Рыжая проблема дракона

– Вот как. И даже артефакторы? – Он пытливо уставился на меня.
Я приложила все усилия, чтобы не улыбнуться. О том, что лир Фенимор не ладит с деканом артефакторики знала вся академия.
– Тем более артефакторы.
Он подобрался и пригладил несколько жидких прядей, что прикрывали лысину на макушке.
– Что ж, я не удивлен, – заявил лир Фенимор.
Волк был задобрен, а значит пришло время аккуратно попросить еще раз подумать о том, чтобы пустить меня в лабораторию.
  
– Вы всегда внимательно относились к нуждам своих адептов, – с волнением начала я. – Поэтому, пожалуйста, помогите мне в последний раз. Мое будущее в ваших руках.
Я с надеждой и мольбой посмотрела на преподавателя.
– И что прикажете с вами делать? – недовольно проворчал он и обвел глазами лабораторию, словно хотел еще раз убедиться, что внутри нет никого, кроме нас, а затем куда громче добавил. – Не по уставу позволять адептам заниматься в лаборатории невесть чем. Правила есть правила и нарушать их я не собираюсь.
Мои плечи поникли. Ком застрял в горле, губы задрожали, но гордость не позволила мне расплакаться прямо при лире Фениморе. Он имел полное право отказать. Он был прав. Мои действия нарушали правила, ведь я не просто экспериментировала или оттачивала навыки. В казенной лаборатории я варила зелья на продажу, что было строжайше запрещено. Но обстоятельства… Боги, ведь все это делалось ради продолжения обучения. Тетради, справочники, некоторые травы, одежда в конце концов – все стоило денег.
Сглотнув, я взяла себя в руки. Нельзя отчаиваться. Нужно посидеть одной. Успокоиться. Может быть что-то и придумаю, а пока нужно сохранить лицо. Дрожащей рукой, я достала из кармана ключ от лаборатории – дубликат, что когда-то дал лир Фенимор – и протянула его преподавателю. Тот отчего-то медлил. Он смотрел на мою раскрытую ладонь, а затем вдруг вздохнул и отвернулся.
– Действуйте на свой страх и риск, – едва слышно произнес он и не оборачиваясь ушел в подсобку за кафедрой.
Медленно до меня доходил смысл происходящего. Получается, я все же могу пользоваться лабораторией? Сердце радостно подпрыгнуло.
– До свидания! – крикнула я и, дабы не испытывать судьбу, побежала на первое занятие.
Вот только мысли о разговоре с лиром Фенимором не давали мне сосредоточиться на новых знаниях. Преподаватель вел себя странно. Словно боялся, что нас могут подслушать. Может в академии идет проверка? Точно, Таврос же говорил о странном назначении нового декана боевого факультета. Вот лир Фенимор и перестраховывается, снимая с себя все риски. Еще повезло, что удалось его уговорить. Я нащупала в кармане юбки ключ. Следует быть осторожной. Нельзя доставлять проблемы преподавателю, что столько лет меня выручал. Единственное, не понятно, что делать с деньгами, которые я обычно платила за пользование лабораторией. Мы ведь не обговорили, где и сколько оставлять. Ну да ладно. Разберусь. В крайнем случае просто положу деньги в конверт и уберу в рабочий стол лира Фенимора. Он поймет от кого это.
Я надеялась на поблажку в первый день занятий, но преподаватели явно были другого мнения. Каждый считал своим долгом устроить быстрый порос-проверку по ключевым моментам прошедшего года. Не зря же академия Мерканда считалась одной из самых лучших на континенте.
Увы, знания, с таким трудом заученные перед проверочными и экзаменами, за каникулы покинули светлые головы адептов. Даже я, не выпускавшая учебники все лето, поняла что кое-что подзабыла.
– Год становления империи? – лир Октав точно коршун обвел взглядом аудиторию. Встре затаили дыхание. Некоторые даже пригнулись к партам, стараясь казаться меньше, незаметнее. – Адепт Лиандр.
С заднего ряда встал худощавый парень из клана людей.
– Тысяча пятьсот сорок… – он замер на полуслове. Должно быть заметил как побагровело лицо лира Октава. – Тысяча пятьсот пятьдесят… шестом?
В голосе адепта слышалась вопросительные нотки. Я прикрыла глаза. Это был провал.
– Расслабились, – раздосадованно заключил Октав. – У вас последний год обучения! Как, ну как можно забыть год становления родной империи?!
Все молчали. В гробовой тишине адепт сел на место. Его уши пылали. Должно быть бедолага мечтал провалиться сквозь землю.
– В тысяча пятьсот пятьдесят пятом году разрозненные кланы людей, гномов, драконов, эльфов, василисков и многих других видов, решили объединиться в одну империю Равных, – начал вещать лир Октав. Он четко выговаривал каждое слово, делал паузы между предложениями и обводил взглядом адептов, будто хотел убедиться, что до его недалеких учеников доходит смысл сказанного. В последнем он явно сомневался. – Управляет ею Верховный Совет, который состоит из лордов. Или другими словами, глав кланов. Эта почетная должность, переходит от отца к сыну, в редких случаях к другим наследникам по линии. Причиной, по которой воюющие сотнями лет кланы все же пришли к миру, стал прорыв нечисти. Был созван первый Верховный Совет. Враг объединил нас, и общими усилиями удалось зачистить самое полномасштабное вторжение темных сил с начала времен…
Опустив головы адепты слушали лира Октава. Все это мы знали с раннего детства. Он рассказывал прописные истины, а в тоне его слышалась издевка. Не самое страшное наказание, но и неприятное, прежде всего для гордости.
Под конец первого дня ни у кого не осталось иллюзий, что полученные в прошлом оценки помогут нам по накатанной отучиться пятый курс. Все, в том числе и я, пригорюнились. От летней беззаботности на лицах адептов не осталось и следа.
Когда я вышла из главного здания академии, то невольно обернулась назад, чтобы еще раз полюбоваться старинным замком. В лучах заходящего солнца светлый песчаник казался ярко-оранжевым и словно светился изнутри. Конусовидные крыши башен, выложенные красной черепицей, тянулись вверх и напоминали острые шляпки экзотических грибов.
Вздохнув, я пошла в свой корпус общежития. Когда-то давно там размещались гостевые дома, но после учреждения академии их переделали под нужды адептов. Причудливая каменная кладка была единственным украшением простых прямоугольных зданий с покатой крышей. Холл встретил меня непривычной тишиной. Обычно в первый день занятий общежитие напоминало улей. Первокурсницы обустраивались на новом месте, другие адептки пытались поменяться местами, чтобы попасть в одну комнату с подружкой с прошлого года, а некоторые даже пытались отвлечь смотрительницу, чтобы пронести в общежитие питомцев или запрещенку, дабы хорошо отметить начало учебы. Но не в этом году.
Чувствуя неладное, я поднялась на третий этаж, где располагались комнаты пятого курса и увидела собравшуюся в коридоре толпу. Побросав сундуки, сумки и прочие вещи, девушки толкались около окна в конце коридора.
– Что происходит? – спросила я одну из адепток, которая видимо отчаялась пробиться к подоконнику и теперь грустно вздыхала у стены.
– Марш-бросок у первого курса боевого факультета, – ответила она и привстала на носочки.
– А, – протянула я, припомнив, что это единственное окно в нашем общежитии, что выходило на сторону тренировочного поля. – Они теперь будут бегать как минимум три раза в неделю. Еще успеешь полюбоваться.
– Девочки, он снял рубашку! – радостно воскликнула одна из девиц в толпе.
И я узнала голос Эмбелии Гловер, рыжеволосой красавицы с факультета артефакторики. Эта редкостная змеища конечно же была в первых рядах. Она происходила из очень богатой семьи василисков и не упускала случая, чтобы уколоть тех, кто был ниже ее по статусу. Аристократия и прочие условности давно канули в небытие. Мужчины, женщины имели равные права, иначе о какой империи “равных” может идти речь, но в натуре людей и нелюдей имелись червоточины, от которых не так то просто отказаться. Деньги, власть, сильный дар, родители на значимых должностях при лорде позволяли некоторым думать, что они лучше других. Собственно, такой и была Эмбелия. Меня она не трогала, так как я происходила из “приемлемой” семьи. Фамилия Блумов была на слуху среди кланов. Не одно поколение мои предки вносили свой вклад в науку. А вот моей соседке Алане нередко доставалось от Эмбелии. Не будь красавица василиском, давно бы подцепила проклятие, но ее раса отличалась невосприимчивостью к темной магии и ядам.