Наследница Дивной усадьбы

– Не буду я в крови руки марать, даже ради твоей вольной, Палаша.
– Вот, значит, как? Сам вольный, а мне век в неволе жить? Да? Значит, и про любовь свою все мне врал! Тогда и живи один! Не пойду за тебя замуж! Так бобылем и помрешь!
Палаша вскочила со стула и, схватив большой кухонный нож, вдруг бросилась к двери, за которой я стояла. Я в ужасе отшатнулась, не на шутку перепугавшись. Но в следующий момент лесник бросился вслед за горничной и схватил ее за руку. Он прекрасно понял, что она вознамерилась сделать, и я тоже поняла по зажатому в ее руке ножу.
– Да погоди ты, бешеная! Давай все спокойно обсудим, – заявил недовольно мужик, оттаскивая женщину обратно к печи. – Сядь. Я же не сказал нет…
Они уселись обратно за стол и начали шушукаться.
– Сначала ее кокнем по-тихому, пока она спит, а потом и ребенка. Никто и не узнает.
У меня все потемнело перед глазами. Сначала муж, который ненавидел и желал моей смерти, теперь горничная собиралась меня зарезать во сне.
– Только тянуть не надо, – услышала я последние слова Палаши – Пока никто не очухался и не узнал, что я ее сюда привела. Тело ее спрячем, зароем и дите тоже. Пусть ищут по лесам. В жизнь не найдут. А я всем скажу, что потерялись мы друг с другом в лесу.
Я попятилась от двери, нервно мотая головой.
Как же ангелы послали меня в это тело и в этот мир, где моей смерти жаждали сразу столько людей?
Муж, горничная, лесник, кто еще?
И, видимо, эта злыдня Палаша говорила правду про моего мужа. Что он намерен меня извести. Но только скрыла от меня одно – что и сама служила Шереметьеву и старалась исполнить его приказ. Потому и завела меня в лес! А извозчик и лесник были с ними в сговоре!
Просто прекрасное начало новой жизни!
Куча ненавистников желают разделаться со мной. Я непонятного где, в дремучем лесу, да еще и малютка на руках.
С каждым мигом мною все сильнее завладевал страх, а в голове настойчиво забилась яростная мысль – надо немедленно бежать отсюда, пока не случилось самое страшное!
Я подумала о том, что, если бы сейчас я встретилась с этим извергом, моим мужем, этим графом Шереметьевым, сразу же бы заявила ему, что согласна на развод. Зачем держаться за того, кто тебе изменяет и не любит? Зачем? Для чего? Чтобы он и дальше вытирал о меня ноги?
Ну уж нет. Возможно, прежняя молодая графиня Любовь и хотела всеми силами удержать мужа-изменника, но мне, Зинаиде Алексеевне, это точно было не надо. Я достаточно уважала себя и была слишком самодостаточна, чтобы терпеть подобное. Насильно мил не будешь, как говорится.
Пусть блудливый муженек будет свободен и женится на этой своей любимой мадаме, на которой хотел. А мы с малышкой уедем.
Можно было и сейчас это сделать. Убежать, скрыться, уехать. Пока вся эта свора жаждущих моей смерти озлобленных людей не растерзала меня. Я исчезну из их жизни и больше не буду доставлять неприятностей.
А у меня будет новая спокойная жизнь. Главное, что со мной любимая доченька, а ради нее я выдержу все.
Бросившись обратно в спальню лесника, я влетела в комнату и склонилась к кроватке. Дочка спала, мирно посапывая. Решение я приняла еще минуту назад.
– Мы отсюда уходим, малютка, – прошептала я малышке и добавила: – И немедленно.
Я выглянула в окно. Стало совсем темно, жуткий неприветливый лес отталкивал. Но, по крайне мере, прекратился занудный дождь, который лил почти двое суток. Это было хорошо.
Я понимала, что идти в чащу ночью одной с младенцем на руках и непонятно куда страшно и очень опасно. Но еще опаснее было оставаться здесь, в сторожке с двумя потенциальными убийцами, которые жаждали расправиться со мной за деньги, полученные от моего мужа.
 
Глава 9
 
Я начала проворно одеваться. Благо моя высохшая одежда висела на стуле здесь же. Пока я торопливо натягивала на замерзшие ноги панталоны и чулки, в моей голове вертелась только одна мысль – надо где-то спрятаться до рассвета. Потом, когда встанет солнце, возможно, станет видно, куда идти. Знать бы, в какой стороне усадьба или деревня какая. Но в усадьбу идти точно нельзя, там же мой благоверный, жаждущий меня убить. Потому надо было найти ближайшую деревню.
  
Но дольше размышлять было некогда. Я уже надела на распущенные волосы шляпку и завязала плащ на шее.
Теперь надо было осторожно собрать малышку. Я бережно, стараясь не разбудить, переложила ее на несвежую простыню, постеленную на кровати, потом завернула дочку в нее. Сверху обернула старым цветастым платком. Боялась, чтобы малышка не замерзла на осеннем ветру ночью.
Быстро распахнув ставни, я положила спящую дочку на стол, стоявший у окна. Взобравшись на подоконник, перелезла через него и бесшумно вылезла наружу, спустилась на траву. Потом подтянулась и схватила малютку. Прижав ее к себе, облегченно выдохнула.
Уже через миг я словно безумная ломанулась в лес, убегая как можно дальше от сторожки лесника. Было так темно, что я видела только деревья в двух шагах перед собой. Но это не останавливало меня. Я словно одержимая неслась дальше.
Спустя полчаса я ощутила, что устала и надо уже остановиться.
Решила найти более-менее сухое раскидистое дерево и переждать ночь под ним. Утром рассветет, и будет видно, куда идти.
Я шла уже медленно, оглядывая ближайшие деревья и кустарники. В это время на небо взошла луна и стало немного светлее.
Вскоре я заметила раскидистую ель, ветки которой почти лежали на земле. Я приблизилась к ней и устало присела на сухие колючие ветви. Оперлась о ствол, облегченно выдохнула. По крайней мере, я сидела на ветвях, а не на холодной земле.
Малышка так и спала. Некоторое время я думала о своей горькой доле в этом мире, но вскоре усталость взяла верх, и я решила немного поспасть. Хотя сидячее положение к этому не располагало, все же я прикрыла глаза. Вскоре я почти задремала, как вдруг где-то поблизости завыл какой-то зверь. Я испуганно распахнула глаза, всматриваясь в темноту.
Это был волк?
Я боялась даже думать об этом. Сильнее прижимая к себе дочку, начала призывать на помощь всех святых, которых знала.
Так в полудреме я просидела почти до рассвета. Слава Богу, никакой зверь не учуял нашего запаха. Дочка крепко спала и даже не просыпалась. Я постоянно трогала ее лобик, боясь, как бы у малышки от этих ночных похождений не поднялся жар. Но с ней все было хорошо.
На удивление, эта ночь была теплой, и я почти не замерзла. Только чуть продрогла от ночного влажного воздуха.
Когда первые лучи солнца осветили лес, я встала и решила идти дальше. Огляделась, ища глазами просвет среди деревьев. Мне нужна была какая-то дорога или тропка. Она бы точно вывела в ближайшее поселение, деревню или село. Оттуда я уже могла двигаться дальше. Адрес своей троюродной тетки, который один раз произнесла Палаша, я отчетливо запомнила: «Северный уезд. Город Сосново. Улица Царская, десять».
Мне повезло, или же опять ангелы помогли. Уже через час блужданий по лесу я выбралась на проселочную дорогу. И быстро пошла по ней, прижимая малышку к себе. Я не знала, в какую сторону идти, но надеялась на удачу. Еще в сторожке лесника я оглядела свои карманы, но они были пусты, дамской сумочки у меня тоже при себе не было. Может, ее забрала у меня Палаша? Но точно я не знала.
Оттого ни еды, ни денег у меня сейчас с собой не было. Только единственное горячее желание – выжить!
День стоял довольно прохладный, но солнечный. Укутанная в плащ, я не мерзла. В какой-то момент дочка заплакала, требовательно прося есть. Я отошла с дороги, присела на сваленное дерево, лежавшее на пригорке, мимо которого проходила дорога.
Распахнула плащ, расстегнула пуговицы на платье и приложила дочь к груди. Удостоверившись, что малышка жадно зачмокала, я окинула взглядом округу. И тут же разглядела внизу пробегавшую речку, а через нее мост. Дорога как раз шла через него. Далее виднелись избы, а еще дальше дома небольшой деревушки или маленького городка.