Космос (СИ)

Оказавшись в знакомом зале я нервно передернул плечами. Мы поднялись на три яруса и заняли свои места. Зал был полон, вся аппаратура была на месте, как и врачи, и после появления еще нескольких личностей, основной свет погас, и в зал вкатили капсулу с главным участником «торжества».
Я нервно затрясся, по телу пробегали судороги. Яскер, с сочувствием взглянув на меня, аккуратно сжал мою ладонь, молчаливо выражая свою поддержку. Кажется, лед между нами тронулся.
Капсула была с вмятинами, дефектами и царапинами, но горящие по бокам голубые огоньки разожгли океан надежды в моем сердце. Все длилось очень и очень медленно, я весь извелся, постоянно ерзая на своем месте, даже Варден взглянул на меня с сочувствием. Наконец, капсулу вскрыли, выпустив наружу облако сизого дыма. Ученые засуетились, готовя медбокс. Как только туман рассеялся, и я увидел рыжие волосы Видара, я перестал дышать, просто втянул в себя воздух и замер, боясь моргнуть и спугнуть надежду, шанс, удачу… У этого много имен.
Время ускорялось, набирая обороты, запищала аппаратура. Наконец, моего друга осторожно извлекли из капсулы и переместили в прозрачный медбокс.
— Выдохни… — Шепнул Яскер. Я послушно выпустил воздух.
Тревожный писк аппаратуры усилился. Заполненные разумными трибуны напряженно замерли, впиваясь глазами в разворачивающиеся события в центре амфитеатра. Какое-то время ничего не происходило, в полнейшей тишине врачи колдовали над датчиками бокса. Я не знаю, сколько прошло времени. Мои губы были солеными с привкусом металла от крови, выступившей на них из-за впившихся в мягкую плоть зубов.
Пространство пронзил отчаянный вой аппаратуры, датчики в боксе с зеленых сменились на красные. Тук-тук-тук — билось в моей голове, нет-нет-нет — шептал я красными губами.
 — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Я исступленно шептал свою короткую просьбу всевышнему, монотонно раскачиваясь на месте. — Оставь мне его, оставь мне Видара, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Аппаратура в последний раз мигнула красным и погасла. Я вскочил со своего места, кожа горела, как и весь я. Не может быть… Не снова… Я этого просто не перенесу…
Яскер и Варден встали рядом, мягко положив свои теплые руки на мои плечи.
 “ — Если бы ты знал, что я добра и что все: средства, цели и все процессы индивидуальных жизней — все это покрывается моей добротой, тогда, пусть не всегда понимая, что я делаю, ты стал бы доверять мне.
* Итак, это-то, к чему мы всегда возвращаемся, — доверие. А доверие всегда возвращается к вопросу о твоем характере, о твоей доброте. А нельзя ли мне просто вернуться к повиновению списку правил? Нет? Благодарю тебя! Где-то в глубине души я знаю, что по настоящему хочу именно доверия, просто не знаю, как к нему прийти.» Хижина, Уильям Пол Янг
Через семь ударов моего сердца аппаратура вновь ожила, замигав сначала красными показателями, а потом зелеными…
Меня колотило как в центрифуге, лицо заливали слезы, а пространство — мой смех. Наконец, обессилено уткнувшись в свои ладони, я иступлено зашептал:
— Спасибо, спасибо, спасибо…
====== Часть 8 ======
 Комментарий к Хочу сказать спасибо моей бете, за отличные правки и оперативные корректировки))) Не знаю когда выйдет следующая глава, потому что до середины декабря я буду очень занята.
POV Льюиса
Пока я благодарил всех боженек на свете за то, что Видар пережил извлечение из капсулы и сам задышал, но еще пока не очнулся, вокруг происходила какая-то суматоха. Если бы я обратил внимание, то заметил, что помимо ликующих людей вокруг меня и аристократов выстроилась шеренга из телохранителей, и один из них, жестикулируя, быстро, что-то объяснял гордости селекции, а тот, насупившись, слушал.
— Льюис, нам пора уходить. — Яскер положил свою руку на мое плечо и слегка сжал.
— Да. Хорошо. С Видаром все будет хорошо?
— Его зовут Видар?
— Да. — Я встал с кресла на котором сидел. Меня слегка вело от пережитого стресса, но в голове было пусто, а на душе радостно, можно сказать, что я был, наконец, за долгое время счастлив, и во мне поселилась надежда на то, что «задница» в моей жизни будет не столь катастрофичных масштабов, какие я себе уже нафантазировал.
  
— Сколько ему лет?
— Было 29
— У него хорошие шансы, он пережил перенос гораздо лучше чем ты. — К нам подошел хмурый Варден.
— Да? — Я замер и удивленно уставился на Яскера.
— Да, у тебя было как минимум три остановки сердца, мы купировали инсульт… Да много всего. Проблема с легкими была самой незначительной из всех, трансплантология у нас на высоте, если что, пересадили бы искусственные легкие. — Во мне даже затеплилась смущенная благодарность. Все же мне действительно подарили второй шанс, и неизвестно, сколько бы я пролежал замороженным в этом саркофаге, и как бы в итоге погиб мой организм.
Возможно, моя бы благодарность прожила чуть дольше нескольких секунд, но к нам подошел Варден, и мое благородное чувство сдуло ветром чужого зазнайства.
— Да, тебе бы не помешало проявлять побольше почтения и благодарности к тем, кто тебе подарил жизнь. — Ох как же меня от него коротило! Я прям почувствовал, как нагреваюсь от негодования.
— Если ты еще не в курсе, селекционная ошибка, то я тебя просвещу: я родился благодаря женщине, а не благодаря тебе, и жизнью я обязан своей матери!
— Да, да, чумазый.
— Я не чумазый!
— У тебя под носом грязь. — После этих слов я вспыхнул (ненавижу быть неопрятным, вообще грязнуль не люблю) и принялся оттирать от чего-то нос.
— Все?
— Нет. Дай я. — Варден приподнял мой подбородок и, с усмешкой заглядывая в глаза, с нажимом провел большим пальцем по верхней губе, оставляя влажный след. Как только его рука отпустила мой подбородок, я машинально облизнул губы и поморщился. Не знаю, почему я сразу не запаниковал, видимо, я не ожидал такого. Меня даже не сразу насторожил терпкий запах, ударивший по моему обонянию, и приторный вкус оставшийся после его прикосновения.
Мне просто потихоньку становилось плохо, колени расслаблялись, и я начал терять концентрацию. Я не засыпал, но сосредоточиться на чем-то одном становилось все сложнее. Мы вышли из «амфитеатра», прошли по коридорам. Вокруг было очень много народу, больше, чем было до того, как мы прибыли сюда, мне становилось душно и жарко, сердце ускоряясь, сильнее било в ребра, к горлу подкатил комок. Варден подчеркнуто заботливо поддерживал меня за талию, помогая идти, я хотел оттолкнуть его лживые руки, но толчок чуть не лишил меня равновесия, и я на несколько секунд осел в его руках. Вновь подняться мне стоило больших усилий.
— Что ты сделал, мерзавец?! — Прошипел я, бессознательно облизывая пересохшие горькие губы.
— Обожаю твою высокомерную беспомощность. — Варден прижался губами к моему виску и, втянув запах моих волос, вновь зашептал, обдавая меня своим горячим дыханием. — Как же ты пахнешь, мне туманит разум твой запах, чистый, мягкий и настоящий… Шелковое золото твоих волос… Я заберу тебя у всех, отниму тебя у всей планеты, сделаю своим. — Ледяная ладонь прижалась к влажной сорочке на моей спине под пиджаком. Меня бил озноб от омерзения к нему, прилипшему ко мне с первого дня нашей встречи. Теперь мне стало ясно, почему Яскер был так обеспокоен в тот вечер, когда в моей жизни впервые появился этот «человек».
Мы зашли в прозрачный лифт, и я бы ахнул, но мне было слишком плохо. Зависнув в воздухе, на нас смотрели сотни персональных «капсул» гораздо проще той, в которой прибыли мы, но их было настолько много, что этот «рой» полностью заслонял кровавый закат, делающий хищные машинки еще более пугающими и агрессивными. Казалось, миллионы ос прилетели к нам на расправу и ждут лишь приказа. Мы должны были спуститься на парковку, но, видимо, в этом не было смысла: все небо было заблокировано, аристократы что-то обсуждали на незнакомом мне языке, Яскер постоянно кому-то звонил, судя по интонации, отдавая какие-то распоряжения. К моменту нашего выхода из здания на парковочную площадку я уже еле стоял на ногах.