Гость из бездны (Рисунки А. Говорковского)

Снизу, сверху и с четырёх сторон на него были направлены раструбы металлических рефлекторов. От них шли гибкие, аккуратно уложенные трубки, уходившие сквозь пол куда-то вниз.
Рефлекторы и стеклянный ящик окружал красный шнур, протянутый на расстоянии трёх метров от них.
— За этот шнур проходить нельзя, — сказал Люций. — Попадёте в зону действия излучателей, а они очень сильны, и их излучение вредно для нормальных клеток. Но вам и отсюда должно быть хорошо видно.
  
Владилен подошёл вплотную к шнуру и, охваченный естественным волнением (то, что находилось перед ним, было слишком необычайно), принялся внимательно рассматривать неподвижное обнажённое тело.
Чем дольше он смотрел, тем более волновался. Люций был прав — зрелище не могло не поразить воображение.
Владилен хорошо помнил, как три года тому назад по приглашению Люция он вместе с Мунцием прилетел в лабораторию, чтобы взглянуть на труп, пролежавший в гробу почти две тысячи лет. Он видел тогда почерневшую от времени сухую «мумию», в которой не было ничего, что при самом горячем желании можно было бы назвать «живым». У обычных покойников в течение довольно долгого времени сохраняется общий внешний вид живого человека. Особенно кожа и волосы молчаливо говорят о том, что в мёртвом организме ещё есть жизнь. Здесь же, в этом трупе, извлечённом из могилы, всё было безнадёжно мёртвым. Даже волосы на голове казались окаменевшими, тронь их — и они разломятся.
Прошло три года. И вот тот же самый труп снова находится перед глазами Владилена.
Тот ли?…
Против воли закрадывается сомнение — не хочет ли Люций подшутить над ним, выдавая недавно умершего человека за того извлечённого из двухтысячелетней могилы?..
Куда делись чернота пересохшей кожи и общий «каменный» облик мумии? Так выглядят люди через несколько дней после смерти. Жёлто-восковая кожа кажется даже розоватой из-за цвета жидкости, в которую погружено тело. Это придаёт трупу «теплоту» жизни. Волосы не прилипают больше к черепу, они «всплыли», и не надо никакого прикосновения к ним, видно и так — они мягки и шелковисты.
— Волшебство какое-то! — Владилен встряхнул головой, точно все ещё не убеждённый в том, что это зрелище он видит наяву, а не во сне. — В чём дело, Люций? Что тут произошло? Когда я видел его три года назад, это был несомненный труп. А теперь он почти что ожил.
Люций улыбнулся.
— Ну, это, конечно, сильное преувеличение, — сказал он. — Труп остался, как и был, трупом. Но клетки кожи ожили, это верно, и отсюда огромная внешняя перемена. Это результат трёхлетнего непрерывного действия излучения и питательной среды, в которой находится тело.
Владилен схватил его руку.
— Значит, вас можно поздравить? — спросил он. — Вы добились цели?
Люций покачал головой.
— Поздравлять пока ещё не с чем, — ответил он. — О том, что сейчас происходит с телом, мы знали раньше, чем начали работу над ним. Это повторение старых опытов, только в большем масштабе в смысле времени. Клетки наружного кожного покрова легко впадают в состояние глубокого анабиоза и сравнительно быстро выходят из него. Нами доказано, что даже две тысячи лет — недостаточный срок для того, чтобы клетки умерли окончательно, то есть окончательно потеряли способность к обмену веществ. Вот и всё. Это ещё не так много.
— Вы прекрасно знаете, что это не так, — раздался за ними чей-то голос.
Люций и Владилен обернулись. Возле них стоял Ио.
— Рад вас видеть! — сказал он, протягивая руку гостю. — Каким ветром вас занесло к нам? — и, не ожидая ответа, повернулся к своему товарищу: — Откуда такой пессимизм, Люций? Ожили не только клетки наружного кожного покрова. В чём дело?
— Я этого пока не вижу, — сказал Люций.
— Вы не верите показаниям приборов?..
— Я хочу убедиться в этом собственными глазами.
— Кто же вам препятствует это сделать? — Ио пожал плечами. — Столкновение двух противоположных желаний. Вы знаете, Владилен, он запутался. С одной стороны, ему хочется продолжать опыт и заставить все клетки тела, как бы глубоко они ни находись, вернуться к жизни. С другой стороны, не терпится вскрыть тело и осмотреть, в каком состоянии внутренние органы. Одно исключает другое. Вот почему наш Люций в столь мрачном настроении.
Люций улыбнулся.
— Но ведь и сам Ио не в лучшем положении, — сказал он.
— Я слышал, что вы добились согласия на анатомирование тела, — сказал Владилен.
— Да, конечно! — иронически ответил Люций. — Нам разрешили вынуть мозг. А если говорить по-настоящему, то надо вынуть все органы тела и работать над каждым из них в отдельности. Но тогда нечего будет хоронить.
— Ничего, Люций! — успокаивающим тоном сказал Ио. — Мы и так сделаем немало. А может быть, добьёмся, что нам разрешат и большее. Падать духом нет оснований.
Люций вдруг заговорил горячо и страстно:
— Моральные принципы! Право личности на неограниченную свободу. При жизни и после смерти. Результатом той работы, которую мы хотим произвести, была бы победа над теми немногими болезнями, которые ещё остались у человечества. Такой результат оправдывает затраченные усилия и нарушения моральных устоев общества.
— Я не принадлежу к числу тех, кто вас обвиняет в их нарушении, — сказал Владилен. — Я считаю вас правым со всех точек зрения. Ваша работа меня восхищает, и я был бы счастлив, если мог бы помочь вам. Я не медик и не биолог. Но если вам нужен человек как рабочая сила, то располагайте мною.
— Эх, молодость, молодость! — не то одобрительно, не то осуждая порыв Владилена, сказал Ио.
— Спасибо! — ответил Люций. — Если время вам позволяет, поработайте с нами. Дело всегда найдётся.
— В таком случае считайте меня своим сотрудником, — весело произнёс Владилен.
— Мы вас переквалифицируем, — сказал Ио. — Из астронома станете биологом. Из макромира перейдёте в микромир. Поверьте, он нисколько не менее интересен.
  
Глава третья
 
 
1
 
За завтраком в маленьком уютном домике, занимаемом Люцием и его дочерью, разговор всё время вращался вокруг тела Дмитрия Волгина и проводимой над ним работы. Любопытство Владилена было беспредельно. Ему хотелось узнать всё сразу. Люций терпеливо отвечал ему.
— Что происходит с телом сейчас? — спрашивал Владилен. — Зачем оно погружено в жидкость?
— Сейчас, — отвечал Люций, — как и все эти три года, идёт процесс пробуждения умерших, а точнее, приостановивших свою деятельность клеток организма. Эта деятельность у живых клеток выражается размножением, делением, обменом веществ с окружающей средой. Жидкость, которую вы видели, это особый питательный раствор, проникающий в поры, и сейчас он заполняет всю внутреннюю полость тела. Этот раствор, который представляет собой идеальную среду для стимулирования жизненных процессов, мы систематически обогащаем. Он называется «владилин» и синтезирован триста лет тому назад великим биологом и химиком, которого, как и вас, звали Владиленом. Вы можете увидеть его бюст в первом этаже нашей лаборатории. Этот учёный всю жизнь работал над вопросами разложения тканей и оставил нам несколько десятков прямо-таки чудодейственных препаратов. Самым замечательным из них является препарат «В-64», о котором, если вы захотите, я как-нибудь расскажу вам. Кроме раствора, мы применяем ещё излучение. Вы видели металлические рефлекторы вокруг тела?
— Да, конечно. Вы ещё предупредили, что к ним нельзя подходить очень близко.
— Вот-вот! С помощью этих рефлекторов тело пронизывается излучением, заменяющим необходимую для восстановления жизни высокую температуру.
— А что это за излучение?
— Долго и трудно объяснять. Как-нибудь в другой раз. Согласны?
— Конечно согласен, — Владилен засмеялся, — Я и так злоупотребляю вашим терпением.