
— Так какие мутации у вас?
— У меня их нет! Я чистокровный…
— Так может все дело в том, что вы просто завидуете? — Перебил я этого сноба. Раздался смех, и чем больше шло времени между моим вопросом и его ответом, тем громче становилось в зале
— Что?! Да как вы смеете…
— Да ладно вам! — Я махнул рукой. — Уж признайтесь, что просто завидуете, я вот, например, завидую, но белой завистью.
— Нам пора!!! — Мое сиденье плюхнулось — Пресс-конференция продлилась дольше, чем мы планировали, Льюису давно пора на обязательные процедуры! — Яскер подхватил меня под локоть и поволок к выходу. Нам в спину раздались аплодисменты, а я волочился за разгневанным Яскером и представлял какая головомойка меня ждет.
 «Дело в том, что он создает чувство дискомфорта в мире, где большинство людей предпочли бы слышать только то, к чему привыкли, а значит, не слишком многое… Когда он раскрывает рот, приятели не то чтобы перестают любить его — скорее, просто становятся не такими довольными собой.
Сколько многие из нас перепуганы до смерти и цепляются за все, что дает хотя бы иллюзию комфорта! Кому же захочется ощущать дискомфорт, особенно когда окружающие принимаются честить тебя безумцем за то, что ты задаешь вопросы и раскачиваешь системы! Пожалуйста, будь отважен во мне.» Уильям Пол Янг
====== Часть 12 ======
POV Льюиса
Еще со вчерашнего вечера я искал «пятый угол». Вчера Яскер объявил мне, что завтра мне снимут повязку, и я смогу видеть. С тех пор я утратил всякий покой. Думаю, я бы не спал до утра, если бы не все тот же строгий режим и контроль, под которым я вынужден находиться. После нескольких просьб и предупреждений, меня выловили и сделали инъекцию снотворного. Я честно пытался взять себя в руки и успокоиться, но я не мог: мне казалось, что если я хоть на минуту присяду, то разорвусь… Я говорил, что я впечатлительный? Так вот, я так «впечатлился», что реально не мог даже сесть.
Эти недели слепоты мне очень тяжело дались. Как будто меня заперли в комнате и выключили свет: унизительная беспомощность и уязвимость. Я много раз спотыкался, падал, однажды запутался в собственных волосах так сильно, что чуть слезу от негодования не пустил. В итоге, когда дождался помощи и меня распутывали, я еле сдерживался, чтобы не зарыдать. Теперь я понял, почему в фильмах некоторые покалечившиеся люди кричали, чтобы их убили или сами пытались с собой что-нибудь сотворить… Чувствовать себя беспомощным, слабым, зависимым и, помимо этого букета, еще и обузой, гирей на чьих-то ногах. Я понимал, что навряд ли я «гиря» для аристократов, но что бы я делал, ослепни я в свое время? Кому бы я был по-настоящему нужен? Где бы я оказался? В хосписе? Была бы у меня возможность вернуть себе зрение? Если бы была, кто бы помог мне пройти через все это? Явно не мои мопсы… Их я бы даже накормить навряд ли смог…