Портальеро. Круг третий (СИ)

Ну, ладно… Я подумаю об этом позже. А сейчас… Сейчас меня больше беспокоит непонятное поведение моей верной спутницы Маши.
* * *
— Ты не кукся! Лучше поделись со мной тем, что тебя беспокоит. Поверь мне, я изо всех сил постараюсь тебе помочь…
— Мы снова в семьдесят восьмом году… — жалобным голосом пробормотала Маша.
— И что с того? Даже если эта та самая реальность, откуда мы с тобой начали своё путешествие, не всё так плохо…
  
— Просто… Я вспомнила, что мы с мамой и папой в семьдесят восьмом году были на море…
— А где?
— Тут… В Сочи…
— Сочи большой. Некоторые даже всё побережье от Туапсе до Адлера так и называют — Сочи. А на побережье полно всяких местечек, и у каждого своё название… Лазоревское, Лоо, Мацеста, Дагомыс…
— Вот. Мы в Дагомысе как раз и были…
— И что?
— Хорошо было. Море… Солнце… А мама с папой такие молодые… И у меня тогда ещё не болела голова.
— А сейчас болит?
— Нет… Тогда, в Москве болела. А потом… Потом ты меня вылечил. Спасибо!
— На за что. Если что-то опять почувствуешь, немедленно сообщай мне. Я снова вылечу…
— Ага… — грустно согласилась Маша.
— Но, что тебя сейчас беспокоит?
— Не знаю…
— Хочешь увидеть маму и папу? Или хочешь увидеть себя? Такую маленькую, рыжую и счастливую…
— А можно?
А вот теперь я не знал что ей ответить…
— А нужно ли?
— Не знаю. — ответила Маша. — Просто захотелось взглянуть…
— Если только взглянуть издали, то особой опасности в этом нет.
— Какой опасности?
— Понимаешь… — я не знал с чего начать. — Я не знаю, что может произойти, если в одной точке пространства и времени окажется сразу две Маши. Ты из прошлого и ты из будущего, по большому счёту — это одна и та же ты. Я то ли читал где-то, то ли в кино каком-то видел, но если вы соприкоснётесь, то обе могут исчезнуть.
— Почему?
— Ну… Там есть какой-то пространственно-временной парадокс…
— Чего-о? — непонимающе протянула Маша.
— Отстань! Я сам до конца этого всего не понимаю. Но думаю, что это опасно.
— А если я не буду подходить близко сам к себе.
— Опасно. — продолжил я. — А вдруг где-то в толпе вы случайно встретитесь и так же случайно соприкоснётесь… Или в книге соврали. Может даже соприкасаться не надо? Может, просто достаточно оказаться в одном месте в одно время на расстоянии… в километр… Честно. Я не знаю…
— А ты смог бы вылечить меня?
— В смысле?
— Ну… Ту меня, которая маленькая. Ведь если я не заболею, то…
— Мама и папа не расстанутся, мальчик тебя не бросит, ты не умрёшь…
— Да.
— А ты не боишься, что в этом случае, ты… ты, которая вот здесь и сейчас рядом со мной, исчезнешь?
— Почему?
— Давай рассуждать логически. Если я вылечу тебя маленькую, то нарушится причинно-следственная связь и…
— Максим! А ты мог бы говорить попроще… Какая связь?
— Могу. — я задумался. — Причинно-следственная связь — это такая связь между явлениями, при которых одно явление является причиной, а другое — всего лишь последствием этой причины.
— Ничего не понимаю.
— И очень зря. Человеку свойственно искать причинно-следственные связи во всех событиях, происходящих в его жизни.
Да… Разговор образованного человека с ребёнком — это тщетная попытка втиснуть содержимое большого дорожного чемодана в маленькую дамскую сумочку. Хотя порой в женскую сумку и влезает куча вещей, но в каком хаосе там они находятся. Ведь порою сколько времени у них уходит чтобы что-то нужное там найти. Особенно, если то, что они ищут, было забыто в другой сумочке.
Чёрт. Опять мыслями не туда занесло… И я решил привести для Маши более наглядный пример.
— Вот смотри… Я зажёг спичку и поднёс к бумаге. Бумага загорелась. Но она бы не загорелась, если бы я не поднёс к ней зажжённую спичку. А спичка не загорелась бы, если бы я не чиркнул спичкой о коробок, а если бы лесоруб не спилил дерево, то и спички бы не сделали, а если бы семечко не выросло в дерево то и…
— Ясно… Если ничего не есть, то и какать будет нечем…
— Вот такого примера я от тебя никак не ожидал, Машенька. Ты меня порой не только удивляешь, но и шокируешь. Но теперь-то ты понимаешь, что если ты сможешь вылечиться в этом времени, то значит не познакомишься в больнице с Максимом, который потом на кладбище…
— Поняла…
— И что? Ты готова рискнуть?
— Чем?
— Ну, хотя бы тем, что мы не встретимся, и ты просто-напросто исчезнешь из моей жизни.
— Я не знаю…
— Хватит грустить. Просто подумай на эту тему. А я, честное слово, сделаю всё так, как ты захочешь. Договорились?
— Угу…
— А вот уже и дорога показалась…
* * *
Ну, вот. Полпути позади. Осталось только решить, куда пойти, куда податься… И как я уже говорил… Налево пойдёшь… Вот туда мы и двинулись. В сторону Гагры. Я так и не разобрался, как правильно склонять название этого города…
Солнце уже поднялось достаточно высоко. Утро в самом разгаре.
— Куда мы сейчас? — поинтересовался Олег.
— В Гагру.
— А там что?
— А там попробуем найти какой-нибудь транспорт, чтобы добраться до Сочи, или хотя бы до Адлера.
— Зачем, Макс? — не унимался князь.
Похоже, что теперь в нашей компании он решил заменить собой почемучку-Машу.
— Для начала, я хочу озаботиться документами.
— А почему не здесь?
— Потому что Абхазия сейчас, по крайней мере, — это часть Грузии, а Грузия в свою очередь часть Советского союза.
— Это страна, которая возникла на месте Российской Империи?
— Да. А вот Адлер и Сочи — это уже территория Российской Федеративной республики.
— И что?
— А то… Паспорт общий на всей территории СССР. Но во всяких национальных республиках есть лишние страницы на языках этих самых национальностей. И я не помню точно, но в Абхазии может быть одна или две лишние страницы. Ты когда-нибудь видел надписи на грузинском?
— Да. Видел. Закорючки какие-то.
— Вот. А если мы добудем паспорта в Сочи, то там всё будет только по-русски.
— Ясно.
Князь удовлетворился моими ответами и отошёл чуть в сторону, весь в своих мыслях. А его место возле меня тут же заняла Ирина.
— А он мне стихи читал. — сообщила она мне.
— Понравилось?
— Не особо… — по-честному ответила девушка. — Такие все высокопарные. И слов много непонятных…
— А тебе что надо? Что-нибудь попроще, типа: «Люблю — сундук куплю»?
— Да ну тебя. Он тако-ой романтичный.
— Замуж не звал ещё?
Ира покраснела.
— Нет… Просто он…
— Ира. Он ещё так молод. И понятия его об этой жизни слишком возвышенные. Детство своё он провёл в таких тепличных условиях, что вряд ли понимал, что находится за пределами его красивого дворца.
— Но ведь потом он служил в армии…
— Боюсь, что его служба в армии сильно отличается от службы обычного простого человека.
— Он хороший… — мечтательно произнесла Ирина.
— Тогда чего ты теряешься?
— Да ну тебя. Я не об этом… Я о любви.
Я задумался… А потом в голове как будто сами собой всплыли давно забытые слова. Да. Каюсь. В молодости баловался рифмой. Всегда этого стеснялся. Писал в стол, никому не показывая. Но вот тут, вдруг, вспомнилось… И я стал читать нараспев… Ну или напевать на какой-то мотив слышимый только мне одному:
Любовь бывает тонкою, как нитка путеводная.
Бывает песней звонкою, как речка полноводная.
Бывает и несмелою, и самой настоящею.
Бывает птицей белою, средь облаков летящею.
Я не следил специально за реакцией Ирины, но краем глаза заметил, что не только она меня слушает. И Олег, и Маша, с другой стороны, приблизились, чтобы послушать мои слова. А я что? Ничего прибавил громкости и продолжил уже более уверенно:
Любовь бывает ласковой. Любовь бывает нежною.
Бывает детской сказкою с мечтами и надеждами.
Любовь быть может скромною, а иногда с проблемами.